Основной принцип

Мицки сходит с ума. По-другому он не может описать то, что творится с его мыслями и телом. Сила вспыхивает зелёным потоком, захватывая всё тело. Он сжимается, пытаясь удержать всё в себе — Боруто ведь так сказал, но... — Боруто! Его крик и Сарады сливается в один. Только, если Учиха обессиленно падает на колени, его тело движется вперёд. Мицки совсем его не контролирует. Не понимает. Он лишь прыгает вслед за Боруто и, видя шок, панику в голубых глазах, вцепляется руками в солнце. Он успевает ухватить его до того, как вода смыкается над их головами. Ему кажется что тепло обжигает его ладони, которыми он отчаянно держится за Боруто. Чувства, сила бурлят в нём неудержимо, как вулкан, собираясь вот-вот взорваться. Да, сейчас только так — или гореть, сжигая всё вокруг, или... Мицки прижимается к солнцу, чтобы напоследок ощутить тепло, и выпускает из лёгких весь воздух. Последнее, о чём он думает — родитель будет расстроен. Но, у него есть Лог, так что... Они справятся. А он, без Боруто — нет. Потому... Потому на дно он опускается за ним. В себя Мицки приходит медленно, неохотно. В пустые, схлопнувшиеся лёгкие, воздух проходит по чуть-чуть, пытаясь их раздуть. В голове, теле такое чувство будто его перемололо. Он тяжело открывает непривычно слипающиеся веки и слепнет от пылающего солнца. К огромному облегчению, кто-то закрывает этот свет. Боруто. Взволнованный, перепуганный Боруто. К Мицки неохотно возвращаются воспоминания последних минут. Жив. Он жив — Боруто жив. Это приносит покой, но в голове всё ещё слишком запутанно, а тело застывшее и Мицки плохо понимает дальнейшие события. Как-то тупо, как пустая кукла сидит и наблюдает за происходящим. Машинально двигаясь, когда его куда-то ведут. С трудом он узнаёт руку Сарады. Кто-то из медиков Тумана пытается его проверить, исцелить, но натыкается лишь на застывшую в точке взрыва чакру. Трогать что-то они боятся — Мицки, в таком состоянии, вообще не должен бы жить. А он, похоже, и не живёт — совершенно не реагируя на происходящее. Внутри ничего не откликается, когда он слышит, что война окончилась. Пусто. В нём только перемолотые остатки... души. Оживает он только когда Боруто хочет с ним поговорить — он хватает его за плечо, голос у него какой-то недовольный, даже осуждающий немного. Виноватый. Мицуки выходит из своего транса. Боль, страх, ярость резко пронзает сердце, выдавливая из него слёзы. Он разворачивается и от всех этих клокочущих чувств бьёт Боруто по лицу. Ну потому что идиотство! Не со всей силы конечно, но звук его оглушает. Наверное, как и всех вокруг. А Узумаки аж падает на землю — такой вышел сильный удар. Мицки сам пугается того, что сделал, но обида, злость, боль куда сильнее в его сердце. И слезы невыносимо жгут глаза. Потому он разворачивается и сбегает, так быстро, как может. Исчезать Мицки умел, пожалуй, лучше всего, так что — даже если его кто-то искал, то не нашёл. Дорогу он помнит плохо — вдруг обнаружил себя на берегу моря. И смог лишь сделать плохонький призыв — какая именно змея откликнулась он даже не видел — перед взором стоял образ летящего в воду солнца. Сердце от этого резало ещё больше. Но все змеи слишком хорошо понимают, чей он сын потому не брыкаются, а выполняют приказы, доставляя его домой. Только в итоге Мицки так извёлся, что дойдя до родителя снова был в опустошённом, разбитом состоянии, не в силах объясниться. Он сделал то, что не делал никогда до этого — упал к нему в ноги, хватаясь за него руками, как раньше цеплялся за Боруто. Сила родителя, его руки на плечах стали для него тем, за что держалось его сознание, что заставляло успокоиться. Он ещё чувствовал, как Орочимару поднял его на руки и куда-то понёс, но уснул поглощённый его величественным спокойствием и стуком мощного сердца. Просыпается Мицки плавно, спокойно, хоть тело, да и мысли, ещё немного перемешаны. Но не так плохо — думать и реагировать он уже может. Потому удивляется видя Орочимару и Лога, что сидят и о чём-то тихо переговариваются, недалеко от его койки. Сероватая ладонь родителя легко проводит по шраму на лице брата и это удивляет Мицки ещё больше. Он окончательно просыпается и старшие его замечают. — Как себя чувствуешь? — хрипит родитель поглаживая его лоб. Мицки медленно моргает, пытаясь осознать такую... Такое проявление заботы. Он внезапно вспоминает, как бросился обнимать его ноги и щекам становится тепло. От воспоминаний и от руки на его голове. От змеиных глаз, что немного взволнованно рассматривают его. Так... приятно. Спокойно. Мицки расслабляется и прикрывает глаза — можно довериться и отпустить тревогу. — Не очень. — Тихонько выдыхает, боясь спугнуть свой покой. — Я... Не знаю что случилось. Больно внутри. Словно... Я умер. Глаза у родителя сочувствующие. — К сожалению с чувствами и сердцем часто так бывает — смотрит он понимающе. Наверное они уже посмотрели его воспоминания. Мицки опускает глаза как-то растерянно. Грустно. Слезы снова выступают, но не катятся по щекам. Он сжимается, натягивает к груди покрывало и смотрит на родителя так разбито, потеряно. — Почему мне так больно? Плохо? Он ведь жив, но... Я так зол. И мне так жаль. Даже... Даже контролировать себя не могу. И... пусто, словно я снова всё забыл. — Ты очень чувствителен к эмоциям, переживаниям. У тебя стресс из-за таких впечатлений. Нужно немного отдохнуть. — Но... Что это было? Что это такое? — Мицки отчаянно нужен ответ, потому, что это кажется очень важным. Чем-то, что способно перевернуть всю жизнь. Не хуже чем сам Боруто. Родитель смотрел сочувствующе и... серьёзно. Словно это действительно может изменить жизнь. Мицки точно понимал — родитель знает. Он долго молчал, но всё же сдался просящим глазам ребёнка. — Люди обычно называют это любовью. Ответ сначала завис в воздухе, не дойдя до сознания Мицки. Он долго лежал, пытаясь понять эти слова, осознать, что они относятся к нему. А потом шокировано, неверяще распахнул и так огромные глаза. Орочимару терпеливо ждал, когда ребёнок всё осознает. — Я... Люблю Боруто? Я могу любить? Правда? Как... как простой человек? — Неверие и шок просто заполнили и перевернули вверх дном всё его существо. Было... непривычно. странно, но... От мысли о том, что он любит солнце, было тепло. Как от руки родителя, на голове. Это было восхитительно и так... светло. Так светло, словно Боруто наяву ему улыбался и согревал своим светом. Мицки даже улыбнулся, падая в эти теплые, мягкие чувства, но потом перед глазами снова встал момент, когда Боруто сделал шаг с борта корабля. Улыбка стекла с лица а слезы — обидные, злые — потекли из глаз с новой силой. В голове звучала только злость — почему он такой... Такой! Почему он так легко со своей жизнью обращается?! Почему он не подумал о... О нём, почему так с Мицки обошёлся?! Теперь, понимая, как на самом деле, ему дорог Боруто, от всей этой ситуации становилось ещё больнее. Он ведь точно не выживет, если Узумаки больше не будет. Мицки разрыдался ещё больше. Ещё и от того, что было неприятно злиться на Боруто. Такие противоположные чувства... Мицки говорили, что любовь заставляет жить, радоваться, испытывать счастье, а на деле... На деле ему так плохо, что слёзы не кончаются. Только спокойствие родителя, и забота брата становятся его якорем в сознании, заставляют всё же успокоиться, когда его перенапряжённое сознание отключается. Несколько дней он проводит в родных подземельях. Уйти в Коноху у него пока не хватает моральных сил — он в слишком разобранном состоянии и из-за войны, и из-за осознания. Он подолгу замирает на одном месте, осмысливая, анализируя все свои чувства, воспоминания, все моменты с Боруто. Кроме последнего дня — от этого его всё ещё колотит и сила неконтролируемо вырывается. Родитель и Лог на это ничего не говорят, даже когда Мицки сносит несколько мониторов. Орочимару лишь тихо говорит, что им нужно будет поговорить, когда он немного придёт в себя. Мицки тогда только виновато опускает глаза и кивает. Ему нравятся те чувства, тепло, что вызывают в нём мысли о Боруто. С каждым разом он лишь больше убеждается, находит подтверждение — да, любит. Он любит Боруто. Давно. Даже, скорее, всегда. Ещё с тех пор, когда наблюдал за этим ярким, вездесущим мальчишкой, перед тем, как поступить в академию. И теперь желание быть с ним, защищать уже не казалось надуманным или... глупым. Он полностью его понимал. А ещё он понимал, что в следующий раз, когда Боруто так глупо подставится, Мицки не выдержит — не сможет унять страх и силу. Это пробивало сердце даже лучше чем кунай и техники. Это было очень неприятно. И... Мицки ещё не до конца понимал всю опасность и ответственность этих чувств. Поговорить с родителем он так и не успел — Орочимару огорошил его новостями: — К тебе Боруто-кун пришёл. Мицки так растерялся от этой новости, что аж застыл среди комнаты. Желание броситься к нему боролось с желанием хорошенько его потрепать — за весь страх, потраченные нервы и слёзы. Вообще за всё время из знакомства. Но... Увидеть его хотелось. Было нужно, потому Мицки бросился к нему. Только родитель сперва остановил: — Будь осторожен, Мицки. Не бросайся в эти чувства с головой. — Что? Но... Почему? — Совсем не обязательно, что он полюбит тебя так же. — Глаза у родителя снова были сочувственным и, немного, грустными. — И такие отношения — между парнями — довольно редкое явление. Не все это приемлют. Мицки вдруг осознает, как эта ситуация выглядит со стороны. Да, это и вправду странно. Отличается от того, что... естественно, но... — Я понимаю, что для продолжения жизни, для детей это тупиковая ветвь, но разве в человеке не главное душа? Любовь? Мне кажется Боруто это понимает. — Возможно. Судя по его виду, он действительно тобой дорожит, но это не значит, что полюбит в ответ. Даже будь кто-то из вас девушкой — сердцу нельзя приказать. Он вполне уже может быть влюблен в кого-то. От таких слов становится больно. И обидно от того, что Мицки всегда рядом, всегда старается поддерживать, защищать. А если кто-то другой будет? Кто заберёт Боруто? Это разобьёт его, сломает. Однозначно. Но... Мицки не станет противиться его счастью. Даже если сам утонет в темноте и боли. Да. — Я... Я понимаю. Спасибо. На прямой, открытый взгляд ребёнка, Орочимару только мягко, грустно улыбается. У Мицки в груди счастье и тоска смешиваются, клокочут, но затихают и заменяются стыдом и виной, когда он видит Боруто. У того на лице здоровый синяк на всю щёку. Как раз там, куда Мицки его ударил. Даже глаз немного прищурен. Так стыдно ему ещё никогда не было. Ему вообще ещё никогда не было стыдно, потому погорячевшим щекам он был удивлён. Но всё же... — Извини за это, — тихо сказал Мицки, поглядывая на Боруто из под ресниц. Тот улыбнулся — светло и беззаботно. — Ну, кажется, у тебя на такое были веские причины, — посмеялся Узумаки. Вот почему он такой? Так и хочется ещё раз пристукнуть по этой дурной голове. Вот же... Все нервы вытрепал. — Правда, это было довольно неожиданно. И до сих пор болит. Мицуки всё-таки потянул к его лицу руки, правда чтобы залечить. Боруто сперва застыл немного опасливо — видимо его действительно это впечатлило. Хотелось, конечно потрепать его, но вина была больше. Потому, он только залечил синяк. Боруто опасливо трогает свою щёку и пару раз моргает. Узумаки удивлённо на него смотрит, а потом расслабляется и улыбается. По-особенному. Мицки сразу тепло становится и весь стыд и обида затихают, исчезают под светом солнца. — Слушай... Думаю нам надо о многом поговорить. Что с тобой произошло? Это ведь из-за меня? — взгляд у Боруто был серьёзным, он был готов слушать, хотел. Хотел разобраться и помочь, позаботится о нём — Мицки. От этого снова кинуло в жар и Мицки поспешил опустить голову. Так хотелось обнять его. Броситься к нему и никогда не отпускать, не позволять делать глупости, которые могут окончится плохо. Он вздохнул. Конечно слова отца он понимал, и понимал, что они ещё слишком юны, несмотря на все жизненные события, и, что всё это сложно, в принципе, в любом возрасте. Но, не может ведь он не сказать? Так, хотя бы, будет честно. — Я так зол. Очень — даже не думал, что могу испытывать настолько сильные эмоции. Мне самому хотелось... Тебя прибить. Пусть это странно. — Он замолкает ненадолго, но не позволяет Боруто вставить свои слова, тихо, искренне и прямо, глядя в глаза говорит, — я люблю тебя. Боруто сперва не понимает. Эти слова виснут в воздухе так же, как когда их услышал Мицки от родителя. Они долго стоят в звенящей, потерянной тишине и на лице Узумаки хорошо видны сменяющиеся эмоции. Сперва он удивлён, но понемногу до него доходит вся глубина, того, что он услышал и шок поглощает его. Он просто бесполезно открывает рот, пытаясь то ли что-то сказать, то ли просто закричать и выплеснуть свои хаотичные эмоции. Потом до него в полной мере доходит вся ситуация и он заливается густым румянцем, совершенно растерянно и виновато водя глазами по лицу друга. Мицуки вздыхает и немного грустно улыбается. — Я знаю, что всё это сложно. Непонятно и непривычно, и не требую от тебя чего-то. Хоть я и хотел бы чтобы ты меня любил. — Честные слова легко ложатся на язык и, даже то, что его вероятно отвергнут, не так сильно бьёт по сердцу. Но, может он ещё не до конца осознаёт ситуацию и больно будет потом, но сейчас... Сейчас он должен объяснится с Боруто. — Да, я бы очень хотел, что бы ты сказал мне то же самое, но я не могу этого требовать. И не стану. Как и любого другого ответа — я ведь и сам всё ещё шокирован от этого осознания. Только, прошу — не заставляй меня испытывать что-то похожее снова. Не заставляй за тебя бояться. Они снова погружаются в тишину, а Боруто... Он отчётливо видит боль и страх — за него и из-за него — в золотых глазах друга. Узумаки виновато, растерянно опускает голову. — Мне жаль, что ты так... Что тебе так плохо. Как же это в стиле Боруто. Мицки тоже грустно, но от этих слов в его сердце снова тепло, потому он немного улыбается. И... Он видел кое что у людей. У семей. Мицки осторожно подходит к Боруто и легко касается губами щеки — Узумаки вздрагивает, шокировано раскрывает глаза и так сильно краснеет. Мицки наверное не меньше, но он быстро отворачивается и Боруто этого не видит. — Думаю нам нужно какое-то время, чтобы разобраться с этим. И мне ещё нужно восстановиться — я вернусь через пару дней. До встречи. — Да... Хорошо... Боруто отвечает потеряно и заторможено. И уходит так же — Мицки совсем не видит в его движениях сноровки шиноби, когда провожает взглядом. Впрочем, не ему судить — у самого щеки и губы горят. И сердце колотится как ненормальное. А мысли вообще складываются во что-то странное. Ему определённо нужно время, чтобы смириться со всем этим. Пока Мицки был дома открывать для себя любовь к родителю и брату было странно, но не менее приятно, чем любовь к Боруто. Это конечно отличалось, но было так же хорошо и светло. И, как ни странно, это помогло успокоиться, привести мысли и сердце в порядок, перед возвращением в Лист. Сарада была рада его возвращению, явно волновалась, как и другие ребята, что были с ними в Тумане. Но с вопросами, к счастью не лезли, хоть периодически и косились на него и Узумаки. С Боруто, кстати, они только раз глазами встретились и улыбнулись, в остальном немного избегая друг друга — лишь украдкой поглядывали. Когда они остались втроём Учиха пыталась что-то выспросить, осторожно так, боясь какой-то странной реакции и, тоже, косясь на спокойного, притихшего Боруто. Но быстро успокоилась, согласившись с простым объяснением — стресс. Когда, уже вечером, она убежала домой Мицки остался с Боруто в тишине. Не давящей, а спокойной, уютной даже. Казалось - после их последнего разговора должно было быть напряжение, но ничего такого не было. Лишь немного неловкости, но это нормально. К тому же летний, теплый вечер скрашивал это мягкими цветами заходящего солнца. Они неспешно прогуливались по деревне, а потом, всё так же молча, Мицуки свернул к своему дому — Боруто тихо последовал за ним. И спокойно вошёл следом в квартиру, прикрыв двери. Правда далеко от неё не отошёл. — Мне жаль, Мицки, но мне пока нечего тебе сказать. Я... Думаю мне ещё рано влюбляться. В кого угодно. Прости, я не хочу делать тебе больно... Только, давай останемся друзьями? — Узумаки смотрит виновато, грустно и с некой надеждой — не хочет потерять дорогого друга. У Мицки в сердце ноет — это и правда неприятно, когда тебе отказывают. — Да, знаешь это довольно больно. Но это ведь нормально — когда реальность не подстраивается под твои ожидания, верно? Мне хотелось бы, чтобы ты меня полюбил, но... Не могу же я тебя заставить? Потому... Не волнуйся — всё хорошо. — Правда? — Да. Мицки улыбается, пусть он и чувствует в уголках глаз слёзы, пусть сердце тоскует, но главное, что они оба живы, дорожат друг другом и сохранят их теплые узы. Может когда-то Мицки станет этого мало и ему придётся уйти, может случиться ещё много разных вещей, но пока... Пока они по прежнему будут заботиться и поддерживать друг друга. Так что да — всё хорошо. А через год, под цветущей вишней, Боруто сам целует Мицки — в этот раз в губы, взрослым поцелуем.