Крик в тишине

Хёнджин совершенно не понимает, что происходит в их с Сынмином отношениях. Они так давно были лучшими друзьями, что уже и не вспомнить, сколько времени прошло. Вот только теперь все, что они делают, это ссорятся. Они ссорятся почти каждый день, а потом делают вид, что ничего не было, и продолжают общение. Хёнджин смертельно устал. Все что он делает в последние дни, это плачет. Он просто хочет, чтобы все было как раньше. Но как раньше уже никогда не будет. Не теперь, когда он осознал, что влюблён в младшего. И теперь он понимает, что инициатором большинства ссор был он. Он слишком остро на все реагирует. Если Сынмин проводит время с кем-то кроме него, Хёнджин уже воспринимает все в штыки. От этого только хуже на душе становится. От самого себя становится слишком мерзко. Сынмин не обязан проводить всё свое свободное время с ним. Он не обязан писать ему круглыми сутками. А то, что Хёнджину это необходимо, уже его проблемы Хёнджин решает прогуляться. Он уже начал сходить с ума в своей комнате. Все о чем он мог думать так это о том, что Сынмину, наверное, хорошо без него. И что он, наверное, опять не дома, потому что не появлялся онлайн несколько часов. Хёнджин специально проверял. На улице становится немного легче. Ему хочется поговорить с кем-то о том, что происходит, но ему попросту не с кем. Конечно, есть Минхо, но Хёнджин просто не выдержит его характер в такой ситуации. За всеми этими мыслями Хёнджин не замечает как приходит в до боли знакомое место. А потом он видит то, что боялся увидеть больше всего. Он видит Сынмина. Он видит Сынмина вместе с Чонином. И судя по тому, как они смеются, Хёнджин один так убивается. На ватных ногах он разворачивается и идёт домой. Ему сейчас хочется только лечь и уснуть. И желательно никогда не просыпаться. Когда Хёнджин подходит к дому, то видит на веревке для белья постиранный свитер Сынмина. Свитер, который Хёнджин одолжил около недели назад. Свитер, который он надевал, чтобы сделать себе ещё больнее, потому что тот пах духами Сынмина. Хёнджин кричит на маму за то, что та трогает его вещи без разрешения, а после он запирается в своей комнате и снова плачет. Он сам не понимает из-за чего, потому что ничего страшного не произошло. Вот только слёзы никак не останавливаются. Хёнджин чувствует себя настолько вымотанным и измученным, что ему уже становится все равно на подколки Минхо. Он просто не хочет больше быть один. Он пишет старшему вопрос, что тот делает и когда получает в ответ «смотрю кино с Джисоном», то сразу отбрасывает телефон в сторону. Хёнджин не собирается навязываться. Он не хочет никому мешать своими проблемами. Да и не проблемы это вовсе. Он просто все надумывает. Есть люди, у которых нет денег или жилья, женщины, которых бьют мужья, а невзаимная любовь это не проблема. Это все обычная жалость к себе, не больше. Хёнджин сворачивается на кровати в клубочек и зажмуривается. Его не покидает желание сделать что-нибудь с собой и в голову приходит гениальная идея. Мама, скорее всего уже легла спать, поэтому Хёнджин выходит из комнаты и идёт на кухню. Он ставит кипятиться чайник, а после выливает кипяток себе на руку. Это чертовски больно, но это именно то, чего он и хотел добиться. От мыслей о Сынмине не остаётся и следа. Даже спустя сорок минут рука болит так, словно она до сих пор в кипятке. Хёнджин думает о том, что можно было вылить больше воды, когда слышит стук в окно. Неожиданным гостем оказывается Минхо. Хёнджин открывает окно и старший с легкостью забирается в дом. Он необычайно серьёзен и Хёнджину становится страшно. — Хён, ты чего тут? — За тебя беспокоюсь. Кто задаёт такие вопросы, а потом сразу пропадает? — Да мне просто скучно было. Не хотел тебя отвлекать, прости. Ты можешь идти я в порядке. — Кого ты обманываешь? Я же вижу, что нет. И что у тебя с рукой? — Обжёгся. Минхо хмурится и берет руку за неповрежденную часть. Хёнджину становится стыдно, за то что он испортил старшему свидание и заставил волноваться. Вот почему он просто не мог промолчать? Он только и делает что доставляем всем неприятности. — Есть мазь от ожогов? — Не знаю. Может быть в аптечке. — Где она? — На кухне в шкафу. Минхо приносит аптечку и находит в ней мазь. Он аккуратно наносит её на повреждённую кожу, но младшему все равно больно. Минхо молчит и от этого страшно. Хёнджин уже сто раз успел пожалеть о том, что написал ему. — я не знаю, что происходит у вас с Сынмином, но вам нужно поговорить. Как бы я ни хотел, но я ничем больше не могу помочь тебе. Я не умею читать мысли. — Неправда. Ты всегда знаешь, что думает Джисон. — Но это работает лишь с Сони. — Прости, что помешал вам. Я не хотел. — Хёнджин, ты не мешаешь. Не забывай что мы тоже с тобой друзья. Я останусь на ночь, если ты не против. — Спасибо. Хёнджин безумно благодарен Минхо за то, что тот остался. Они ложатся вместе на кровать и Хёнджин моментально засыпает, вымотанный этим днём.

***

Главной ошибкой Хёнджина была мысль о том, что хуже быть не может. Может и ещё как. Сегодня в школе им сказали, что они через урок сдают проект, который у Хёнджина готов едва ли на половину. И если подумать, это не такая уж и проблема. Надо просто сесть и доделать. Вот только есть одно но. У Хёнджина от всей этой нервотрепки сил совсем не осталось. Он не может себя заставить делать даже домашку, а тут целый проект. Ещё и Сынмин ходит весь такой счастливый рядом с Чонином. Хёнджину тошно. Он уже кажется ничего не чувствует кроме желания умереть. Именно поэтому он стоит сейчас на мосту и смотрит вниз. Желание прыгнуть слишком заманчиво, но у него все ещё есть люди, которые за него беспокоятся, и он не может так с ними поступить. Он уходит, домой простояв под холодным ветром целый час. На следующий день он заболевает.

***

Хёнджин сидит дома третий день и начинает чувствовать себя немного лучше. Не физически, а эмоционально. Он начинает думать, что если они и прекратят своё общение, то от этого конец света не случится. Да будет тяжело, но такое случается. Однако все эти мысли не отменяют того что Хёнджин продолжает плакать читая старые переписки. Мама смотрит на него каждый день все с большим беспокойством. Она пыталась мягко выяснить все ли у него в порядке, но Хёнджин перевёл тему. Разве мог он рассказать своей маме о том, что ему нравится парень. Он и так сплошное разочарование, а тут ещё такое. С Минхо он больше эту тему не поднимал, хотя безумно хотелось. Ему так хотелось поговорить об этом и хоть кому-то рассказать о том, что он чувствует. Ему кричать хотелось о том насколько ему больно, но он молчал. Возвращаться в школу странно. Он будто не был тут несколько лет. Он чувствует себя совершенно чужим и потерянным. Сынмин на него даже не смотрит и Хёнджин понимает, что обманывал себя. Легче ни капли не стало. Хочется убежать домой, запереться в комнате и никогда больше из неё не выходить. Но такое позволить себе он не может, поэтому просто проходит в конец класса и садится за парту. Сидеть одному все ещё странно. Постоянно хочется повернуться и взглянуть на Сынмина, но Сынмина рядом нет. Он сидит с Чонином за первой партой и чему-то улыбается. Хёнджин наблюдает за ними несколько уроков, а на литературе не выдерживает и чувствует, как в глазах опять скапливаются слёзы. Сынмин рассказывает о произведении, которое они должны были прочитать дома, и его слова задевают Хёнджина за больное. «Если человек для тебя действительно дорог, то ты сделаешь все для него и никогда не отпустишь». Вот так значит. Значит Хёнджин всегда был для Сынмина пустым местом. Он сам выдумал их дружбу. Сидеть в туалете и плакать было не тем о чем мечтал Хёнджин, идя в школу. Но не все мечты имеют свойства исполняться, и вот он здесь. Ему кажется, что ещё совсем немного, и он задохнётся. Вдохнуть совсем не получается, а слёзы с каждой секундой душат все сильнее. Внезапно он чувствует чьи-то руки на своих плечах и даже в такой момент надеется, что это Сынмин. — Эй, я могу тебе как-то помочь? Хёнджин мотает головой. Никто ему уже не поможет, да и как? Приведёт Сынмина за ручку и скажет, что все будет хорошо? — Послушай меня, ладно? Я не знаю, что произошло, но давай ты попробуешь немного успокоиться и мы постараемся решить твою проблему. Для начала сделай глубокий вдох, хорошо? Незнакомец помогает Хёнджину успокоиться. По ощущениям это занимает целую вечность. На деле же всего несколько минут. Хёнджину стыдно смотреть на незнакомца. Он, наверное, выглядит сейчас ужасно, да ещё и жалко. Но поблагодарить за оказанную помощь все же нужно. — Спасибо. — Тебе лучше? — Немного. — Вот и хорошо. Я Чанбин. — Хёнджин. — Хорошо, Хёнджин, давай так я сейчас заберу твои вещи и мы пойдём ко мне. Я напою тебя чаем, и ты мне все расскажешь. Я знаю, что это звучит странно, и ты вправе отказаться, но поверь, я знаю каково это, когда рядом никого. Предложение действительно странное. С чего бы незнакомому человеку волноваться о тебе? Но Хёнджин решает, что если это на самом деле предлог для того, чтобы убить его, то он будет только рад. Чанбин забирает его вещи из класса и придумывает какую-то отмазку для учителя. После он отводит Хёнджина к себе домой и наливает ему жасминовый чай. Они сидят в тишине, но Хёнджин чувствует себя комфортно. Он благодарен Чанбину за то, что тот на него не давит и не пытается заставить рассказать о том, что произошло. Заставить себя говорить сложно и Хёнджин решает начать разговор с чего-то непринуждённого. — у тебя уютно. И чай вкусный. — Спасибо. На самом деле это не моя квартира. Я живу с другом. Он когда-то мне очень сильно помог. — Что произошло? — Какие у тебя отношения с мамой? — Ну…хорошие. — Вот, а у меня всегда были ужасные. А потом ей кто-то рассказал, что меня видели целующимся с парнем, и она выгнала меня из дома. Я совершенно случайно познакомился с Чаном, и он предложил свою помощь. Собственно с того времени мы и дружим. Хёнджин не уверен, имеет ли он право жаловаться Чанбину. Тот, судя по всему, через многое прошёл и по сравнению с ним у Хёнджина совершенно нет никаких проблем. Разве что только с контролем чувств. — я хочу, чтобы ты знал, что я тебя ни к чему не принуждаю. Если ты не готов или не хочешь мне рассказать, то не нужно себя заставлять. — Я хочу, но по сравнению с тобой это все глупо. — Каждый заслуживает быть услышанным. Не уменьшай значимость того, что тебя тревожит. Если ты говоришь, что тебе плохо значит так и есть вне зависимости от того что произошло. — Понимаешь, мы с Сынмином так давно дружили, а в последнее время только и делаем, что ссоримся. Я правда не понимаю, что происходит. Наверное я слишком много от него требую, и он устал. Он всегда говорил, что я самый важный и близкий для него человек, но судя по всему, это не так. Хёнджин замолкает. Говорить слишком трудно. В горле опять появляется противный комок, и он снова на грани того, чтобы расплакаться. — Почему ты так решил? — Он совсем не переживает. Тусуется постоянно с Чонином, ходит счастливый. К чему были все эти слова, если это не так. — Ты говорил с ним об этом? — Нет. — Тогда откуда тебе знать, что он чувствует? Может быть это его защитная реакция и на самом деле он так же переживает. Большинство наших проблем от того, что мы не умеем разговаривать друг с другом и делиться тем, что нас тревожит. Я не знаю, кто такой Сынмин и не могу говорить за него, но если он действительно говорил, что ценит тебя, то вряд ли он врал. Хотя конечно это не исключено, но я почему-то думаю, что вы просто не понимаете друг друга. Вам нужно поговорить, думаю, ты и сам это понимаешь. — Я боюсь услышать от него, что он устал и больше не хочет со мной общаться. Я так боюсь остаться один. — Но ведь ты не сможешь жить и дальше в неизвестности. Я понимаю, что тебе страшно, но поверь, если вы поговорите, тебе станет легче. Может быть не сразу, но станет. — Не знаю, как начать с ним разговор. — Если тебе тяжело с ним поговорить лично, можешь для начала просто написать. — Так и сделаю. Спасибо тебе огромное. Я, наверное, домой пойду. — Я дам тебе свой номер. Ты можешь мне позвонить или написать в любое время. Я всегда тебе отвечу. Хёнджин приходит домой и сразу ложится спать. Он решает написать Сынмину вечером. Сейчас он чувствует, что у него просто нет сил. Он планировал поспать пару часиков, а проспал до самой ночи. Ему требуется почти час, чтобы прийти в себя и написать Сынмину.

Хёнджин Привет Может поговорим? Я не понимаю что происходит Если я тебе надоел так и скажи Я не буду навязываться Мы так отдалились Я не понимаю почему Что произошло? Я не понимаю почему мы стали постоянно ссориться Я наверное сам виноват. Это у меня проблемы с головой. Ты не обязан уделять мне все своё время. Каждый раз, когда я вижу тебя рядом с Чонином, то думаю что тебе с ним лучше и просто не знаю мне голову сносит. Ты с ним всем делишься всем, а я будто в стороне. Может я сам придумал свою значимость для тебя.

Хёнджин не планировал вот так все выкладывать. Но как только он начал писать то уже не мог остановиться. Написав это все он блокирует его и кладёт на стол экраном вниз. Спустя пару минут он уже начинает жалеть о том, что все это написал и уже собирается удалить сообщения, но видит, что они прочитаны. Хёнджин начинает ждать ответ, но спустя пятнадцать минут его так и не поступает. Он начинает переживать и с каждой минутой это чувство только усиливается. Он проверяет телефон каждую минуту, но ничего не меняется и когда он слышит звонок в дверь устройство летит на пол. За дверью оказывается Сынмин. — Хван Хёнджин, я тебя люблю. Хёнджин слышит эти слова и захлопывает дверь. Нет. Нет, этого не может быть. Это какой-то бред, шутка, сон, что угодно. Это не может быть правдой. Это просто невозможно. Хёнджин стоит, схватившись за дверную ручку, и пытается дышать. В конце концов, он все же открывает дверь снова. — Заходи. Парни проходят в комнату и садятся на кровать. Повисает давящая тишина. Хёнджин чувствует, как его начинает тошнить от волнения. Слова младшего все ещё не укладываются в голове. — Пожалуй, мне нужно все тебе рассказать. Я очень сильно виноват перед тобой. Когда я осознал свои чувства, я просто испугался. Наверное, поэтому я и отдалился. Чонин знал об этом и все время мне говорил, чтобы я рассказал об этом, но разве я мог? Я бы не пережил если, бы наша дружба разрушилась. Конечно я не врал тебе, когда говорил что ты для меня самый дорогой человек. Ты никогда мне не надоедал. Как ты сказал про Чонина, то же самое я могу сказать про Минхо. Каждый раз, когда ты про него рассказывал, я так сильно ревновал, что начинал ненавидеть вас обоих. Я понимаю, что у него есть Джисон, но мне казалось, что он друг лучше, чем я. Наверное, поэтому мы и начали ссориться. Не знаю, что было в моей голове, но мне было очень плохо без тебя. Мне безумно не хватало нашего общения. Если ещё не поздно, давай все вернём. Я не хочу тебя терять. — Мы не сможем больше дружить. — Почему? Я обещаю, что больше не буду проводить столько времени с Чонином. И писать буду чаще. — Не в этом дело. — А в чем? Неужели я настолько проебался? Хёнджин, прости меня, пожалуйста. — Дело в том, что я люблю тебя, Ким Сынмин. Сынмин смотрит на старшего открыв рот, и Хёнджин не упускает возможности поцеловать его. А потом они оба не могут остановиться. Они целуются, кажется, целую вечность и прекращают только потому, что губы уже не шевелятся. Неизвестно кто из них начинает плакать первым, но известно то, что они не могут успокоиться в течение получаса. Они утирают друг другу слезы, но от вида заплаканных лиц слёзы текут по новой. Хёнджину кажется, что за эти дни он наплакал целый океан. Он, конечно, всегда был эмоциональным, но в последнее две недели совсем разошёлся. — Мы такие идиоты. — Полностью согласен. — Сынмин. — М? — Знаешь, у меня настолько все не ок с головой, что когда мама постирала твой свитер я разрыдался. Он просто пах твоими духами и я не знаю. Это будто была последняя ниточка между нами. Я думал, если верну его, то мы уже точно не помиримся, а так будто бы можно было все вернуть. А когда мама постирала его это будто бы потеряло весь смысл. — Я похожу в нем несколько дней и верну. — Правда? — Да. Хёнджин улыбается и удобнее устраивается на груди Сынмина. Он прокручивает в голове все последние события и не может понять, как можно быть настолько глупыми. Они с Сынмином буквально отписывались от аккаунтов любимых групп друг друга, специально избегали их песен. Они продолжали носить парные украшения просто, чтобы сделать ещё больнее себе и друг другу. Они выявили десятки вещей, которые делали назло друг другу и не уставали поражаться своему идиотизму. Все-таки они стоили друг друга. Им все ещё нужно очень многое обсудить, но теперь они уверены, что все будет хорошо.