Гарри Поттер/Мародёры/ Harry Potter/Marauders

Что смерть скосит, любовь засеет; это и есть жизнь. Генрик Сенкевич

Джордж Уизли разбит в дребезки, как старое зеркало. Его брат-близнец и школьная любовь, Мелисса Уизли (Джон) погибли на войне: на них двоих обрушилась стена, когда же их достали из-под завалов, было видно, будто мужская фигура пыталась прикрыть собой женский силуэт. Джордж Уизли впал бы в полное безумие и отчаяние из-за потери двух близких людей, но Мелисса оставила после себя след – их с Джорджем дочь. Малышка во время войны находилась у бабушки и дедушки. И тогда Уизли бросил последние силы на воспитание единственного ребёнка, похоронив своё будущее, не давая себе шанса выбраться из ужаса 1998 года. Он больше не хотел влюбляться, жениться и заводить детей. Слишком жестоко обошлась с ним жизнь. Уизли боялся влюбляться и привязываться. Но его дочь-подросток случайно взрывает кабинет зельеварения. И вот, Джордж Уизли стоит возле кабинета зельеварения и какого же было его удивление увидеть в роли учителя свою бывшую однокурсницу. * * * 1997 год. – Официально объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту. – Джордж еле заметно кивнул на слова регистратора, отодвигая в сторону фату с лица любимой. Затем последовало нежное и чувственное прикосновение губ. Казалось, что от всей нежности, вложенной Уизли можно раствориться. Их окружили радостные возгласы родни и друзей. Отстранившись, они смотрели друг на друга блестящим и верным взглядом и в головах обоих кружилась одна фраза: «Так будет всегда. До конца» В конце марта 1998 года у Джорджа и Мелиссы родилась дочь. Джордж полюбил этот маленький комочек с первого взгляда и не переставал целовать жену и дочь, старательно сдерживая накатившие слёзы. Он ещё никогда не был так счастлив и даже приближающаясь война ушла на второй план. На душе царило тепло и спокойствие. Наверное, поэтому Мерлин решил, что ему слишком радостно живётся. * * * Конец апреля 1998 года. – Нет. Я не позволю тебе рисковать собой, – сказал, как отрезал. Уже несколько часов Мелисса и Джордж спорили. Уизли категорически был против, чтобы девушка шла воевать. – Мелисса, я прошу тебя, нет, умоляю! Сиди дома! – Джордж взял её лицо в ладошки, вглядываясь в серые глаза. Её грациозные руки легли на его сильные плечи, успокаивающе поглаживая. – Я не смогу сидеть здесь, пока ты будешь воевать! – возражала она. – А если что с тобой что-то случится?! – севшим голосом спросил Уизли. – А если что-то случится с тобой? – решила она ответить вопросом на вопрос, на который Джордж не ответил. Каждый из них прекрасно знал ответ – если умрёт один, то второй похоронит себя заживо. * * * Жуткое начало мая 1998 года обрушилось на их головы. В Хогвартсе царил настоящий хаус, перемешанный с безумием. Груды развалин, проклятий и тел были повсюду. Кто-то вставал и сражался дальше, а кто-то так больше и не смог подняться, оставшись лежать на холодном и сыром полу. Джордж, видя весь этот ужас, мысленно молил всех богов, чтобы его родные остались живы и невредимы, но битва остановилась по середине, преподнеся для него жёсткую и невыносимую новость – его жены и брата-близнеца больше нет в живых. Из-под груды обрушившейся стены можно было разглядеть их торчащие бледные, расцарапанные конечности. Когда он подошёл ближе, то смог разглядеть лица родных: они стояли неподвижно, молча уставившись на развалины стены, а лица заливали слёзы. Каждый из них понимал, что это конец. Семья Уизли больше никогда не будет прежней. Джордж Уизли больше никогда не будет прежним. Он похоронил себя в тот момент, когда тела достали и зафиксировали смерть. Ошеломлённый Джордж ушёл прочь, усевшись в каком-то закутке, где остальным до него не было никакого дела. Он подобрал к себе колени, уткнувшись головой в колени, горько зарыдав. Ярость и боль охватили его, ему хотелось рвать и метать на своём пути всё, что попадётся под руку, но он не мог позволить себе этого. Всё, что он мог – молча сотрясаться в тяжёлых рыданиях. * * * Вернувшись с поля битвы, Джордж зашёл в их с Мелиссой спальню. В комнате стоял её запах. Сладкий, окутывавший с ног до головы. Этот приятный аромат одновременно душил и успокаивал его. Обессиленно Джордж уселся на чистое постельное бельё, медленно проходясь взглядом по знакомым стенам, которые были увешаны совместными фотографиями с Мелиссой. Он просидел на одном месте три часа, то сотрясаясь в рыданиях, то посмеиваясь от нахлынувших воспоминаний с братом и Мелиссой. Уизли мог продолжить в том же духе, если бы не вспомнил, что у него осталась дочь. Маленький и светлый комочек, который подарила ему Мелисса, ждал его прихода у бабушки с дедушкой. Собрав все силы в кулак, Джордж направился в душ, чтобы смыть с себя весь ужас битвы и потом уже трансгрессировать в дом родителей Мелиссы. Его жена была магглорожденной волшебницей, поэтому оставить ребенка в мире маглов было отличной идеей. Дом мистера и миссис Джонов находился под волшебным куполом, поэтому малышка была в безопасности. Холодный душ помог Джорджу немного прийти в себя и дать возможность здраво мыслить. Переодевшись в чистую одежду, Уизли трансгрессировал к дому родителей Мелиссы. Родители его жены встретили его тревожно, и не увидев рядом свою дочь, поняли, что случилось что-то ужасное. Дальше всё было как в тумане: новость о том, что их дочери больше нет, громкий крик боли миссис Джон и тихие рыдания мистера Джона, затем похороны и личная боль Джорджа Уизли, от которой его немного отвлекала их с Мелиссой дочь. Гриффиндорец просто не позволял себе окончательно скатиться в своё личное безумие. У него была задача – поднять на ноги своего ребёнка, наполнить её жизнь только радостными и счастливыми моментами. Хоть девочка родилась в конце марта, но молодые родители так и не выбрали ей имя. Поэтому Джорджу пришлось определиться с именем. Он решил назвать дочь в честь её матери, но обращался к ней всегда сокращённо «Мели». * * * 2003 год. Джордж продолжил работать в их с Фредом магазине. Товары сметали с полок с бешеной скоростью, поэтому работать приходилось в два раза больше. Он мог днями и ночами пропадать в лаборатории и в такие моменты потеря Фреда ощущалась на все сто. Тем временем его маленькая бестия потихоньку росла, становилась красивее с каждым новым днём, даря Джорджу улыбки и смех. Он улыбался ей в ответ, понимая, что от него у неё только рыжие и непослушные волосы. В остальном Мели была копией покойной матери. – Пап, – обратился к нему детский голосок, пока Уизли помогал ей собираться в магловский садик. – Да, доченька? – спросил он, заботливо застёгивая пуговицы на её кофточке. – А почему мама не живёт с нами? Вопрос, словно гром среди ясного неба. Рана, на сердце заклеенная пластырем, начала кровоточить с новой силой. – Она бросила нас? – детский голос наполнился обидой и непониманием. Она думала, что Мелисса оставила её, потому что не любит. И как бы Джордж и другие члены семьи Уизли не пытались заполнить отсутствие Мелиссы, Мели чувствовала, что кусок материнской любви от неё оторвали. Джордж тяжёло сглотнул, взял маленькие ладошки в свои и сказал: – Мели, мама не бросала нас. Она всегда будет с нами, – он положил её маленькую ручку в районе сердца, – она будет жить в твоём сердце. – Что с ней случилось? – взгляд девочки застыл на собственной руке, преслоненной к груди. – Она погибла на войне. Твоя мама была очень храброй, и она очень любила тебя, – его голос осип, и он постарался быстро прогнать образ покойной жены. Джордж пообещал, что вечером покажет дочери фотографии мамы. Так и произошло. Одну из фотографий девочка забрала к себе в комнату. * * * 2009 год. – ПАП! ПАПА! – раздался одновременно радостный и тревожный голос в доме. – Что случилось, дорогая? – послышался заботливый голос Уизли. – У меня получилось! – она влетела к нему в кабинет. – Получилось? – Выброс магии! Я тоже волшебница! Представляешь?! – пожалуй, такой счастливой она ещё никогда не была. Джордж радостно встал из-за стола, заключив дочь в объятия. – Поздравляю! Теперь осталось дождаться письма из Хогвартса. Улыбаясь, он вспомнил, что когда-то сам радовался первому выбросу магии. Тогда они с Фредом окрасили волосы друг друга в синий и зелёные цвета, а потом ещё долго смеялись с этого. * * * Мели училась и жила почти весь год в Хогвартсе, появляясь дома только на каникулах. И если раньше Мели каждый день была рядом и не позволяла ему удариться в тоску, то сейчас его ничего не сдерживало. Он начал пить. Уизли делал вид, что всё в порядке только когда Мели возвращалась домой. Но ей было уже не пять и даже не десять. Она всё прекрасно замечала и чувствовала душевное состояние отца. * * * 2014 год. Мели приехала домой на зимние каникулы. Джордж снова начал делать вид, что с ним всё в порядке, поэтому девушка решила с ним поговорить. – Пап, тебе ещё не надоело? – устало спросила Мели. – О чём ты? – он непонимающе посмотрел на дочь. – Пап, мне уже шестнадцать лет. Я знаю, что ты пьёшь, но я хочу, чтобы ты был счастлив. Найди себе кого-нибудь, – её голос звучал серьёзно. Брови Джорджа взметнулись вверх. Ещё никогда он не слышал такой серьезности в голосе своего ребёнка. – Мели, – как-то мрачно произнёс Уизли, – я могу пообщать тебе, что завяжу с алкоголем, но не смогу побещать, что полюблю другую женщину. Я люблю только твою мать, – он посмотрел на стену, на которой весели их с Мелиссой фотографии, – возможно, ты поймёшь меня, когда полюбишь. – Я понимаю! Понимаю, что тебе больно и обидно! Ты...ты потерял жену и брата...но нельзя же всю жизнь скорбить и хоронить себя... – она положила руки на его плечи, нежно поглаживая. Такие же движения совершала Мелисса. Она до чёртиков похожа на неё. – Прости, – он аккуратно убрал её руки, – но я никогда не полюблю другую, – Уизли сделал шаг назад, показывая, что разговор закончен. Мели вышла из кабинета отца ни с чем. Каникулы прошли как всегда: Джордж пытался построить картину идеальной семьи, но где-то в глубине души понимал, что это глупость. Когда Мели уехала, то Уизли не притронулся к бутылке огневиски даже тогда, когда его начали одолевать сильные кошмары. Ещё ему часто снились моменты с Мелиссой, где они вдвоём были счастливы. Перед глазами огромное поле с ромашками и старый дуб, под которым он сидел вместе с Мелиссой. – Джоордж, – протянула девушка в его объятиях, – я тебя лююблююю, – она отстранилась и оставила поцелуй в уголке его губ. Гриффиндорец притянул её ближе, усаживая на себя, даря ей поцелуй. – Я тоже тебя люблю, – прошептал он ей в губы, запуская руку в длинные волосы. Джордж Уизли продолжал работать в магазине, в котором покупатели отвлекали его от печальных мыслей, но возвращаясь домой, воспоминания всплывали заново. В один из таких одинаковых рабочих дней ему пришло письмо из Хогвартса о том, что Мели взорвала кабинет зельеварения. Теперь ему придётся возместить все убытки, но вместо того, чтобы как следует отругать дочь за такое происшествие, Джордж рассмеялся. Да и как он мог поругать её? Если в его школьные годы Артур и Молли постоянно получали письма подобного характера. Следующим вечером он явился в Хогвартс и направился прямиком к кабинету зельеварения, чтобы принести извинения профессору и оценить ущерб, нанесённый его дочерью. Проходясь по знакомым коридорам, он понял, что ничего не изменилось: коридоры были заполненны криками и весельем, кто-то же тихо сидел на подоконнике, а кто-то повторял домашку. После войны Хогвартсу вернули прежний вид. Джордж шагал по коридорам и его окутывала настольгия. Отдалённо ему казалось, что он слышит смех и взрывы, которые он устраивал с Фредом. Подземелья были такими же мрачными, холодными и в них стоял точно такой же неприятный запах, как и двадцать лет назад. Подойдя к кабинету, Уизли постучал и дёрнул за ручку двери, но та оказалась заперта. Вздохнув, Джордж стал ждать прихода профессора. Через десять минут в коридоре послышался приближающийся стук каблуков. И вот, он увидел силуэт стройной женщины, которая была закутана в тёплую мантию. Её черты лица показались ему знакомыми, но он решил, что, возможно, она когда-то заходил во «Всевозможные вределки». Джордж поздоровался первым и заметил на лице незнакомки удивление. Её густые брови поползли в верх, а губы слегка приоткрылись. – Чёрт возьми, – слетело с её розовых губ, – ты серьёзно не узнал меня или просто сделал вид, что не знаешь? Теперь удивление читалось на лице рыжеволосого мужчины. Уизли нахмурил брови, пытаясь вспомнить её всеми силами. – Ну же, Уизли! Пятый курс, вишнёвые сигареты, розыгрыши и первая любовь... Джорджа словно холодной водой окатили. Он вспомнил сразу же. В конце четвёртого курса он и Фред познакомились со слизеринской с того же курса, что и они сами. Она отличалась своей добротой и сочувствием, чего не имели остальные слизеринцы ( по крайне мере, так казалось Фреду и Джорджу). Эрика Стоун начала проводить с ними много времени, разыгрывая остальных учеников. – Вы думаете Ли Джордан оценит свой новый цвет волос? – Конечно! – хором ответили близнецы Уизли. Эрика засмеялась, смотря в спину удаляющемуся Ли Джордану, который не подозревал, что его кудряшки окрашены в розовый цвет. Какой же сюрприз будет ждать его, когда он посмотрит в зеркало! Именно тогда Джордж Уизли понял, что влюбился в эту девушку. Ему нравилось смотреть на неё, слышать её смех и голос, но он не решался признаться в своих чувствах. Ему казалось, что Стоун влюблена в Фреда, который был либо слепым, либо просто отказывался замечать её. В то время Фред активно ухлёстывал за Анджелиной Джонсон, которой нравилось получать внимание от этого харизматичного гриффиндорца. Хм, Анджелина Джонсон... Интересно, что с ней сейчас? В последний раз Джордж видел её на похоронах Фреда. Девушка не смогла выдержать всю церемонию и убежала в слезах. Больше из семьи Уизли её никто не видел и ничего о ней не слышал. Возможно, она живёт в другой стране, или же ушла в мир маглов. – Эрика...Стоун... – тихо выдохнул Джордж, не веря своим глазам. – Ну наконец-то! – её губы расплылись в широкой улыбке. Такие улыбки она дарила ему ещё в Хогвартсе, заставляя и без того жизнерадостного Джорджа сиять ещё ярче. – Сколько лет прошло, – улыбнулся он, – как твоя жизнь? – Работаю в школе, семьи и детей нет, – она достала из кармана ключ и вставила его в замок. – А я воспитываю дочь и работаю в своём магазине, – женщина резко повернулась. – Да ладно! – восторженно произнесла Эрика. – Вы всё таки открыли свой магазин?! – она не разрывала зрительный контакт с Джорджем, продолжая медленно проворачивать ключ. – Да... – усмехнулся Уизли. – Буду рад встрече, если решишь прогуляться по Косому переулку, 93. – Обязательно загляну в ваш с Фредом магазин. Кстати, как Фред? Улыбка с лица Джорджа моментально сползла и тяжело сглотнув, он рассказал о смерти брата. Женщина сразу же сделалась грустной и поникшей. – Мне очень жаль, Джордж, – она сочувствующе стиснула его плечо. Он молча кивнул. Тогда Стоун наконец-то открыла дверь, приглашая его в разрушенный кабинет. Картина была не самой приятной: были треснуты три окна, а четвёртое – разбито полностью, поэтому в помещение был невыносимый холод, пробирающий до самых костей. На партах были брызги от зелья и остатки ингредиентов, а на полу много жидкости. Школьная доска висела на последнем волоске, на которой кривым почерком был написан рецепт зелья забывчивости. – Как видишь, взрыв оказался не таким уж маленьким, – она оглядела кабинет, тяжело вздохнув, – теперь приходится вести уроки в бывшем кабинете истории. – Мда, что-то я не припомню, чтобы мы с Фредом устраивали такие взрывы... – Вы устраивали, но только они не разносили весь кабинет. Иначе, Снейп просто прибил бы вас! Они посмотрели друг на друга и залились смехом, вспоминая холодного и мрачного преподавателя. – Мистер Уизли, – процедил Снейп, – сколько ещё котлов вы решите взорвать? Послышался смех однокурсников и слизеринцев. – Минус двадцать очков, Гриффиндор, – он строго сверкнул своими чёрными глазами, заставив всех смолкнуть. Но вот только Джорджа пробирало на смех от всей ситуации. Эрика уже тоже была на пределе. – Мисс Стоун, не ожидал от вас подобной выходки, – он смирил её холодным и пронзительным взглядом, – живо приберитесь на своих рабочих местах! Джордж и Эрика вылетели из кабинета зелий, задыхаясь от смеха, направляясь к кладовой за тряпками и ведром. – Сколько я должен за причиненный ущерб? – Тридцать тысяч галеонов. Джордж присвистнул и потянулся во внутренний карман пёстрого пиджака. – Нет, нет, Джордж, – остановила его Стоун, – с этим тебе к Макгонагалл. Уизли кивнул, убирая наполовину высунувшийся кошелёк обратно. Они ещё пару минут смотрели друг на друга. Эрика не могла не отметить, что от настоящего Джорджа Уизли мало что осталось. Смерть брата невольно подкосила его, убрав тот самый игривый огонёк из глаз, которым они всегда горели. Да, он улыбался ей, смеялся с ней, но это было всё не то. Не так, как было двадцать лет назад. – Я подойду, – сказал Уизли, отведя взгляд в сторону, – был рад встрече. – Я тоже, Джордж. * * * С их встречи прошла неделя. Джордж вернулся к прежним делам. Снова работа – дом, дом – работа. И так по кругу. Но ещё было много мыслей о Эрике Стоун. Ведь в конце пятого курса она исчезла из его жизни, а сейчас нежданно-негаданно появилась вновь. Их встреча внесла изменения в его жизнь: теперь ему практически перестали сниться кошмары, и мысли перестали быть угнетающими. Эрика дала ему новый глоток жизни. Кто бы мог подумать, что такая короткая встреча перевернёт его жизнь с ног на голову. Теперь Уизли хотел встретиться с ней ещё раз, но как? В Хогвартс нельзя явиться просто так. Обязательно нужно приглашение. Обязательно нужно приглашение. Оставалось надеяться, что она придет к нему в магазин, но когда спустя ещё одну неделю чуда не произошло Джордж решил написать ей письмо. И почему эта идея пришла ему только сейчас? – То есть, ты будешь жить теперь в Италии? Я не ослышался? – ошарашенно спросил Уизли. – Да, всё так... Прости, что ты узнаёшь об этом так поздно... Я хотела... – Что ты хотела, Эрика?! Что, мать твою?! – сорвался Джордж, что для него было несвойственно. – Мне самой сказали только недавно! Думаешь, мне легко? – слизеринка тоже перешла на повышенный тон. – Но почему? – тон Джорджа смягчился. – Отцу предложили повышение, – грустно ответила Стоун, чувствуя, что щёки краснеют вовсе не от смущения или стыда, а от накатывающих слёз. Внутри обоих всё оборвалось. Им было невероятно больно осознавать, что совсем скоро они расстанутся. – Я не хочу отпускать тебя, Эрика, – хрипло произнёс Джордж, сжимая слизеринку в своих объятиях. – А я тебя, – сдавлено произнесла Стоун, пачкая его мантию слезами. Она ещё долго находилась в его объятиях, а после чего отстранилась и достала из карманов джинс сигареты. Трясущимися руками слизеринка достала одну сигарету и закрулила. Разнёсся вишневый запах. Усевшись за стол, Джордж достал пергамент и взял в руки перо. Он просидел так полчаса, сумев написать только приветствие. Дальше просто ничего не выходило. Уизли уже давно не писал письма, в которые ему пришлось бы вкладывать искренние чувства. Прикрыв глаза, он собрался с мыслями и начал писать. Плевать, если выйдет коряво. «Привет, Эрика, С нашей последней встречи прошло две недели. И знаешь, за эти две недели кое-что изменилось, а точнее – я. Ты смогла поднять мне настроение, вытащить из тех депрессивных дней и ночных кошмаров, которые приследуют меня с мая 1998 года. Все мои мысли теперь заняты тобой и воспоминаниями о прошлом, о нашем пятом курсе. Приходи ко мне в магазин под конец рабочего дня? Посидим, поболтаем за чашкой чая с твоими любимыми конфетами... Не знаю, любишь ты теперь взрывчатые леденцы, но, в случае чего, у меня есть много разных конфет. Прошло много лет и я пойму, если ты не придёшь, но я бы очень хотел, чтобы ты перешагнула порог моего магазина ( Косой переулок, 93). Надеюсь на встречу, Джордж.» Стоун получила письмо в тот же день и сразу же принялась читать. «Мерлин, он помнит про взрывчатые леденцы, – к щекам прилил румянец, а на душе образовался тёплый комок счастья» Прочитав письмо до конца, она тяжело вздохнула. С их последней встречи Эрика тоже постоянно думала о Джордже и вспоминала пятый курс. В конце дня она очутилась в Косом переулке и пошла прямо, разглядывая прилавки. Совсем скоро она нашла нужный магазин. Вывеска «Всевозможные вредилки» переливалась ядовитыми цветами. Женщина подошла к двери и замерла, боясь постучать, но всё же собрала всю волю в кулак и постучала. Несколько минут была тишина, а потом послышался шум шагов и дверь открылась, и перед ней предстал Джордж Уизли. На нём был всё тот же смешной и нелепый пиджак. Это точно в духе Уизли. – Я так рад, что ты пришла, – он запустил её в магазин и помог снять с себя мантию. – Я тоже соскучилась, Джо, – произнесла с той же нежностью, как и двадцать лет назад, словно не было того болезненного расставания между ними. – Пойдём, я покажу тебе магазин, – и он повёл её сначала к одному отделу, а потом к следующим. Эрика рассматривала все товары с нескрываемым восторгом. Она была поражена изобретениями и царившей вокруг атмосферой: помещение было украшено оранжево-фиолетовыми оттенками, а в воздухе переводчески взрывались хлопушки с конфетти, которые касавшись пола исчезали. На одном из прилавков она заметила упаковку, на которой была надпись «Взрывчатые леденцы». – Знаешь, – обратилась она к Джорджу, взяв небольшую коробочку в руки, – не могу поверить, что раньше их могла попробовать только я, а сейчас – кто угодно. Джордж залез рукой в один из карманов своего пиджака и протянул ей конфету в жёлтой обёртке. – Конфетка для прекрасной дамы, – улыбаясь сказал Уизли. Эрика усмехнулась, развернув фантик, положила конфетку в рот. Во рту сразу же послышались трески и взрывы. Женщина засмеялась, рассасывая взрывающийся леденец. – Даже спустя столько лет я узнала этот вкус...Как же я скучала... Эрика сделала маленький шажок к Уизли, аккуратно обняв. – по тебе... Джордж прижал её в ответ, поглаживая по спине, вдыхая знакомый аромат вишнёвых сигарет. – А помнишь как ты обещала мне бросить курить? – Не помню такого... Они оба тихонько посмеиваются. * * * Спустя полчаса они сидели за столиком, попивая горячий чай с конфетами и просто болтали. Болтали обо всём на свете: о школьных годах, семье, друзьях; о планах и мечтах, которым суждено и не суждено было сбыться. Эрика рассказала о своей жизни в Италии. В ней она закончила последние два курса школы и отучилась на учителя зельеварения. В Италии Стоун продолжила жить и работать, пытаясь выстроить личную жизнь. И вроде бы, у неё получилось. Она вышла замуж за чистокровного и перспективного парня, которого одобрили её родители. Позже она забеременела и была счастлива до того дня, пока ей не сообщили, что на седьмом месяце беременности ребёнок внутри неё умер. Сердце почему-то не выдержало и остановилось. С тех пор её окутали вечные боль и отчаяние. С мужем Стоун развелась спустя два года. После смерти родителей Эрика решила вернуться в Лондон, чтобы сменить обстановку и попробовать жить заново. Новой жизнью и больше не быть пленницей старой боли. На город давно опустилась глубокая тьма, но они всё сидели и продолжали болтать, не чувствуя усталости. Им было хорошо вместе. Спустя много лет каждый из них почувствовал спокойствие и теплоту на душе. Эрика Стоун ушла рано утром, оставив Джорджа снова одного, но теперь на душе у него было спокойно. Он спустился в лабораторию и улёгся на диван, моментально уснув. * * * Эрика теперь приходила к нему каждый вечер после работы. Они продолжали болтать в уютной обстановке, чувствуя что с каждым днём их только сильнее тянет друг к другу. Джордж понимал, что начал заново влюбляться. Он пытался потушить в себе это чувство, ощущая вину перед покойно женой, но ничего не выходило. Пытаясь похоронить свою любовь к Эрике, она только сильнее росла. После очередных ночных посиделок, он углеся спать всего на несколько часов, так как потом нужно было вставать на работу. И в то утро ему приснилась покойница-жена, которая уже долго не посещала его во снах. Они смотрели друг на друга достаточно долго, поэтому Джордж решил начать разговор первым. – Мелисса, прости меня, – он отвёл от неё взгляд, виновато смотря в сторону. Силуэт жены подплыл к нему. Тонкая рука аккуратно приподняла его за подбородок, заставляя заглянуть в серые глаза. – Скажи это, любимый, – спокойно попросила она. Джордж болезненно поморщился и с горечью на языке произнёс: – Я отпускаю тебя... Сразу же после этого он проснулся и не смог больше уснуть. Да и смысла уже в этом не было. Через полчаса открывался магазин и нужно было привести себя в приличный вид. Весь день из его головы не выходил сон с женой, а также параллельно всплывал образ Эрики. Стоун появилась на пороге его магазина в этот же вечер. Она была сама не своя. Что-то тревожило её и это было заметно. – Эрика, что случилось? – мягко поинтересовался Уизли, когда они сидели за столом. – Ты случился, Джо, – вымолвила она, смотря на чай в кружке. Джордж удивился и потребовал объяснений. И Эрика вылила всё то, что творилось на душе. Она призналась ему, что влюбилась в него, как какая-то малолетка в пубертатный период. Ей было безумно страшно, что после этого признания Уизли выставит её вон и всё их общение прервётся. Но вместо этого он встал из-за стола и подошёл к ней, заставив тоже встать. Стоун замерла в ожидании и после этого Джордж накрыл её губы своими. В голове произошёл взрыв, который обычно случался у неё во рту, когда она брала очередную взрывчатую конфету. Уизли притянул её за талию, не желая разрывать поцелуя. Эрика и не было против, а только требовательнее углубляла поцелуй, не желая расставаться с его губами. Неужели спустя много лет Джордж Уизли будет счастлив? Конечно. * * * Когда начались весенние праздники Мели вернулась домой. Джордж решил рассказать, что у него начались отношения с её профессором зельеварения. – Ого, а мне теперь будут ставить «превосходно»? – Сомневаюсь... Девушка состроила печальное лицо. – Мели, ты как вообще смотришь на то, что мы с Эрикой встречаемся? – Отец, люди твоего возраста обычно во всю живут семейной жизнью, а не встречаются, – она ловит усмешку Джорджа, – конечно же, не против. Я очень рада за тебя, – после чего они крепко обнялись. Отстранившись, она хитро взглянула на отца и произнесла: – Как скоро мне ожидать сестрёнку или братика? – Мели! – воскликнул Джордж. Она же звонко рассмеялась и убежала от него, а он рванул за ней.