Хорошо спрятать

Хочешь спрятать что-то – положи на самое видное место. Класс специально просит не заигрывать с ним на сцене. Шутки шутками, а выступать со стояком в штанах неудобно. Очень отвлекает, если не можешь дождаться, когда же концерт, наконец, закончится, и можно будет хоть передернуть в душе. Класс смотрит на фанатов у сцены, и думает, сколько из них действительно верит в то, что они тут изображают. Или в то, что он пишет в профайле на фейсбуке про свою ориентацию. Большинство, скорее всего, считает, что это ход для поддержания имиджа группы и просто фансервис. В какой-то мере они, пожалуй, правы. Класс не видит причины не использовать все имеющиеся средства, если это поможет им привлечь новых людей. Обычно он просит его не доставать, ни на сцене, ни на камеру, но это не на всех действует. А на кого-то действует ровно наоборот. Класс поворачивает голову, думая, что Лорд хочет что-то ему сказать – например, «будешь еще лажать, выгоню нахрен» - но губы только касаются виска. На бок ложится рука, дыхание греет кожу. Жарко, черт. Лорду везет, что гитара сейчас нужна ему для того, чтобы играть, да и люди смотрят. Хотя людям, наверное, даже понравилось бы. Класс иногда натыкается в интернете на рассуждения о том, что он слишком сдержанный, и все время сидит в стороне, пока остальные отрываются на всю катушку. Правда, вряд ли их мнение изменится в лучшую сторону, если он при всех засветит Крису гитарой по первой попавшейся части тела. А Крис просто напрашивается. Ходит вокруг, горячая рука обнимает за плечи, лицо и губы у самого уха, и Класс выдыхает неровно и резко, на секунду закрывая глаза. Хочется отключиться, положить голову ему на плечо. И пусть он потом хоть слово скажет о том, что Класс как-то не так играл. Что он вообще смог как-то при этом играть – уже проявление железного самообладания и силы воли. Душ после шоу помогает хоть немного успокоиться. Вода смывает жар, пот, и размазавшийся грим, можно остыть и расслабиться. Класс отмывает от краски отчаянно чешущиеся глаза, запрокидывает голову, позволяя воде разбиваться о плечи и течь вниз, и переводит дух. Он и так достаточно взвинчен на концертах, когда музыка волнами проходит по телу, когда меняется по малейшей их прихоти. Когда гитара низко гудит в руках, и от звука, кажется, даже зубы начинают стучать. Эмоции людей перед сценой, море рук, радостный рев толпы – этого вполне достаточно, вовсе незачем что-то добавлять. Класс встряхивает мокрой головой, пытаясь прогнать воспоминание о том, как рука в татуировках скользит по груди и животу, широко и беззастенчиво, на глазах у нескольких сотен людей. И как звук в ушах резко глохнет, будто он нырнул под воду. В лицо бьет свет, ничерта не видно, от прикосновения щекотно до мурашек, и Классу кажется, что от него сейчас повалит пар. Он просто терпеть не может, когда Лорд изменяет своим привычкам, и выбирает для шоу на публику его, а не Бо или Джереда. Этим двоим только повод дай, они не то, что поддержат, они еще и переплюнут, а Класс в первые секунды теряется. Правда, обычно Крис имеет совесть и валяет дурака вместе с кем-то из них, но сегодня на него что-то нашло. В номере пусто. Криса пока еще нет, сидит где-то в баре клуба. Когда Класс уходил, там еще оставались люди, но с него на сегодня хватит вечеринок. Упав на кровать, он вырубается практически мгновенно. Класс не знает, что его будит. Вокруг тихо. Темнота перед глазами густая, плотная и не собирается рассеиваться. Тело тяжелое, мышцы все еще гудят, хотя он явно успел проспать несколько часов. Голова пустая и одновременно неподъемная, как чугунный котел, по которому кто-то вдобавок постучал ложкой. Сознание плавает на поверхности, но шевельнуться или хотя бы открыть глаза кажется невыполнимой задачей. Холодный воздух касается кожи, хотя он точно помнит, что укрывался вечером. - Помнишь, я обещал тебе кое-что? От звука голоса он невольно вздрагивает. Пальцы проводят по груди, бесцельно и рассеянно, Класс задерживает дыхание. Он не уверен, что ему не снится, после такого концерта он бы этому не удивился. - И не делай вид, что до сих пор спишь. Он не спит, но веки не поднимаются. На глазах повязка, руки закинуты за голову и привязаны к спинке кровати. - Я говорил, что не дам тебе кончить, пока ты на стену не полезешь. Класс кивает. На коже собираются мурашки. У Криса совершенно трезвый голос, алкоголем практически не пахнет. - Проверим, как много времени мне для этого понадобится? Вряд ли много, думает Класс. Ему достаточно вспомнить, как на концерте Лорд сжимает локтем его шею, заставляя запрокинуть голову, и упирается лбом в висок, чтобы возбуждение вернулось. Просто от ощущения того, что Крис сидит рядом, от ощущения его взгляда у Класса пересыхает во рту. Пальцы двигаются по телу, и, черт, кажется, одним этим Крис способен добиться того, о чем говорит. Рука скользит по шее и плечам, и от этого хочется жмуриться. Касается боков и ребер, и Класс невольно дергается от щекотки. Пальцы кружат по животу, то ниже, то выше, заставляют чаще дышать. Касаются сосков, дразнят, сжимают. Класс закусывает губы, тянет руки, но не может сдвинуться с места. Темнота давит на глаза, затягивает, оставляя только ощущения, и шорох простыни под спиной. Ладонь ложится на горло, тяжело и плотно, и Класс только дышит, чувствуя, как в слегка сжавшейся руке отдается его собственный пульс. Когда что-то на самом виду, сложно поверить, что это чей-то секрет. Никто в здравом уме не будет показывать перед всеми то, чем нормальные люди занимаются за закрытой дверью. Когда они устраивают черте-что на сцене, на виду у всех, никто не поверит, что это всерьез. Класс не может назвать себя фанатом таких развлечений во время секса, но повязка на глазах и связанные руки здорово обостряют ощущения. И встает у него серьезнее некуда. Он не может никуда деться, когда Крис обхватывает губами сосок, потягивает, касается языком. Невыносимо нежно и мягко, до тех пор, пока Класс матерным шепотом не просит перестать. - Блядь, Лорд, хватит! – тело дрожит, это просто уже невозможно. В ответ зубы сжимают, больно и резко, и Класса разве что не подбрасывает. Крис целует в шею, голос звучит совсем рядом с ухом. - Боженька услышал тебя, но в следующий раз будь почтительнее. Он почти смеется, и от этого, в самом деле, хочется лезть на стену. Поцелуи обжигают кожу, ладони скользят по животу и бедрам. Ткань, обмотанная вокруг рук, натирает запястья, от напряжения болят мышцы, но он едва это замечает. От прикосновений сложно даже дышать, но их мало, просто безумно мало. - Ничего не хочешь мне сказать? Класс что-то шипит в ответ. Сказать что-то сейчас ему слишком сложно, даже если он хочет. Если бы руки не были привязаны, он бы не дал Крису оставаться таким спокойным, но он не может шевельнуться, не может даже свести ноги. Крис отстраняется, и Класс понятия не имеет, что придет ему в голову в следующий момент. Ничего не происходит, Крис просто дразнит его, и ожидание взвинчивает еще больше. Рука поглаживает по бедру, с внутренней стороны, и Классу хочется взвыть, но закрыться он не может. Руки дергает назад, ноги перехвачены в лодыжках и не получается даже согнуть колени. Рука двигается выше, и Класс стонет сквозь зубы, бесполезно пытаясь увернуться. На коже выступает пот, он весь уже настолько мокрый, что можно выжимать. - Крис, мать твою! - Я ведь предупреждал, что ты должен быть почтительнее. Класс даже не знает, что хуже, если бы он издевался или если бы говорил серьезно. Но, судя по тому, как пальцы дразнят мошонку и член, к предупреждению стоит прислушаться, иначе он свихнется от возбуждения. Основание члена что-то плотно охватывает, пережимает, и это, черт, больше похоже на бред. Под кожей медленно расползается жар, ползет вниз по бедрам, течет по рукам, по позвоночнику и шее, заполняет затылок, сжимает виски. Класс дергается и рвется, полосы ткани, едва не выворачивая, впиваются в руки. Безумно, безумно хочется, он задыхается, его крупно, безостановочно трясет. Крис лениво проводит рукой по члену, по головке, дразнит и отпускает, заставляя стонать и просить. Член болит, яйца, кажется, грозят лопнуть. Пальцы размазывают выступившую смазку, и Класс едва не откусывает себе язык. Это уже просто больно, но каким-то образом продолжает мучительно возбуждать. Когда Крис входит и начинает двигаться, медленно, гораздо медленнее, чем нужно, так, как ему нравится, у Класса нет ни малейшего шанса это изменить. Руки крепко держат за бедра, и можно дергаться сколько угодно, Крис все равно будет делать так, как ему хочется. - Хватит? – голос севший от удовольствия, и это забивает в крышку последний гвоздь. Класс проглатывает слова, голоса нет, язык и губы отказываются шевелиться. - Крис, черт, если ты меня отвяжешь, я, блядь, взлечу на эту стену хоть сейчас… пожалуйста, черт… - Ты делаешь успехи, но это все еще недостаточно вежливо. Он толкается сильнее, резче, и Класс только беззвучно открывает рот, горло перехватывает, жар переполняет голову, и кажется, что она сейчас лопнет. Крис сжимает член, и темнота перед глазами становится красной. - Крис!.. - Ладно, сойдет на первый раз. В голове разрывается блядский фейерверк, когда он снимает кольцо. Застоявшаяся кровь заполняет ткани, хлынувшая в канал сперма раскаленным штырем прошивает насквозь, и Класс орет, срывая голос. Так больно, кажется, он не кончал еще ни разу . Перед следующим шоу Крис приобнимает его для фотографии, и Класс через пару секунд привычно выворачивается, делая вид, что ничего особенного не случилось. Выставлять секреты напоказ, если не хочешь, чтобы в них поверили – такой метод хорошо работает. Только применять его в отношении Криса он пока не готов.