Ночь темна

В комнате было темно, только огни Корусканта горели в окне. Падме спокойно спала в своей шелковой постели. Вдруг она услышала шум - кто-то открыл дверь и вошел. Падме насторожилась: "Энакин? Но он не должен был вернуться так рано..." Дверь спальни открылась, в проеме она увидела любимое лицо и сердце радостно забилось. - Эни! Какое счастье, ты пришел! - Да, я сбежал. Я не мог ждать. Он сел на кровать, его глаза горели огнем, пальцы левой руки легко коснулись ее лица: - Закрой глаза. - Не подчиняться ему было решительно невозможно. Он целовал ее нежно и настойчиво. Она чувствовала как огонь страсти разгорается в нем все сильнее. Он с бешеной скоростью избавлялся от джедайской одежды и, наконец раздевшись, забрался к ней под одеяло. Ее душа и тело ликовали - он вернулся, снова вернулся к ней, они снова вместе. Он быстро оказался сверху, взял ее руки за запястья и завел наверх. От поцелуя закружилась голова и она на миг растворилась в сладкой ночной темноте. И этого мига хватило ему. Она только успела услышать короткий звон и уловить холод металла на своих руках, как оказалась прикованой к постели металлической цепью, которая, казалось, взялась из ниоткуда в ее квартире. Она была удивлена и возмущена, а он улыбался своей солнечной улыбкой. - Эни, что это? - Я прихватил с собой. Тебе нравится? Нет, он издевается. Как она, сенатор, бывшая королева, может полюбить такие игры? - Нет. Убери это сейчас же. - И не подумаю, - сказал он и, бросив на нее свой острый как бритва взгляд, коснулся ее тела жаркими губами. Она невольно прогнулась в пояснице. Ощущение холода метала на запястьях оказалось... приятно? И его горячие губы опускались все ниже. Нет, она не могла ему сопротивляться. От этого ей даже становилось страшно. Насколько же далеко он может зайти? Но он ласкал ее так страстно и настойчиво, что остатки разума покинули ее тело и она полностью отдалась его воле. Он уже давно был готов взять ее, но ждал, пока она сама попросит. Жаркие ласки не оставляли ей выбора. - Энакин... - Да, любимая. - Я так хочу тебя... Голос не успел раствориться в ночи, как он плавно вошел в нее. Сначала он был нежен, но движения усиливались, становились более резкими и жесткими. Она стонала, но потом начала кричать. И это распаляло его еще больше. Он уже не мог контролировать себя, тело горело огнем. Механической рукой он сжал ее шею слишком сильно. - Эни... Она не могла вздохнуть, но сладкая волна уже накрыла их обоих и он, вернувшись в себя, ослабил хватку. - Эни, мне больно. Что ты делаешь? - Прости... прости, я не сдержался. Я так долго ждал. - В глазах промелькнул страх, но его быстро сменила солнечная улыбка: - Я так люблю тебя. - Я тоже очень люблю тебя, милый. Утром Падме пришлось переменить приготовленный с вечера наряд для Сената. Платье должно было закрывать шею и потертые запястья.