abandoned

      Раны саднит нещадно. Но Пит понимает, что это не боль от воспаления, а зуд. Вегас уже несколько раз делал перевязки, «успокаивая»: да на тебе, как на собаке — всё мигом заживает. — Сними с меня бинты и пластыри. — Рано. Пусть до конца заживёт. — Чешется. И вообще… Мне помыться не помешает. — Я же тебя обтирал. — Это не одно и тоже.       Вегас недовольно поджимает губы, но всё-таки отпускает его в душ, предупреждая: верх не мочи. Либо сам, либо я снова тебя оботру салфетками. Ниже пояса можешь вымыться.       Когда Пит возвращается, звучит новый приказ: — Одевайся.       На кровати — чистые трусы, свободная футболка и спортивные штаны. — Э-э… — Прогуляемся. Ты совсем бледный — надо на воздух. Иначе опять в обморок грохнешься.       Через небольшую лесополосу выходят к ледяному ключу. Пит жадно глотает чистую воду, она ещё никогда не казалась ему такой вкусной. Затем Вегас приводит его куда-то вроде промзоны. — Это что? — Пит недоверчивым взглядом окидывает изрисованные граффити стены. — Когда-то здесь была тренировочная база спортсменов, — Вегас приземляется на высокую бетонную плиту, что вросла в землю, — чего стоишь? Падай рядом.       Пит садится поодаль, всё ещё опасливо озираясь по сторонам. — Что? Думаешь, прикончу тебя здесь и закопаю? — посмеиваясь, бросает ему Вегас. — Кто тебя знает.       Вегас ещё раз насмешливо фыркает: — Не ссы. Жить будешь, — он ломает травинку из-под ног, — пока.       Пит молча проглатывает очередную грубость.       Какое-то время молчат. Затем Вегас говорит, прищурив взгляд: — Всегда тянуло в такие места. — Ээ… Старые спортивные базы? — Заброшенные… Вернее, брошенные людьми. Всеми.       Пит помнит тот разговор про «ёжиков». И помнит откровения его мучителя об отце… и свои собственные. Пускай Вегас грубо парировал его попытку сочувствия своим «не суйся», но он его слушал. И слушал внимательно. — Разве тебе не бывает жутко, когда ты оказываешься в таких местах? — Пит сам для себя незаметно двигается ближе. — Жутко в таких местах? Ты это сейчас серьезно? — Да. — Вся моя жизнь — сплошное жуткое место, покинутое всеми. Кроме меня. Уж кому-кому, а мне оттуда не выбраться. Скорее, у тебя получится улизнуть. Но не у меня. — Все шутишь… Как всегда — жестоко. — Насчёт чего? — Насчёт улизнуть «для меня». — Отнюдь, — Вегас кивает на плохо протоптанную тропу, — можешь идти.       Пит качает головой, в который раз поражаясь этому цинизму. — Уходи.       Пит не реагирует. Что, похоже, злит Вегаса. — Оглох? — он резко оказывается на ногах. — Вали, блядь, отсюда! Или понравилось быть битым и униженным?       Пит смотрит на него исподлобья: а может, правда свалить? Чего это я? Ну что он…       Дальше уже вслух: — Побежишь и догонишь? Это как кошка с мышкой, да? Тело отпустит, а хвост прижмёт… Или… в спину выстрелишь?       Вегас кривит губы, ком в горле: — Ничего я тебе не сделаю. Я хоть и не такой благородный, как Кинн, но раз сказал, что отпускаю — значит, можешь валить. Всё.       Затем Вегас отворачивается и снова смотрит на разрушаемое ветром, солнцем и одиночеством здание: — Какого хуя ты всё ещё здесь?! Пошёл вон!       То ли голос его так дрожит, то ли Пит — дурак со сломленной волей, но он встаёт рядом, касаясь плечом плеча Вегаса: — В другой раз.       Вегас косится на него и отмахивается: — Ты ещё больший псих. Чем я.       Они возвращаются как раз к приезду отца Вегаса. Мужчина с ходу принимается отчитывать сына. Видя Пита, просто орёт: — Я приказал тебе «прибраться»! А не тащить за собой этот мешок мусора!       Вегас уже даже не пытается возразить, чем ещё больше выбешивает отца, который по привычке замахивается на него.       Но на этот раз его ладонь не успевает приложиться к щеке сына. Ее останавливает Пит, крепко перехватывая в воздухе. Очевидно, ни отец, ни сын не ожидают такого и лишь молча таращатся. Первым в себя приходит старший. Выдернув свою руку, он сквозь зубы бросает Вегасу: — Скажи спасибо, что у меня дела. Но мы ещё поговорим.       После его ухода Вегас бурчит: — Ты точно псих.       В комнате Пит сам протягивает ему руки для наручников и цепей. Но Вегас качает головой, вторя ему: — В другой раз.       Спать ложится рядом. И всё-таки спрашивает: — Что это на тебя нашло? — Ты о чём? — Зачем перед отцом меня защитил? Это за всё… за всё, что я с тобой сделал?       Пит и сам не знает, кто дальше тянет его за язык. Но он отвечает: — Если хочешь — я всегда буду защищать тебя от него.       Взгляд Вегаса слишком ошеломлён. Отворачиваясь, он грубо приказывает: — Спи. Разболтался.       Но Пит не спит. И Вегас тоже. Через некоторое время он смотрит на так и не оторвавшего от его спины глаз парня. — Ну и? Спать вообще не собираешься?       Пит неподвижен. Только ресницы дрожат густыми веерами.       Тогда Вегас поворачивается к нему и притягивает к себе. Совсем не крепко, но так, чтобы можно было положить подбородок на темечко. И совсем по-доброму шепчет, легонько гладя Пита по спине: — Спи уже. Защитник.