"Хождение за три моря" Сергея Разумовского и компании

Беорнингус. — Лучший подарок, по-моему, мед — Это и Гэндальф сразу поймет. — Даже немножечко, чайная ложечка это уже хорошо! — Ну а тем более полный горшок! — дружно распевали беорнинги, раскладывая по горшочкам мед под неусыпным надзором старого Беорна. В каждый горшочек помещалось приблизительно грамм пятьдесят ароматного натурального продукта, но дорог не вес подарка, а само его наличие, не так ли? Особо важным особам полагался мед хмельной в бутылочках по двести пятьдесят грамм, а по-простому — в чекушках. — Хорошо, что у нас этих самых важных особ немного, а то самим пить будет нечего, — ворчал Беорн, любовно оглаживая бочку с хмельным медом. — Гэндальфу чекушку, потому что шастает где нипопадя, еще напакостит тайком. Трандуилу чекушку, потому что сосед, Галадриэли тоже. А остальные обойдутся, пусть вон мед жуют.       И остальные беорнинги согласно закивали головами.

***

Рохан       Еще летом, объезжая с проверкой свои бескрайние земли, Эомер заметил, что лошадей в его владениях развелось ну просто немеряно. Они бродили тут и там, вытаптывали землю, сжирали всю траву, но что с этим поделать Священные роханские животные, мать их за все копыта. — Вы только посмотрите на это, Ваше Величество, — жаловался советник Эомунд, наблюдая вместе с королем, как три проходящих мимо волка остановились около дикого коня. Конь, увидев трех нахалов, наклонил голову, жутко всхрапнул и, как заправский бульдозер, взрыл копытом землю. Волки вздрогнули и обошли злобного скакуна по широкой дуге. Эомер тяжело вздохнул и почесал затылок. С этим надо было что-то делать.       За неделю до начала Йольских праздником перед входом в Пиршественный зал выстроились лучшие всадники Рохана. К ним вышел сияющий король и зычным голосом рявкнул: — Всадники, слушай сюда! Выезжаем в поля, ловим всех диких лошадей, что под руку попадутся! Привязываем красную ленточку на шею, пакуем в контейнеры для перевозки и развозим по всему Средиземью в качестве йольских подарков! За развозку отвечает Эомунд! Дарим всем подряд, пусть знают роханскую щедрость! — Ваше Величество, надо составить списки, — осторожно предложил Эомунд. — К примеру, у Гэндальфа роханский конь уже есть. — Шли второго, — беззаботно отмахнулся Эомер. — Этот старый прохиндей ухитрится и на двух коней сразу одним седалищем усесться.       С гиканьем и ревом роханская конница дружно рванула на отлов.

***

Шир       Бомбард Лисохвост с болью в душе наблюдал, как целая компания хоббитов пытается пропихнуть в открытое окно Всяковинного дома непропихуемое нечто, напоминающее то ли шкаф без дверец, то ли кровать с перегородками. Назначение данного предмета никто во всем Шире не смог бы определить, но выкидывать или разбирать было жалко — подарок ведь. Вот и пытались, как всегда, определить неопознанный объект на хранение во Всяковинный дом, но увы, места там просто не осталось. Даже сам Хранитель Лисохвост уже не мог сказать сколько и чего там хранится. Так не могло дальше продолжаться, и Бомбард отправился за советом к не особо уважаемому, но тем не менее очень умному Бильбо Бэггинсу.       Бильбо только улыбнулся, когда страдающий Лисохвост изложил суть проблемы, заедая и запивая ее обильным угощением. — Не вижу никаких сложностей, — весело проговорил хозяин Торбы-на-Круче, подливая гостю свежего пивка. — Скоро начнутся Йольские праздники, вот и разошлем лишний хлам моим друзьям в Средиземье. Напишем в поздравлении, что это хоббитские древности, типа драгоценностей из Могильников, и пусть радуются. — У тебя столько друзей, что Всяковинный дом пустым останется, — проворчал Лисохвост и отхлебнул приличную порцию пива из кружки. — Не волнуйся, — успокоил его Бильбо. — Мне на Йоль столько всего такого же бесполезного пришлют, что на три таких дома хватит. Я дармовыми подарками всех друзей поздравлю, а ты Всяковинный дом чужеземными безделушками наполнишь, вот и будем оба в выигрыше.       И он довольно рассмеялся.

***

Город Гоблинов (Мглистые горы)       Перед наступлением Йольских праздников Великий Гоблин собрал всех своих подданных и толкнул речь, как всегда очень длинную и витиеватую: — Дети мои! — вдохновенно верещал он, развалившись на троне и почесывая неприлично длинный подбородок. — Я давно заметил, что остальные жители Средиземья даже не подозревают, какие творческие личности живут под землей и какие великие картины они под этой самой землей творят.       Гоблины воодушевленно загалдели, мгновенно проникнувшись собственной значимостью, и застучали в барабаны в знак полной солидарности со своим владыкой.       Великий Гоблин подождал, пока уляжется шум и продолжил: — Никто не видел нашу наскальную живопись, а мы рисуем куда лучше пещерных людей, хотя их дурацкие рисунки в музеях выставляют, а наши нет.       Еще одна волна возмущенного гомона накрыла Тронный зал. Владыка Гоблинов поднял руку, призывая к тишине, и продолжил: — Я обдумал проблему и решил вот что — каждый из вас нарисует небольшую картинку, и мы отправим их в качестве Йольского подарка всем мало-мальски известным людям Средиземья, дабы они оценили наши таланты. Чтобы больше никто не мог сказать, что мы злы, глупы и необразованы. Так что вперед, дети мои!       Подчиненные Великого Гоблина выкатили откуда-то из глубины пещер пару вагонеток с углем и резво притащили кучу бересты. Вскоре Тронный зал превратился в филиал Академии Искусств. Сотни гоблинов, сидя на полу и высунув от старания языки, малевали углем на кусках бересты свои шедевры, а Владыка довольно потирал руки, представляя, какой фурор вызовут их картины по всему Средиземью.

***

Гондор       Совещание длилось уже добрых пару часов. Точнее, Арагорн и Боромир, развалившись в креслах и попивая вино, пытались решить, какие подарки на Йоль дарить всем друзьям, знакомым, родственникам и подданым, коих имелось неисчислимое множество. Они обсудили кучу вариантов, но ни один из них не казался приемлимым. Головы болели, и вино уже не помогало. — Так, — сказал Боромир, морщась от очередного глотка, — еще раз: в качестве подарков нам нужно очень много чего-то дешевого, но значимого. Желательно одинакового, чтобы никого не выделять. — Ага, — ехидно ухмыльнулся Арагорн. — Чего- то типа вагонов песка, звезд на небе или листьев на дереве.       После его слов Боромир вначале замер, а потом подскочил, завопив во весь голос: — Арагорн, ты гений! Вот не зря ты королем стал, ой не зря!       Арагорн оторопел: — Это с чего такие выводы? — Да с того, — возбужденный Боромир пробежал круг по комнате и сказал: — Мы обдерем Белое Древо и подарим каждому по листочку.       Арагорн в первый моммент даже не нашел что сказать и замер с открытым ртом, а его собеседник тем временем продолжил: — Ты только зацени идею: во-первых, листьев на этом дереве тьма, на всех хватит; во-вторых — листок Белого Древа это символично, можно сказать милость самого Короля. И вообще, — в порыве вдохновения Боромир затормозил в центре комнаты, — среди подданых можно даже соревнование устроить. В первый раз разослать всем и намекнуть, что в дальнейшем листочки будут получать только особо отличившиеся. Пусть свое мини-Древо из листочков собирают. У кого пушистее, тот и круче. Таким образом, обеспечим хотя бы подданных йольскими подарками на много лет вперед.       Арагорн закрыл рот и восхищенно посмотрел на своего советника: — Ай да, Боромир, ай да, сукин сын! Дешево и сердито, как говорят в народе. Идею, конечно доработаем, рекламную компанию проведем. Но листья можно собирать уже сейчас, а то подсохнуть не успеют.       И два гения от политики чокнулись бокалами.

***

Лотлориэн       Галадриэль уютно устороилась в кресле на Талане Владык и меланхолично озирала окрестности. Вид с талана открывался великолепный, но, увы, такой привычный. — Может поехать на Йоль куда-нибудь подальше? — грустно думала она. — Так праздник же, как подданных бросишь без внимания Владычицы. Можно, конечно, Владыку вместо себя оставить, да толку-то с него. Надо же столы накрыть, подарки приготовить. Подарки! — мысленно ахнула Галадриэль. — Великие Валары, чем я занимаюсь! Сижу, тоскую, а подарки не собраны, списки не составлены, хотя до праздников всего ничего осталось!       И величественная Владычица совсем не величественно рванула прочь с талана, чтобы немедленно собрать экстренное совещание.       Советник по экономике мрачно посмотрел на составленный Владычицей список подарков и тяжело вздохнул: — Госпожа, прошу прощения, но на такое количество подарков никакого бюджета не хватит. Вы же вообще подарки дарить любите так, что спасу нет. Вон, когда Гэндальф с компанией приезжал, сколько им отвалили за казенный счет? И пояса золотые, и пряжки с камнями, и лук крафтовый, и фиал хрустальный. Хорошо, что от гнома прядкой волос отделались, да от одного из хоббитов пачкой семян.       Галадриэль кокетливо вздохнула: — Ну, вот такая я щедрая, что поделать. Чем критиковать, лучше идею подкиньте, как экономнее всех поздравить. Не воздух же дарить, в конце концов. — Кстати, — оживился советник, — насчет воздуха очень хорошая идея. — Да бросьте, — отмахнулась Владычица, — как вы себе вообще это представляете? — Я слышал, в России это давно практикуют, — настаивал советник. — Берут банку, закрывают, подписывают: «Воздух Санкт-Петербурга», к примеру, и продают. — И что, покупают? — удивилась Галдриэль. — Покупают, — подтвердил советник. — И мы так можем. Возьмем красивые баночки, подпишем «Волшебный воздух Лориэна» и разошлем всем в качестве подарка. Дешево и элегантно. — Только не волшебный, а лечебный воздух. Волшебство нынче не в моде, а подлечиться все хотят, — воодушевилась Галадриэль. — И вообще, что вы раньше-то не сказали? Давно бы уже торговлю воздухом наладили. В промышленных масштабах.       Советник пожал плечами, а воодушевленная Владычица, позабыв про меланхолию, ушла налаживать сбыт воздуха в промышленных масштабах. Ну, и в качестве йольских подарков, конечно.

***

Эребор       Всем известный гном Гимли вдохновенно лупил молотом по наковальне в своей любимой кузнице и не менее вдохновенно горлопанил: — А я кую, кую, кую! — И мне вообще все по…       Закончить столь незамысловатую песенку ему не дал звучный кашель. Обернувшись, Гимли увидел своего отца, Глоина, наблюдавшего за его работой. — С добрым утречком, папаня! — бодро поздоровался Гимли, утирая пот со лба. — А чего это вас принесло в такую рань? — А где это чудище ушастое? — Глоин покрутил головой во все стороны, как будто что-то искал. — Вот вы опять, папаня, чушь начинаете нести, — обижено засопел сынок. — А Леголас, между прочим, уже давно трудится на благо гномьего королевства. Он сам так сказал. — И чем же этот трудяга так занят? — скептически хмыкнул папаня. — Так открыточки к подаркам подписывает. У меня почерк корявый, вот он и строчит от лица всех гномов Эребора. — Хм, — лицо Глоина немного смягчилось. Потом он вновь нахмурился. — А дарить-то что? — Так уже готово, — Гимли бодро отложил молот и потянул отца в кладовую, находящуюся неподалеку от ювелирных мастерских. В кладовой, на полках, ровными рядами стояли крохотные флакончики с чем- то блестящим внутри и украшенные такими же крохотными бантиками. — И что это? — поинтересовался Глоин, оглядывая ровные, словно солдатские, ряды. — Так пыль, папаня, — ухмыльнулся Гимли, — та, что после обработки самоцветов остается. Мы ее аккуратненько сметали в течении года и по флакончикам раскладывали. Вишь, как красивенько вышло. Леголас еще умную надпись придумал, что-то вроде того, чтоб жизнь сияла, как этот самоцветный блеск. Ну, он сам напишет, чего надо.       Глоин еще раз пробежался взглядом по флакончикам и гордо огладил бороду: — Ну ладно, молодец сынок. И этот, ушастый твой, вроде тоже ничего. Главное, что очень дешево.

***

Минас-Моргул       Готмог, он же Мордирит, он же бывший король Эарнур, мрачно восседал на троне, оглядывая толпу, состоящую из девятерых советников. — Я вызвал вас, господа, вот по какому поводу, — весьма зловеще начал он. — Скоро начнутся Йольские праздники, и мы обязательно должны поздравить наших врагов, напомнив им таким образом о том, что мы все еще враги. Ничего хорошего мы им, конечно, дарить не будем, а вот что подарить плохого — это большой вопрос. Слушаю ваши предложения.       На несколько минут в зале воцарилась тишина. Никто не хотел быть тем самым первым, на которого обрушится гнев Короля-Чародея, он же Готмог и так далее. Мордирит уже начал было хмурить брови, но тут из темного угла вылез Мордрамбор, бывший ангмарский советник, впавший в немилость по причине весьма больших амбиций и слишком мерзкого характера. Он тихонечко прокашлялся и, как только взгляд Короля обратился к нему, начал речь: — Думаю, что в таком случае будет вполне уместно обойтись просто открытками. Не будем же мы всерьез своим врагам что-то приличное дарить.       Остальные советники согласно загудели, а Готомог, он же Мордирит и сами знаете, кто дальше, согласно кивнул головой, поощряя продолжать. — Вон, у нас в крепости куча черных нуменорцев без дела шляется, вот им и прикажем печатный станок соорудить. Дизайн открыток придумаем соответствующий, текст проработаем. — Мда, — задумчиво протянул Король-Чародей, он же, ну, сами понимаете. — Задумка хорошая. Возьмем черную-черную бумагу, с одной стороны нарисуем Багровое Око, а с другой — кроваво-красный текст. К примеру, — он задумчиво возвел глаза к потолку, — «Желаю хорошо повеселиться на празднике, ибо потом поводов для веселья не будет». Или «Пусть Йольский праздник принесет побольше гадости!». В общем, — Мордирит (и один черт знает, как его там дальше) довольно потер руки и с энтузиазмом проговорил: — Вы, девятеро, марш собирать черных нуменорцев и ставить печатные станки. А ты, Мордрамбор, бери бумагу и перо — будешь записывать поздравления, которые я придумаю. Все за работу!       Девятеро советников вылетели прочь из зала, а как его там Готмог с удобством развалился на троне и повелел: — Давай, записывай следующее: «Пусть праздник принесет вам разочарованье и тоску! Искренне ненавидящий вас, Готмог».

***

День накануне Йоля. Россия, город Соловец. — Какой чудесный день! — Какой чудесный день! — мурлыкал Гэндальф, попивая чаек у кухонного окошка своего коттежда. Сквозь заиндевевшие стекла просматривалась заснеженная гора, по которой с ревом и скрежетом сползал тяжело груженый контейнеровоз. Волшебнику показалось, что к реву машины периодически присоединялось злобное конское ржание. Гэндальф слегка удивился, когда контейнеровоз, пыхтя и отфыркиваясь, остановился у ворот его дома. Из кабинета, как будто почуяв что-то не то, вышел Янус Полуэктович и тоже уставился в окошко. С соседнего участка донесся восторженый вопль Разумовского — видимо, он тоже заценил габариты машины и теперь созывал всех соседей, чтобы узнать что к чему. Машина громко засигналила, Сережа завопил еще громче и энергичнее, и Гэндальф с Янусом, схватив первые попавшиеся куртки, потопали на улицу, чтобы разобраться, что происходит. — Доставка йольских подарков для господина Гэндальфа, — улыбаясь, завопил водитель, как только увидел на крыльце двух ученых мужей. — Получите и распишитесь.       Он минутку подумал, потом добавил: — Почта России — лучшая почта в мире!       После этих слов водитель начал нажимать на какие-то рычаги на кузове, и в результате этих действий контейнеры грохнулись в снег. Из одного раздалось ну просто демоническое ржание, а другой раскрылся сам по себе, и из него вывалилось нечто, напоминающее то ли шкаф без дверец, то ли кровать с перегородками. Пока онемевшие от удивления мужчины рассматривали контейнеры, грузовик взревел и уехал, а вместо него появился Разумовский, таща на буксире Олега. Дальше на подходе маячили Алтан с Вадимом.       Гэндальф тяжело вздохнул и покорился неизбежному. — Ой, какой стеллажик чудесный, — искренне восхитился Сережа, разглядывая выпавшее из контейнера нечто. — Сразу видно — эксклюзивная ручная работа. — Ты уверен, что это стеллаж? — поинтересовался Олег. — А что это еще может быть? — вопросом на вопрос ответил Сережа. — Мне бы в лабораторию такой не помешал. Поможет творчески мыслить. — Забирай, — тут же отозвался Гэндальф, содрогаясь при мысли о том, что кому-то может нравиться подобное. — И вообще, Сережа, если тебе еще что-то из всего этого нужно, то не стесняйся, бери. — Ну мне как-то неудобно, это же ваши подарки, — покраснел Сережа. — Хотя, если вам не нужно, то тогда, конечно… — Все, что нужно, я отложу в ходе осмотра, — заверил Разумовского Гэндальф, соколиным взором приметив в глубине контейнера чекушку с хмельным медом. «Хоть кто-то что-то толковое прислал,» — подумал он, пряча заветную бутылочку в карман. Тем временем Сережа с Алтаном уже вовсю перерывали остальные подарками, обмениваясь комментариями: — Если увидишь листочек Белого Древа, то не выкидывай, мне он детям нужен. На проект по природоведению. — А ты банки отложи. Отдадим Олегу с Вадом, они любят по банкам стрелять. — Пыль оставь, я с напылением поэкпериментировать хочу.       Очень скоро нетронутым остался только контейнер с конем. Впрочем, за ним вот-вот должны были подъехать — Сережа позвонил в местную конно-спортивную школу, и там с удовольствием согласились забрать роханского скакуна.       Гэндальф облегченно вздохнул, а Сережа, внимательно оглядевшись по сторонам, вдруг заметил черную открытку с красным рисунком, ярким пятном выделявшуюся на белом снегу. Он поднял ее и восхищенно присвистнул: — Ну надо же, от самого Мордирита поздравление. Хотя, — он перевернул послание и громко зачитал текст. — «Пусть в этот Йоль настигнет вас жутчайшее похмелье! Пусть голова немыслимо болит! С приветом. Доктор Мордирит». Не знаю, можно ли это считать поздравлением, и кто в данном случае с приветом.       Гэндальф пожал плечами, забрал открытку и положил в карман: — Повешу на холодильник, как напоминание о старых добрых временах. Тем более, что я ему тоже поздравление отправил. На белом-белом листе бумаги и с поздравлением: «Желаю, чтобы твой Приют Тьмы сгорел от Светлого Огня к чертовой матери!»       И Гэндальф ностальгически вздохнул.       Сережа фыркнул: — Ждем вас вечером в гости на праздничный ужин. И без открыток.       Он пошел к своему дому, но по дороге обернулся и прокричал: — И не забудьте сумку для подарков прихватить, а то в руках не поместятся.       Гэндальф рассмеялся в ответ и ушел в дом — допивать чай и готовится к началу праздника.