Предсказание

      Когда-то много лет назад Бруно сделал предсказания для тогда ещё трёх новых Мадригалей: Исабеллы, Долорес и Луизы. Исабелла поинтересовалась, какой прок от дурацких цветов, Долорес хотела знать про свою любовь, а Луиза попросила предсказание не столько для себя, сколько для своего дяди.       – Tio Бруно, у меня будет когда-нибудь кузен или кузина?       – У тебя их два, Луизита, – не понял вопрос младший из тройняшек Мадригаль.       – Я… – неловко помялась девочка. – Я хочу, чтобы был кто-то, кто бы называл маму и tia Пепу тётями.       – Ох, – растерялся пророк. – Может ты лучше попросишь для себя.       – Это для меня…       Бруно сделал это предсказание, а потом спрятал. Оно не было страшным, хотя младший из тройняшек Мадригаль испугался, не было непонятным, хотя пророк смутился, не было скорым, хотя Бруно очень надеялся.       В том предсказании их поселение было почти таким же как сейчас и очень взбудораженным новым человеком. Если бы Энканто был тёмным городком, никогда за все свои несколько десятков лет не видевшим новых лиц, возможно слух в поднявшемся песке о заезжем путешественнике звучал бы как-нибудь эпично. Что-то вроде: «Он приехал верхом на железном коне.» Или: «гром сопровождал его.» По счастью, регулярно пополнявшие население беженцы вносили ясность и в путанные предсказания Бруно о научно-техническом прогрессе за горами, и в новости из культурной и социальной жизни Колумбии. Так что о мотоциклах, автомобилях и телевидении жители Энканто знали, хоть и не видели. Именно поэтому гость города и его «железный конь» вызвали такой интерес, и уж никак не тёмная необразованность.       – У моего соседа был похожий, – с завистью присвистнул Карлос Пакуэно.       – А я катался на мопеде, – с ностальгией вздохнул Фернадо Пато.       – А можешь покатать? – вились вокруг владельца маленькие дети.       – Или хотя бы просто посидеть, – молила маленькая версия Феликса.       В общем, гость вызвал в песочном Энканто ажиотаж. Сильно подросшая Мирабель вроде как шептала кому-то, мол владелец мотоцикла искал их городок. Вроде как, жена сеньора Пато, первой встретившая путешественника, уверяла, что тот сам спросил её, не Энканто ли это? Правда, получив утвердительный ответ, гость больше эту тему не поднимал и уверял, что приехал без тёмных намерений, просто как турист.       «Ох Мирабель, ох болтушка,» – подумал Бруно.       Так же как мотоцикл вызывал трепет в душах мужской части Энканто, так сам гость будоражил юные женские сердца.       – Мама зовёт меня, buñuelo, – отшучивался гость от одних дам. – Моя учительница в школе называла меня problemática, – развлекал он других. – Но мама настояла, что меня должны звать в честь обоих моих дедов, так что ты можешь меня звать Николас, – представился он Мирабель в первый раз и поразил девушку.       Она хотела было поинтересоваться о чём-то, наверное, как звали второго деда её собеседника, но в их диалог как раз вмешался маленький мальчик с внешностью Феликса.       – Ты совсем-совсем не можешь нас покатать? Парс возил меня на своей спине быстро-быстро. Я умею держаться!       – Видишь ли, малыш, – Николас задумался, – мотоцикл – транспортное средство повышенной опасности…       – Tia Джульетта вылечит меня в миг, если что-то случится. Ты знаешь, она лечит едой.       – Еду нужно успеть съесть. А чтобы иметь такую возможность, нужно иметь специальную одежду и шлем, а у меня нет детских шлемов. Извини.       Песок взвился и сменил несколько сцен, одну за другой, где магия в Энканто была настолько обыденной, что удивляться ей было чем-то почти неприличным. Восхищаться, креститься и пугаться снисходительно позволялось только новичкам, но Николас отчего-то совсем не хотел быть обычным новичком в волшебном городе. Он буднично проходил мимо аптекарской лавки Джульетты, без интереса пропускал облака Пепы, да и дары всех остальных жителей семейства Мадригаль он рассматривал недолго и лишь делал снимки на старый небольшой фотоаппарат.       В новой песчаной сцене можно было угадать столовую Каситы.       – Николас такой удивительный! – щебетала за ужином Мирабель. – Tio Бруно, ты должен обязательно его увидеть.       – Зачем? – улыбнулся неловко её дядя внутри предсказания. – Ему нужно пророчество? Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее…       – Ему мало интересны наши дары! – восхищённо вскрикнула девушка и получила недовольный взгляд бабушки и мамы.       – Мирабель, я в твоём возрасте тоже заглядывалась на мужчин постарше, – вступила в беседу Джульетта, – но всё-таки у вас слишком большая разница. Тебе ещё нет шестнадцати, а ему сколько? Двадцать два? Двадцать три? Мужчина в его возрасте ищет себе жену, а ты ещё пока молода для этого.       – Во-первых, в нашей семье есть люди, которые в двадцать три совсем не нашли себе жену, – заметила девушка, и песочный Бруно поперхнулся соком, а настоящий грустно вздохнул.       – Мирабель, – над столом нависло небольшое облако Пепы. – Это неприлично.       – Прости, tio Бруно. Я совсем не это имела ввиду. И вообще, я хотела сказать про другое! Совсем необязательно, что Николас ищет себе жену. Он просто весёлый и общительный и смотрит Колумбию!       – Чем он занимается, – поинтересовалась Альма. – Он будет полезен нашему обществу.       – Он не останется, – расстроено буркнул Камилло.       – О! Abuela, – затараторила Мирабель, – познакомься с ним! Уговори его остаться! Он школьный учитель!       – Зачем нам второй? – задумался Феликс. – Сеньора Перес ещё слишком молода, чтобы покидать нас.       – Я слышал, – встрял Августин, – что он преподаёт науки в средней и старшей школе, это совсем не то, чему учит наша милая Семпрония.       – Науки, это серьезно, – прошептал Бруно. – Здесь они никому не нужны…       – Где он получил образование? – поинтересовалась Альма.       – Он вроде как местный, – включилась Долорес. – Рос рядом, в Сьенаге, а вот в университет поступал в Боготе. Но! Tio Бруно, тебе понравится, он получил магистра в Испании. Вернулся недавно в Колумбию и решил перед началом работы попутешествовать, по крайней мере, это то, что он рассказывает на улицах. Он был во многих городах Европы. Tio, тебе надо обязательно встретиться с ним!       Вихрь унёс задержавшийся образ Каситы и снова начал рисовать разрозненные сцены. Город и Мадригали судачили о путешественнике с мотоциклом добрую неделю. Девушки восхищались его удивительному белому цвету волос, и необычным голубым глазам, мужчины всесторонней развитости и подвешенному языку.       Когда песочный Бруно познакомился с предметом обожания своей младшей племянницы, реальный первый раз в жизни почувствовал себя в центре странного внимания. Его фигура и раньше вызывала у новых жителей некое волнение, которое обычно проходило после первого же предсказания. С Николасом же было что-то не так. Пророчества его совсем не интересовали. Неловко улыбаясь, молодой мужчина чрезмерно живо отвечал на все вопросы про Европу, стеснительно делился достаточно личными переживаниями и задумчиво подолгу задерживал взгляд на младшем из тройняшек Мадригаль. А ещё он попросил однажды прядь волос, и песочный Бруно без вопросов её дал.       И вновь вихрь задержался на Касите.       – Мне кажется, – произнесла за завтраком после очередного восторженного рассказа кузины Долорес, – что Николаса значительно больше интересует tio Бруно.       – Ерунда, – фыркнула Мирабель.       – С чего ты взяла? – хором удивились Пепа и Джульетта.       – Может быть, – прошептал Бруно.       – Я слышу его или про него постоянно. Он избегает почти всех девушек Энканто кроме Мадригалей. Но и с нами Николас хоть и дружелюбен, но не проявляет даже к Исе интереса.       – Ему интересно со мной! – возмутилась Мирабель.       – Ты ещё маленькая, – махнула рукой Исабелла. – Сеньор Фуерте общается с тобой как с другом и не рассматривает как девушку.       – Не правда!       – Мама, объясни ей!       – Сеньор Фуерте? – холодно оборвала песочная Альма, и реальный Бруно удивлённо задержал дыхание. – Пора и мне познакомиться с этим вашим Николасом.       Альма в предсказании увидела Николаса издалека и поморщилась, будто почувствовала укол темного неприятного чувства. Молодой человек кого-то напоминал. Как и описывала его Мирабель, он был невысоким, хоть и выше Альмы, миловидным молодым мужчиной. Что могло вызвать такие неприятные чувства? Неестественно светлые волосы, о которых болтали на улице? Там за горами их красят многие мужчины. Выдающийся нос? У Мадригалей он тоже не маленький. Голубые глаза? Бруно знал, что в будущем можно менять цвет глаза. Брови, приподнятые слегка в удивлении?       – Сеньор Фуерте, – она смерила его холодным взглядом.       Одетый в непривычный для Энканто костюм, с зелёноватым из-за предсказания шлемом, свисающим с локтя, путешественник шёл к Касите и катил свой мотоцикл.       – Мы не знакомы, – он кивнул и улыбнулся шире. – Как мама и говорила, вы словно королева Виктория. Альма Мадригаль?       – Значит Тереза Фуерте всё-таки ваша мать.       – Моя мама родом из этих мест, но ещё до моего рождения покинула этот город.       Сглотнув, Альма предположила:       – Зачем вы здесь, Николас?       – Из-за мамы. И из-за своей будущей невесты.       – Не вижу связи.       – У меня есть некоторые проблемы с браком. Я никак не могу решиться на свадьбу. Мне всё время кажется, что я брошу… Это неважно. Меня вырастил очень хороший человек, но мне было очень интересно посмотреть на своего отца. Понять, как кто-то мог вынудить беременную девушку уйти из города. Мама говорит, что я похож на него, а я не понимаю…       – Вы нашли того, кого искали? – перебила его Альма.       – Я думаю, да.       – Ваша мать обманула вас. Мой сын очень милый и добрый человек. Несомненно, рисовать его отцом маленькому мальчику лучше, чем человека, которого пытаешься увести из семьи.       Обоих и реального Бруно, и песочного Николаса передёрнуло:       – Мама не пыталась никого увести из семьи. Впрочем, теперь я понимаю, как такой человек, как ваш сын мог бросить беременную возлюбленную. Никак. Это вы её вынудили уйти из города? А он не смог найти. Не так ли?       – Её никто не вынуждал. Ей было предложено с честью выйти из сложившейся ситуации, признаться в совершенном грехе и принять помощь сообщества.       – Прекрасный вариант. Публичное унижение на всю жизнь. Вам понравилось? – спокойно спросил молодой мужчина.       – Что? – не поняла Альма.       – Страдания сына, страдания девушки, вынужденной вами перебираться через горы.       – Мой сын был молод, молодым свойственно преувеличивать свои чувства. Он пережил её побег. Тем более, учитывая обстоятельства. Я повторюсь, мой сын не ваш отец. Вы даже не похожи на него.       – Наука разрешит наш с вами спор, – Николас похлопал по нагрудному карману и неловко улыбнулся, и Бруно наконец узнал в нём того, кого не могла увидеть Альма. Возможно ей мешал страх, возможно гнев, возможно цвет волос или глаз, которые для пророка были зелёными. – Я вернусь сюда через месяц       Песок взмыл в последний раз прежде чем осесть и показал небольшую карточку, водительское удостоверение. Николас Педро Фуерте, значилось на ней. Маленькая фотография на карточке вылитый отец с портрета смотрела на Бруно.       Зелёное стекло, с застывшим словно в дыме с водительским удостоверение Бруно спрятал подальше от мамы, подальше от сестёр, подальше от племянников. Оно будет его греть долгими ночами, когда в страхе раскрыть столь дорогую тайну, младший из тройняшек Мадригаль закроется от матери. Оно будет успокаивать его десять лет в изгнании, уверяя, что он ещё вернётся к племянникам. Оно будет его маленькой надеждой, что у него ещё что-то будет. Главное потом, через так много лет не сорваться раньше времени. Это предсказание должно сбыться в полной мере.