Джастин Бибер - это просто что-то с чем-то..

Я слышу голос. Знакомый голос. Тот родной, что я слышала уже семнадцать лет. Это Эмма. Она что-то говорит. Но что? Не могу разобрать. Пытаюсь прислушаться. «Налатец». Что? «Холодец». Что она говорит? Я не могу понять. И вообще – где все? Я стою посреди пустоты. Вокруг все черное. Ничего нет. Я слышу голос Эммы где-то в отдалении. Мне кажется, или он становится все ближе и все четче? Я повернулась. - Эмма? – я была в шоке. Эмма бледная, со спутанными волосами, заплаканными глазами, стоит в мокрой черной майке и мокрых джинсах. Она выглядит очень уставшей. Неужели это действительно она? Я ее не узнаю. - Это ты? - Дженни, - она всхлипнула, - Это я, Эмма. - Боже, - я подошла к ней, чтобы обнять, но она резко отпрянула назад. - Дженни.. - Что с тобой? - Мне здесь плохо, - она начала плакать, - Мне очень плохо. Они меня не отпускают. - Кто тебя не отпускает? – я испугалась. О чем она говорит? - Вы не нашли меня, - она закрыла лицо руками, - Вы меня не нашли. Здесь очень холодно и темно, - она продолжила горько плакать. - Где? - Здесь! Я не могу отсюда выбраться! Меня не отпускают! Мне холодно и больно! – она схватила свою руку. Ее костяшки были в крови. Пальцы были содраны до мяса. Ногтей не было. - Боже, Эмма, что случилось?! – этого ведь не было! Я бы заметила! Я пялилась на ее руку. Потом посмотрела на ее лицо. О, Господи. На левой части головы нет волос. Эта часть полностью в крови, я даже вижу череп сестры. Кровь стекает ей на лицо. Я вижу глубокий порез на ее нижней губе, он идет до самого подбородка. Эмма обнажает свои зубы. Они тоже в крови. Она отплевывает кровь в сторону. И я понимаю, что футболка полностью разорвана, от нее остались лишь клочки черной ткани. Джинсы тоже порваны, ноги в крови. - Эмма, что это?! – я начала трястись от страха. - Ты не сказала ей. Ты должна была сказать ей. Она должна узнать. Почему ты ей не сказала?! – Эмма перестала плакать. Глаза ее наполнились злостью и ненавистью. Она посмотрела мне в глаза. Никогда я еще не видела такой ярости. - Почему?! – продолжила кричать она. Я не смогла ей ответить. Я поняла, что она имеет в виду. Почему я не сказала маме о ее смерти. - Эмма.. - Нет! Это из-за тебя я застряла здесь! Я мучаюсь здесь! Мне плохо и холодно! Пока ты нежишься там! С Джастином! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! – Эмма набросилась на меня. Она начала царапать мне лицо, пытаться укусить. Она била меня кулаками и таскала за волосы. - Эмма! Остановись! – умоляла ее я. Как это возможно? Эмма не такая! Она бы так не сделала! - Грязная шлюха! – Эмма плюнула мне в лицо, - Ненавижу тебя! – в ее руке сверкнул нож. Она начала бить меня ножом. Она не резала, она именно втыкала его в меня. В лицо, в руки, которыми я пыталась защитить себя, в голову, в сердце. Мне очень больно. Я чувствую, как кровь из сердца растекается по моему телу и вытекает из ран. Это невыносимо. Я прошу Эмму остановиться. Она бьет меня еще сильнее. Я чувствую каждый удар. Эмма резко остановилась. - Я страдала. Теперь будешь страдать ты, - она схватила мою нижнюю губу и поднесла к ней нож. - Нет! – попыталась закричать я. Эмма начала давить на нож. Он медленно разрезал мою губу на две части. Я ощутила вкус крови во рту. Я захлебывалась собственной кровью. - Теперь ты ответишь за все! – она начала меня душить. - НЕТ! НЕТ! ПРЕКРАТИ! - Мерзкая сучка! - она дала мне пощечину. - ОСТАНОВИСЬ! ЭММА! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! - Дженни! - Эмма, прекрати! Мне больно! - Дженнифер! Я открыла глаза. Осмотрелась. Меня держит Джастин. Уфф, всего лишь сон. - Дженни? – испуганно спросил Бибс. - Джастин? Это ты? - Это я. Что с тобой? Я села. И поняла, что все это время лежала на одеяле. Я вспомнила вчерашнюю ночь. - Кошмар приснился, - я попыталась успокоиться. - Успокойся, это всего лишь сон. - Что я делала? - Ты кричала. Очень громко. Потом схватилась за шею. Я уж думал, ты хочешь себя придушить. - А потом? - Я начал тебя будить. И разбудил. Тебе часто кошмары снятся? - До недавнего времени не снились. - А что за кошмар то? - Это был самый настоящий ужас, - перед моими глазами снова появилась Эмма. Она била меня ножом. Потом попыталась задушить. Я рассказала Джастину свой сон во всех подробностях. - Говоришь, она порезала тебе губу? - Да. Джастин посмотрел на нее. - Что там? Он передал мне зеркало. О, нет. На моей губе была царапина. Неглубокая. Но из нее шла кровь. - Господи, - я облизала губу. И почувствовала боль в шее, - Ай. - Что такое? - Шея болит. - Гм..я думаю, не случайно. Я посмотрела на свою шею. На ней красовались следы чьих-то рук. Хотя почему чьих-то? Это руки Эммы. - Дженни, это уже не шутки. - Я знаю. Она говорила, что ей холодно и больно. Может, она под водой? - Что ты имеешь в виду? - Ее самолет разбился над водой! А тело не нашли! Может его унесло течением? - Возможно..наверное.. - Джастин, я должна сказать маме. - Сейчас? - А когда еще? Да и надо сказать про песню, Ники Минаж, Скутера, Саймона…тебя. - Ну, давай хотя бы подождем до рассвета. - А который час? - Пять утра. - Черт. И..я тебя разбудила, да? - Ну…вроде того. Я ударила себя по лбу. - Прости. - Да ничего страшного. - Нет, здесь много чего страшного. Эмма хочет меня убить. Убить через сон. Это очень страшно. И вообще, если бы мы никуда не поехали, этого всего, - я обвела комнату взглядом, - бы не случилось. - То есть, ты бы не хотела, чтобы мы встретились? - Если бы это спасло Эмму, то нет. Джастин опустил голову. - Ну… - Не обижайся. - Да нет, я… - Что? - Просто. Обещай не злиться. - Обещаю не злиться. - Точно? Пффф. - Я, Дженнифер Элизабет Паркер, торжественно даю клятву - Что бы ни сказал Джастин Дрю Бибер в этот момент, я не буду на него злиться. Джастин грустно улыбнулся. - Дженни, это, конечно, не мое дело, но не стоит так винить себя в смерти Эммы. Прости, но, если ей суждено было умереть – рано или поздно это бы случилось. Не на Гавайях – так в Лос-Анджелесе. - Почему ты так думаешь? - Мне так кажется. И плюс, если ты будешь себя винить, Эмме от этого легче не станет. А таким темпом вина, которую ты перевалила на себя, съест тебя заживо! Я задумалась. - Может ты и прав. Но я должна сказать маме. - Я знаю, но не по телефону. Об этом надо сказать лично. - Мне нужно поехать домой. Сегодня же. - Да, но не забывай, что ты теперь Джей Пи. Когда запишут песню, начнут снимать клип. И ты должна в нем быть. - Прости, но Эмма мне важнее каких-то клипов. Джастин замолчал. Его лицо выражало полную серьезность. - Я не это хотел сказать. Просто у тебя будет график. - Откуда такая уверенность? С чего ты вообще взял, что Джей Пи станет популярной? - Ты понравишься людям. Да и разве ты не хочешь петь? У тебя талант. И ты любишь петь. Разве тебе не становится легче, от того, что ты поешь? Он прав. Это меня успокаивает. - Я только хочу тебе помочь. Я знаю, смерть Эммы тебя волнует больше и должна волновать больше. Но, пока ты думаешь об Эмме, не забывай думать и о себе. Эмма бы этого хотела. Она любила тебя. Я не смогла ответить. Только кивнула. - Я приготовлю завтрак, - он взлохматил мне волосы и вышел из комнаты, - Если что, зови, - сказал он, перед тем, как закрыть дверь. Мда. Джастин всегда знает, что сказать. Он всегда мне помогает. И мы друзья. Но почему мне кажется, что я для него – лишняя головная боль?