Дочь антихриста
5 июля 2022 г., 22:00
Каждый раз, когда на долю секунды лицо Саши не выражает ни единой эмоции — она считает своим долгом вызвать улыбку, смех, да хоть что-нибудь положительное всеми способами. Алёна натыкается на очередное, как ей кажется, смешное видео в тик токе и посмеивается, толкая плечом свою соседку слева. С улыбкой отворачивает телефон в её сторону, выжидающе рассматривая мимику лица. Саша лишь косит уставший взгляд в экран с очередным мемом, звук которого не слышно из-за оглушающего галдежа одноклассников.
Такая вольность была связана с приличным опозданием учительницы физики на свой предмет, что происходило нередко. Звонкий смех компании девочек с противоположного ряда, громкий матерный бас сзади, иногда затихающий для очередной затяжки никотином. В помещении уже стоял приличный туман, никто не догадывался открыть окна, но этот факт не мешал парням увеличивать его концентрацию в воздухе, разнося приятный приторный запах ягод по кабинету.
Трусова ухмыляется, переводя зеленый взгляд выше, на свою подругу. Косторная радостно ещë шире растягивается в улыбке, принимаясь искать новое видео, пока рыжеволосая отворачивается и закатывает глаза, подпирая щеку ладонью. Алëна еë подбешивает. Алëна — это вечный позитив, эмоциональность, болтливость, активность, свет, излучая который, она передаëт своë настроение всей округе. Весëлая и классная — та, которая нравится ей своим поведением. Но всë не вечно. Особенно с характером Саши.
Шум прекращается вместе с хлопнувшей дверью и вошедшей учительницей. На еë лице вечное недовольство и озлобленность на весь мир, которой она любезно делится с каждым учеником, что попадётся под руку. Женщина вальяжно проходит к доске, скрестив руки за спиной. Оборачиваясь лицом к классу, она медленно ведëт строгий голубоглазый взгляд по лицам подопечных, слегка приспустив очки с прямоугольной оправой на переносице. Быстрым шагом доходит до рабочего места, заняв кресло на колёсиках с кожаной обивкой. Потирая руки друг об друга, блуждает взглядом по поверхности, напрочь заставленной предметными тетрадями учеников. Женщина с приподнятой рукой тянется на другой край за белым журналом, спрессованным стопкой контрольных работ предыдущего класса. Расположив его на свободном краю, раскрывает нужную страницу по закладке с надписью «11А», выведенной чёрной ручкой. Глаза опустились до нужной фамилии и поднялись, бегло высматривая её обладателя.
— Трусова, ты же у нас ЕГЭ сдаёшь по моему предмету, верно? — с издёвкой спросила преподавательница и захлопнула журнал, чуть отъезжая от стола.
Саша ищет глубокий скрытый смысл в зелёной обложке тетради и, склонив голову, рассматривает каждый её уголок, как настоящий ценитель искусства в Третьяковской галерее. Слышит этот вопрос не впервые — почти каждый урок уже на протяжении месяца. Она и сама бы посмеялась с того, как это глупо звучит, но противостоять желаниям родителей не было и шанса. Саше придётся как-то сдать физику, ещё и на высокий балл, когда она не открывала учебник с самого внедрения этого предмета в процесс изучения.
— Трусова, я с кем разговариваю? — ладонь с бордовым маникюром жёстко ударяет по парте. Саша и не заметила, как та успела подойти вплотную. Женщина стояла над душой, и всё внимание одноклассников было приковано лишь к ним.
— Да, — выдыхает Трусова, рукой отодвигая тетрадь на сторону Алёны. — Я сдаю вашу физику. Вашу ёбаную физику, — с улыбкой задирает голову, добровольно встречаясь с нависающим взглядом сквозь отблеск очков. Вокруг начались перешёптывания, которые тут же затихают, когда женщина снова бьёт по столу.
Саша всегда была такой. Отключала мозг, действовала лишь эмоциями и никогда не задумывалась о репутации и мнении окружающих. В таких местах, как школа или любое другое учебное заведение, где любое твоё слово может повлиять на результат, все покорные и выполняют, что скажут, боясь ослушаться. Всё, что многие говорили лишь за глаза — Саша говорила в лицо.
— Прекрасно, — прошептала учительница, положив руку на макушку девушки. Ярко-рыжие крашенные волосы, идущие против системы и ненавистные всему педагогическому составу. — Думаю, тогда тебе не составит труда ответить на парочку моих вопросов, — проведя рукой по волосам до плеча, женщина прошагала к доске.
Трусова обречëнными глазами оборачивается к Косторной. Обеим и без слов ясно — начинается шоу «Импровизация». Саша нервно ëрзает на стуле и пододвигает тетрадь ближе. Абсолютно пустую, недавно купленную и даже не подписанную. С ответами на предстоящие вопросы точно никак не поможет.
— Трусова, — окликает учительница, заставляя девушку поднять голову. Молча указывает жестом встать, и Саша со звуком отодвигает стул и поднимается, придерживаясь рукой за угол парты. — Расскажи нам что-нибудь об электромагнитной индукции, — махнула она рукой, уже с мелком, и повернулась, продолжая что-то записывать на доске.
Саша косит взгляд на задремавшую подругу и легонько пинает ножку её стула. Алёна, хмуря брови, поднимает голову с парты и смотрит в ответ. Искра, буря, безумие и до неё наконец доходит, что она должна сейчас сделать. Разворачиваясь к задней парте, Косторная начинает переговоры с одноклассниками и всё идёт удачно, если бы не отсутствующее подключение к интернету. Видимо, в соседнем кабинете снова вовремя проверяют глушилки на работоспособность. Почему Алёна просит помощи у других? Она уже месяц сидит без телефона, отобранного родителями с надеждами, что их чадо подумает над своим поведением и перестанет творить всё, за что присутствует статья в УК РФ.
— Можешь пользоваться тетрадкой, — вздыхает преподавательница, оборачиваясь к вопрошаемой. Окидывает девушку взглядом сверху вниз, ведя по трёхполосной линии на краю чёрного спортивного костюма. Саша не приветствовала дресс-код, отдавая предпочтение любимому стилю. — И прекрати одеваться, как пацан. Для тебя придумали школьную форму, — сделала замечание женщина и продолжила оформлять доску.
Саша кратко кивнула для приличия и повернулась к подруге. Зелëная толстовка с закатанными по локоть рукавами и тëмные джинсы с подворотами. За внешний вид Алëне не говорят ни слова, тем временем, как Саша отхватывает по полной. Наверное, причина кроется в том, что Косторная не выглядит, как перед запланированной дракой за гаражами. Сплошной стереотип — Саша ни разу в жизни не дралась, да и желания, как такого, не было. Отведя банальную зависть на второй план, девушка решила взять ситуацию в свои руки и осмотреться в поисках помощи. За считанные секунды отбросив проигрышные варианты, Саша переводит взгляд на последний, сидящий прямо перед ней. Дëргает за плечо Алëну и, когда та обращает внимание, кивает вперëд. В удивлëнно раскрытых глазах читалось: «Ты шутишь?», но она в ту же секунду подаëтся вперëд, чуть пригинаясь.
— Ань, помоги, пожалуйста, — тихо скулила Косторная и тыкала ручкой в бок отвëрнутой девушки. В ответ та лишь ещë ровнее выгнула спину и пододвинулась вплотную к парте, аккуратно поправив чуть задравшийся край юбки.
Анна Щербакова — умная девочка из воспитанной семьи с влиятельным отцом. Знает свой уровень и опускаться ниже не планирует. Не горит желанием иметь что-то общее с одноклассниками. Крайне малы шансы, что подаст тебе руку помощи, даже когда будешь висеть на краю обрыва. Молчалива и наблюдательна. Чувствует лишней не себя, а всех окружающих. Никогда не поднимает взгляд выше страниц очередной замудрëнной книги. Впрочем, как и сейчас.
— Либо я оглохла на старость лет и не расслышала твоего идеально верного ответа, либо я ещë раз убедилась в степени твоей готовности к эк-за-ме-ну, — обнадëженно протянула учительница и отложила мел на железную полочку. — Скажи спасибо Косторной. За вашу командную работу вы получаете четыре, — покачивает головой она, уходя к рабочему столу.
Вместе со звонком Саша приземляет своë тело на стул и накрывает лицо руками, потирая. Сквозь шумные голоса одноклассников слышит просьбу учительницы обратить внимание на доску. Раздвинув пальцы для обзора, читает верхнюю надпись «Домашняя работа» и видит четыре столба ниже с темами сообщений по вариантам. В третьем видит свою фамилию. Попроще, видимо, для самых тупых. В четвëртом же красуется единственная строка с тошнотворной фамилией — Щербакова. Конечно, как же сама Щербакова будет находиться в столбе среди каких-то необразованных дебилов. Ни дня не проходит, чтобы эту Щербакову не выделили в чëм-нибудь. Потирая уставшие глаза, Трусова перекладывает руки на парту, подоткнув кулаком подбородок.
— Санëк, у нас четыре, автоматом походу! — восклицает Алëна, хлопком опустив ладони на плечи Саши, но та лишь молча прикрывает глаза. — Ну почему ты вечно такая недовольная? — сюсюкается Косторная, взъëришивая той волосы.
— У нас по двойке, идиотина, — пробубнила она, уворачиваясь от рук поникшей подруги. Смышлëнности у неë точно не занимать.
Схватившись за тетрадь, единственный элемент еë подготовки к уроку, Саша пихнула её в пустой отсек рюкзака и, застегнув, закинула на плечо. Культурно задвинула за собой стул ногой и прошла вдоль рядов по направлению к двери. В кабинете осталась пара-тройка человек, если не считать еë с Алëной. И снова этот противный голос.
— Трусова, подойди, — приказным тоном выдала женщина. Саша посмотрела на Алëну, в дверях прислонившуюся к стенке и оперевшуюся на противоположную часть проëма ногой, преградив проход.
Саша развернулась, о чëм сильно пожалела. Приятную компанию учительнице и не очень приятную Саше составила Щербакова, стоявшая возле. Опустив глаза в книгу, которую не выпускала из рук с самого утра. Невозможно существовать с такой идеальной осанкой. На еë хрупких аккуратных плечах сидит белоснежная выглаженная блузка. Трусова неловко смотрит на свою помятую олимпийку, пережившую и огонь, и воду, и медные трубы. Тëмная юбка, чуть выше острых колен, очень идëт Ане. Если не знать её целых одиннадцать лет, можно подумать много хорошего на первый взгляд.
— Анюта, не могла бы ты помочь Трусовой с изучением физики? — учительница подняла подобревший взгляд, смотря на хоть кого-то умного среди кучи бездарей. Девушка тихо закрыла книгу, не поднимая глаз, и спрятала за спиной. Всё ещё что не соизволила обратить взор на свою будущую глуповатую подопечную.
— Конечно, Светлана Николаевна, — улыбнулась Щербакова, склонившись к учительнице. Наигранно и лицемерно согласилась на очередную просьбу. Ещë раз теория на счёт репутации подтверждается, когда Саша всматривается в еë профиль. В идеальный профиль, о котором из под ножа слышит, наверное, каждый хирург.
— А можно я помогу?
Встрявший парень опешил от внезапного внимания и, опустив голову, поджал губы. Из под густой шевелюры каштановых волос поднялись невинные светлые глаза. Прямо на Трусову, от чего юноша смущëнно отводит взгляд в окно, разложив руки с вспотевшими ладонями по карманам брюк. Марк сам по себе довольно открытый и общительный человек в жизни. Причина такого необычного поведения — влюблëнность. Протяжëнная, невзаимная и, наверное, первая. Саша вечно с недопониманием ловила на себе его заинтересованный взгляд, неудачные попытки завести разговор, были даже конфеты и цветы, но таким её не заинтересуешь.
Одет с иголочки и пахнет сладкими духами, позаимствованными с маминой полочки в прихожей. От нервов еле держится на ногах, которые так и норовят подкоситься прямо у еë двери. Внезапный визит с подарком — аккуратный букет алых роз в прозрачной обëртке с яркой ленточкой, перевязанной в бантик. Мама сказала, что точно должны понравиться. Облизывает пересохшие губы и посматривает на дверной звонок, отделяющий от долгожданной встречи. Прикрывает глаза, глубокий вдох-выдох. Подрагивающие пальцы продавливают кнопку, заставляя механизм уведомить владельцев квартиры о приходе. Считанные секунды и замок двери открывается вместе с дверью.
— Пр-ривет, Саш... — неловко картавит Кондратюк и криво растягивается в широкой улыбке, поднимая взгляд на девушку.
— А-а... Привет, — Саша удивлëнно приоткрывает рот и выдавливает улыбку, бегая глазами по нежданному гостю. — Откуда ты узнал, где я живу? — внимание привлëк яркий букет, прижатый к его груди. Трусова всегда считала цветы бесполезным подарком.
— Я у Алëны спросил, — улыбнулся он, вспомнив, как обрадовался её скорому ответу. — Д-давай погуляем? — тихо спросил Марк и сомкнул губы, опустив взгляд на цветы. Запросто бы пережил очередной отказ, но верит в начало белой полосы после чёрной.
Саша пожалела о том, что у неë есть совесть, чувство приличия и подруга Алëна Косторная. Придумывать новые отмазки с каждым разом становилось всë труднее, а так просто сдаваться и идти на поводу — было слишком легко. Марк всë понимает, но его упëртость и желание «добиться» перечëркивает все планы. Единственным выходом будет действовать в своëм стиле.
— Я спидозная, — девушка тянет ручку двери на себя, но в щëлке протискивается рука явно посильнее Сашиной. Медленно отворив дверь, парень убрал руку за спину и с улыбкой приподнял голову.
— Сашуль, спид пер-редаëтся половым путëм, а я пр-росто погулять пр-редлагаю, — смеëтся он, пока Трусову корëжит от уменьшительно-ласкательной формы имени. Кондратюк поднимает взгляд полный надежды, поправляя свисающую прядь.
— Сейчас выйду, — вздыхает Саша, принимая цветы из крепкой хватки.
Марк расцветает прямо на глазах и светится от счастья, даже после того, как дверь перед ним закрывается. То, чего он ждал не первый год, наконец, случилось. Юноша закрывает лицо руками, отдаваясь нахлынувшему приступу смущения и радости.
— Маркуш, я думаю, что Анюта справится с этим, — ласково отзывается Светлана, улыбаясь. — У вас же последний урок, беги домой, — кивает женщина, провожая парня глазами. — Кабинет закроете, долго не засиживайтесь.
Женщина отодвинула верхний ящик стола и передала ключ от кабинета лично Ане в руки. Доверие к ней со стороны старших всегда было выше, чем к остальным. Светлана Николаевна захватила сумку и скрылась в дверях, буркнув что-то мешающейся в проходе Косторной. В кабинете трое и кто-то из них явно лишний. Щербакова предпочла бы избавиться от себя и пары часов бессмысленного репетиторства, если бы не характер честно доводить начатое до конца. И всё же, это личное занятие.
— Третий лишний, — отложив книгу на стол, Аня провела пальцами по глянцевой обложке. — Смекаешь? — загадочно протянула она, подняв глаза на Алёну. От серьёзности взгляда казалось, что если Косторная не исчезнет из виду через минуту — Щербакова достанет ствол и направит прямо на неё. Это был их первый разговор, если не учитывать пустые осуждающие взгляды сверху вниз в течение многих лет. Алёна не переносит на дух высокомерных людей, а особенно тех, кто не вовремя раскрывает рот.
— Вот, как ты начинаешь, — с ухмылкой закивала девушка. — Потом не жалуйся папочке, если я слегка подпорчу твой внешний вид.
Дверь с грохотом захлопнулась, и девушки остались наедине. С такими угрозами Косторной больше бы подошёл спорткомплект Саши, в отличие от неё, молча наблюдающей за накалившейся обстановкой. Аня же что-то быстро прикинула у себя в голове, не отрывая взгляда от двери, и прошла вперёд. Вставила в скважину ключ и провернула, но неисправный механизм не дался так просто. Щербакова толкнула плечом в дверь и применила большую силу, пытаясь провернуть ключ.
— Тебе помочь? — девушка будто не услышала вопрос Саши и продолжила издеваться над дверью. Всегда справляется со всем сама, а тут какая-то жалкая дверь, пф-ф. Приняв, что сильная и независимая сама как-нибудь да разберётся, она заняла первую парту перед доской и закинула на неё рюкзак, положив поверх него руки с головой. Такое бешеное, судя по звукам, желание закрыть дверь Трусова не очень поняла, но приняла, как должное.
Также, как и у Алёны, у Саши это был первый контакт с молчаливой и неизведанной одноклассницей. Влиятельная семья с большим состоянием, есть сёстры, не любит шум, косметику, тупых людей и много говорить. Скорее всего, за здоровый образ жизни. Не густо информации о человеке, которого знаешь почти одиннадцать лет.
Трусова уже давно могла быть дома, а не слушать громыхания железного ключа в скважине двери. Почему ей вообще приспичило закрыть дверь именно сейчас? Да и зачем её вообще закрывать, если они ещё внутри? Шум, наконец, прекратился и послышались тихие шаги в сторону девушки. Саша уже и забыла, зачем здесь находится. Стук мелом об доску наделил еë воспоминаниями. Она подняла голову, уткнувшись подбородком в руки, и мирно лицезрела на Аню впереди. В силу роста, та на носочках тянулась в верхнюю часть доски и записывала что-то посередине. Проведя последним штрихом отчëркивающую линию под надписью, Щербакова приземлилась с невидимых «каблуков», обернувшись к сидящей.
— Электромагнитая ин... Блять, а можно другое? У меня флешбеки с Афгана какие-то, — усмехнулась Саша и опустила взгляд с доски на лицо девушки. Как всегда, слишком серьëзное.
Предпочтя лучше не выпендриваться, Трусова поднялась с парты и достала ту самую пустую тетрадь и синюю шариковую ручку, отодвинув рюкзак в сторону. Аня уже переместилась к учительскому столу, роясь в стопках бардака.
— У тебя красивый почерк, — подметила Саша, нервно постукивая ногой. Занятая очень важным делом промолчала, даже не обратив внимания. — У тебя красивый почерк, перестань меня игнорировать, — Щербакова взяла какую-то книгу в руки и, быстро пролистав, перевела взгляд на Сашу. Немного взбешëнный, явно не к добру.
— Я в курсе. Прекрати материться при мне, — фыркнула Аня, поморщившись.
Девушка бросила к ней на первую парту учебник и присела на кресло, сложив руки перед собой. Книжка шлепком приземлилась на стол, проскользив на самый край. Саша чуть дёрнулась, обернувшись к «репетиторше».
— Ты шутишь? Это всё, на что ты способна? — возмутилась Трусова, откинув ручку в сторону к прилетевшему предмету. Щербакова всё ещё притворялась абсолютно глухой и с «неподдельным» интересом рассматривала собственные руки. — У тебя ограничение по количеству слов в минуту? Какого хуя ты молчишь?! — взъелась Саша, ударив по столешнице. Бросила взгляд на парту и схватилась за ручку, резво метнув в сторону одноклассницы. Аня же подняла на неё глаза за секунду до этого, словно почувствовав. Ручка звонко ударяется о стекло позади, отлетая на пол. Ноль рефлексов, даже не моргнула.
— Хочешь, чтобы я тебя учила? — Щербакова закинула ногу на ногу под столом, откинувшись на стуле. Саша лишь скрестила руки на груди, заиграв желваками. Настало её время отыгрывать роль молчаливого наблюдателя.
Аня встала и забрала учебник, проигнорировав валяющийся на полу предмет. Трусова цокнула и вытащила из рюкзака новую ручку, перебирая её меж пальцев. Пролистав до нужной страницы, девушка схватила мел и начала переписывать что-то на доску. Темп письма был гораздо быстрее, но почерк сохранялся таким же красивым. Подперев голову рукой под тихие звуки ударов мела об доску, Саша рассматривала её стройные ноги. Худые и бледные, словно из мрамора. Сложно вспомнить, когда та в последний раз надевала брюки. Саша никогда раньше не обращала на них такого внимания, как и на саму их обладательницу. Мел затихает, а вид на икры сменяется коленками.
— Arrête de baver en me regardant, — мягко прорычала Аня с ухмылкой, осматривая девушку и перебирая в руках белый камешек. Трусова переметнула взгляд в её глаза, уже наблюдающие за ней.
Заметила. Это все равно абсолютно ничего не значит. Щербакова отошла в сторону для лучшего вида на доску. Длинное определение чёртовой электромагнитной индукции. Странно, что длинное.
Электромагнитная или ça m'énerve магнитная индукция — это создание электродвижущей силы через que je t'aime depuis longtemps.электрический проводник в изменяющемся магнитном tes yeux sont très beaux поле.
— Всё, что ты там написала мне на своём эльфийском — взаимно, — сердито буркнула Саша и втыкнула ручку в тетрадь, почти проделывая сквозную дырку в листе. — Это французский. Попробуй тоже что-то написать, — Трусова сильнее сжала ручку в руках и стиснула зубы. Зачем она всё это начинает? — Смелее, я помогу, — мягко подталкивала она, протягивая руку с мелком. Саша вложила ручку в разворот тетради и поднялась. Ноги будто стали ватными, и каждый шаг к доске давался с трудом. Подошла ближе и аккуратно взяла мел, почувствовав мягкость её пальцев. Блять. Шагнув к доске, Саша неуверенно приподняла руку возле. Обжигающий краткий выдох в затылок. Аня сзади. Прямо сзади неё, почти вплотную. Рука дрогнула, а по телу пробежали мурашки. — Je veux vous embrasser, — выпалил шёпот возле уха, и руки Щербаковой опустились на её талию. Саша перестала дышать. Аккуратные пальцы обвили талию рыжеволосой. Такие изящные, мягкие, словно кукольные. Ровное горячее дыхание возле уха обжигало, заставляло лицо девушки пылать, а сердце, казалось, прямо сейчас выпрыгнет из грудины. — Ton cœur bat si vite.Ça te gêne? — шёпотом спросила она, прижав Сашу ближе к себе. — Прекрати... Пожалуйста, — еле выдавила Саша, опустив глаза в пол. — Regarde-moi, — чуть строже произнесла Аня, а голос её понизился, стал глубоким, совсем непохожим на тот нежный голосок, которым она говорила с учительницей буквально час тому назад. Саша крепче стиснула зубы, закрыв лицо рукой. В ответ на это послышался недовольный вздох сзади. — Я говорю посмотри на меня, Саша, — Аня убрала её ладонь с лица и прижала к себе вплотную. — Аня, — голос дрогнул. — Уже время заканчивается, нам надо идти... — вымолвила Трусова и попыталась убрать тонкие пальцы со своей талии. Не успела она осознать что происходит, как вдруг её развернули и она оказалась прижатой к холодной доске. — Что ты делаешь? — грубо задала вопрос Саша, всматриваясь в лицо своей искусительницы. Шатенка расплылась в улыбке. Трусова, будучи прижатой обеими руками в злополучной доске, еще больше напряглась. Эта улыбка. Она издевалась над Сашей. Определенно. — Отпусти. — Не то что? — подошла Щербакова чуть ли не вплотную, заставляя и так раскрасневшуюся Сашеньку еще больше залиться краской. — Просто отпусти, хватит издеваться. — Est-ce que je me moque? — усмехнулась Аня. — Je crois que tu aimes ce que je fais. — Щербакова, просто отпусти мою чёртову ру... — не успела закончить фразу бедная Трусова, как чужие губы накрыли её собственные. Жадно, грубо. Так по-собственнически. Будто желали этого больше всего, будто мечтали об этом годами. Ровное дыхание спокойной Щербаковой чуть сбилось, а ладони ещё больше сжали руки Трусовой. И откуда в ней столько силы, хотела бы спросить Саша, если бы её не захлестнул огромный шок. Она целует в ответ. Неумело, по-детски, не знает, как и что делать в такой ситуации. Трусова целуется в первый раз. Целуется с Аней Щербаковой. С надменной и такой холодной Аней Щербаковой. С прилежной ученицей и любимой дочкой своего отца. С той, которой, в принципе, никогда нет дела до кого-либо ещё, кроме неё самой. Спокойная и тихая. Порой стеснительна и скована. Невинна и чиста, словно ангел. Но это не та Аня Щербакова. Эта — целует бесстыдно, нахально проходится языком по чужому рту, крепко сжимает руки над головой, вульгарно упирается коленкой между ног зеленоглазой. Без зазрения совести она опускается ниже, засасывает нежную кожу, оставляет багровые следы, кусает. Как хищник, грубо берёт свою жертву. А жертва в данном случае — несчастная Саша Трусова, которой всего лишь нужен был репетитор по физике. — Если я отпущу, — с одышкой произносит кареглазая. — Пообещай, что не сбежишь. — Не сбегу... Обещаю. Хватка ослабевает, и руки Трусовой летят вниз. Не успев опомниться, Сашу вновь затягивают в поцелуй. Анна буквально тащит её за собой, укладывая на учительский стол, сметая все вещи на нём в разные стороны. Трогает, нагло сжимает, параллельно пошло расцеловывает бледную кожу, отчего по классу разносятся неприличные звуки. — Не думала, что меня трахнет Аня Щербакова, — усмехается Саша. — Особенно в кабинете физички, ну и безумие. — Заткнись, Трусова, — наклоняется Аня, из-за чего девушка замирает. Она в очередной раз целует в губы. Уже, как казалось, нежнее, и Саша потихоньку расслабляется в сильных руках, но вдруг чувствует острую боль. — Ты укусила меня?! — Да, — коротко и ясно, но в голове у Саши не становится яснее от данного ответа, а лишь сильнее начинает кружиться голова. — Какой же пиздец... — произносит школьница и притягивает Аню обратно к себе. Её руки медленно спускаются от шеи к груди, а затем и ниже. — Стой, — Саша останавливает чужую руку. — Что такое? — спрашивает Щербакова, взволнованно разглядывая лицо рыжеволосой. — Ты можешь... Эм... Как сказать, — стесняется, переходя на шёпот. — Как есть, так и говори. — Быть нежнее? — Ты девственница? Блять. Саша ожидала чего угодно, но точно не этого вопроса из уст Щербаковой. — Боже, — смущенно вздыхает Саша. — Да, я девственница. — Ничего себе, получается, я у тебя первая? — Ты издеваешься? — Возможно. — Просто сделай, что хотела, — Саша закрывает лицо руками, стыдливо отворачивая голову. — Я хочу смотреть на твое лицо, — произносит Аня и убирает её руки от лица. — Извращенка. — Никто из нас не без греха, Сашенька. Аня усмехается, как вдруг Саша притягивает её к себе, и девушка победно улыбается. Она заполучила свою добычу, что может быть лучше? Щербакова слегка надавливает на промежность рыжеволосой, и та громко выдыхает прямо в губы. Обычная, среднестатистическая школа, второй этаж, в конце коридора, последний кабинет, запертая старая дверь. Эта дверь — единственное, что отделяет шумных и неловких девушек от остального мира. Вот, Саша боязно, трясущимися руками тянется, пытаясь найти хоть какую-то опору, охватывает руками хрупкие плечи, на вид, миловидной Ани. Она же снимает с Саши олимпийку и смотрит длинным, бесстыдным взглядом двух сплошных зрачков, и у этого взгляда точно была возможность касаться, потому что Саша вдруг почувствовала, как по спине пробежали мурашки, как тело начало буквально плавиться от этого взгляда. Либо время замедляется, либо Саша перестаёт его нормально воспринимать. Кто первым переходит «ту самую грань» — теперь невозможно вспомнить. Это бессмысленно, как искать какие-то стоп-ориентиры сейчас. Ни-че-го, кроме них двоих в этом чертовом классе, словно в отдельной реальности — сейчас не существует. — Что мы делаем? — едва шепчет Саша, немного отталкиваясь от девушки. Солнечные лучи солнца красиво сползают по лицу Щербаковой. Янтарно-карими глазами она смотрит на рыжеволосую, что расплылась в её уверенных руках. В попытке вырваться из чужой хватки, подначиваемая внутренним огнём и неизвестными ранее силами, девушка издаёт оглушительный рык. Аня ухмыляется, чуть поворачивая голову в снисходительном жесте. Словно знает больше про Сашу, чем она сама. — Разве ты не хочешь? — Хочу. Обессиленная ситуацией, Саша просто отпускает всё. Сдавайся или беги. Бежать Саша не может и не хочет. Остаётся одно — поддаться, принять и отдаться. Щербакова медленно опускается на колени. А взгляд всё равно поднят только на неё, зрачки так расширены, дыхание участилось. И рука слишком по-свойски поднимается вверх по бедру. — Александра, кажется, вы возбуждены. — Ты на коленях передо мною, кто из нас возбуждён? Выцеловывает, облизывает, посасывает. Слишком пошло, но Ане всё равно. Каждое её движение заставляет Сашу изнемогать и трястись, она скулит, еле набирает воздух в лёгкие. Это чувство, что именно ты сейчас контролируешь ситуацию и от каждого твоего действия зависит состояние Саши — да, это именно то, к чему Анюта стремилась всю жизнь. Крышу сносит похлеще, чем от любого крепкого напитка, хотя Аня и не любительница выпить. Но эйфория, в которой она сейчас пребывает, попросту несравнима ни с чем. Саша не знала, как долго она пробыла в таком виде, хотя, как ей казалось, длилось это вечность. Вечность — в которой были только Аня и Саша. Довести Трусову до пика, как оказалось, было легче, чем Щербакова себе представляла. Эти ярко-красные пряди, прилипшие к мокрому лбу, зеленые глаза, из которых текли слёзы от переизбытка эмоций, набухшие персиковые губы. Как же она прекрасна в таком виде. В виде, который сможет увидеть Аня. Саша подвластна только ей, и чёрт, как же это возбуждает. — Tu es si belle... — влюбленно произносит Аня. — Щербакова, ты достала меня со своим французским, — смеётся Саша, перебирая пряди волос девушки над собой. — Je t'aime tellement, c'est insupportable. — Pourquoi tu ne m'as pas dit ça avant? — Щербакова на автомате переводит услышанное у себя в голове и её рот раскрывается от удивления. Мягкое произношение и почти полное отсутствие родного акцента. Саша только что ответила ей на французском. — Т-ты... Блять, ты знаешь французский?! — отпрянула девушка в полном недоумении. — Ты материшься?! — передразнивает и поднимается она, театрально хватаясь за сердце. — Отвечай! — нахмурилась Аня, скрестив руки на груди. — Быть умным — это вовремя прикинуться тупым, — усмехается Саша, опираясь руками в поверхность стола. — И по французскому у меня единственная пятёрка, если не считать физкультуру. Выражать чувства на чужом языке, зная, что тебя не поймут, но зато ты выговоришься. Таков был идеален план Щербаковой, продуманный до последнего хода, если бы противник не поставил шах и мат. Осквернить кабинет физики и поставить галочку напротив этого пункта в отчасти провалившемся плане. Аня же злится на свою невнимательность и подходит, снова увлекая девушку в поцелуй. Наедине, в просторном кабинете с закрытой дверью. Закрытой, но не на ключ, с которым так и не смогла справиться Аня. Прямо за ними дверь широко распахивается. Саша бросает мимолётный взгляд на застывшего в дверях Кондратюка с улыбкой в поцелуй, не обращая на него никакого внимания. От парня доносятся непонятные звуки изумления и вскоре он исчезает, хлопая дверью.•••
Если Алёна сказала, значит сделала. Слова, брошенные напоследок Щербаковой были не шуточной угрозой, ведь девушка уже продолжительное время действительно стояла на входе, спрятавшись за потрёпанной колонной. Безумно хочется есть, курить и вообще уже покинуть это злополучное место, но за слова надо отвечать. Ожидание было не зря, вскоре два знакомых силуэта показались в дверях. Они даже не дрались и не оскорбляли друг друга на повышенны тонах, а.. смеялись?! Косторная уснула, и это всё ей видится?! Проверить догадки можно только одним способом, и Алёна направляется из своего укрытия прямо к ним. — Саня, блять, вы три часа там просидели, на Щербаковой ни царапинки, вы что делали?! — Косторная подлетела к Саше и схватила за руку. — Физику изучали, — Аня намёком кашляет в кулак, получая тычок в бок. — А Кондратюк почему в слезах выбежал? — девушки отводят взгляды и тихие смешки переходят в безостановочный смех. — Да что случилось-то?! — Впрочем, это уже совсем другая история, — пародирует Саша голос Каневского и отдаляется с схватившей её за руку Аней. Так много вопросов и так мало ответов. Их становится ещё больше, когда фигура Саши усаживается, как к себе домой, в машину дяди Стаса, а её ненавистная одноклассница любезно закрывает за ней дверь.
