Экспериментаторы

***

Свет в гостиничном номере был погашен, горел только плазменный экран телевизора. Такой огромный и качественный, он давал столько света, что в помещении даже можно было попробовать почитать. Вот эти распечатки с обновлениями к сценарию - десять раз перечёркнутые, подчёркнутые разными специалистами и помеченные поверх "врачебным" почерком режиссёра. До этих обновлений у Кати ещё не дошли руки. Чем проводить за чтением остаток вечера, положенный для отдыха после целого дня почти непрекращающихся съёмок, она решила лучше расслабиться в ванной и лечь спать пораньше. Основную версию сценария Катя знала и так, а насчёт каких-то добавлений не парилась. Ну в самом деле, что там могло быть нового? Главное, что её игра - местами наивная, местами злая, но по мнению Быкова, неизменно "искренняя и подходящая", "девчачья", как её называл он, - всем нравилась. Нравился и образ её героини, что в итоге вырисовался из сухих строчек роли, объединив взгляды сценаристов, продюсеров, режиссёра и её собственные в некий уникальный сплав. Который всё больше нравился и ей самой. Скорее всего, обновления касались каких-то второплановых партнёров, у которых решили отнять ещё немного экранного времени? А может, даже работы ещё более незаметных на площадке, но неизменно важных: гримёров, костюмеров, осветителей и консультантов? Просто, по традиции распечатки приносили всем, казённых бумаги да и принтеров на это не жалели. Ну а если и будет что-то лично для неё - на ознакомление хватит пары минут утром, за кофе и стремительным завтраком, возможно, прямо на площадке. Они уже сняли половину требуемого материала. Самые сложные сцены - лирические, тоже по актёрской традиции оставили "на десерт". Но и там не должно было быть никаких сложностей. Быков справедливо считал, что "нежностей" между главными героями - социопатами и садистами - на экране существовать не могло по определению. И что эмоциональная близость гораздо больше подходила для раскрытия внутренней трагедии персонажей, чем физическая. Едва-едва сценаристы убедили его включить в сюжет один поцелуй, да и тот - почти в полной темноте. Катя улыбнулась. А может, не сценаристы вовсе, а её экранный партнёр? Ведь это у него было обаяние, перед которым не мог устоять даже режиссёр, вознамерившийся сделать сперва "тёмную сатиру", потом - "тёмную историю, а теперь, наконец, "тёмную сказку"? Видимо, "поэкспериментировав" над обладательницей главной женской роли в прошлый раз, они оба пришли к выводу, что один поцелуй она "потянет"? Спасибо большое... Да и зачем было зубрить текст от корки до корки, как в институте, если утром, прямо в кадре народный артист начнёт импровизировать, как он это любит? А его партнёры будут вынуждены подстраиваться, как умеют? Она сама напрочь забудет текст, мастера вроде Тимофея Владимировича или Евгении Павловны, охотно подхватят идею и станут кайфовать на площадке вместе с ним. Быков вновь закатит глаза и будет хмуриться, потом кивать, потом улыбаться, ещё больше округляя глаза. И результат настолько понравится всем без исключения, что в итоге от изначального текста не останется ничего... Стоит ли так утруждаться и переживать? К тому же, - вот. Она и так это время законной релаксации тратила на... работу, в каком-то смысле. Этот экран, перед глазами, с высоким разрешением и прочими ништяками, точно был достоен показывать нечто прекрасное и захватывающее дух, вроде передачи про подводный мир тёплых стран. А не рожи участников ток-шоу "Пусть говорят"! Так думала Катя, сидя на диване напряжённо, с рукой у кобуры, вывернутой таким образом, что стоило появиться в телевизоре какой-то отвратительной физиономии - и можно было схватиться за настоящий "Макаров" - разряженный, правда - и мгновенно прицелившись, "выстрелить". Это был забавный совет инструктора, призванного научить её обращению с огнестрельным оружием. В частности, отработать быстроту реакции, столь необходимую для роли помощницы следователя с крайне тёмным прошлым и сомнительным психическим статусом. Периодически она то уменьшала звук на экране, то вновь увеличивала. Пока было ясно, что громкость изображения и скорость её реакции находились в прямой зависимости друг от друга. Но соглашаясь на просмотр телешоу, которое она никогда прежде не видела, Катя не знала обо всех, поджидающих её трудностях. Рож, достойных контрольного выстрела и вечного молчания, на экране было столько, что уже через полчаса мучений у неё занемела рука, заболела спина, а голова распухла от объёмов словесной чуши. Она уже решила сдаться и переключить канал, а то и выключить чёртов"ящик" насовсем. Как тут позади приоткрылась входная дверь. Быстроты реакции хватило на то, чтобы обернуться и наставить пистолет на вошедшего. Тот с усмешкой поднял руки, присвистнул. - Извини, - смутилась Катя, нервно пытаясь попасть дулом оружия в кобуру. - Я не услышала. Ты стучал? Народный артист посчитал это приглашением и прикрыл дверь, опустился рядом на сиденье, заложил ногу на ногу. Катя улыбнулась, уже начиная привыкать к его манерам, так похожим на привычки экранного героя. В заготовленных гостеприимных предложениях необходимость отпала, можно было сразу приступать к главному. - У тебя не заперто, да и звуки какие-то странные, - заметил он. - На весь этаж слышно, как кого-то мочат. - Думаю, это достаточная причина для вторжения, - она негромко засмеялась, прикрыв глаза рукой. - Что за бурду ты смотришь? - скривился он. - На твоём месте, я бы тоже стал целиться в коллег после такого. Катя прыснула. - Данилыч посоветовал. Для концентрации. Сказал: вечером включить ток-шоу и "стрелять" в самую противную рожу. Партнёр по площадке выдал снисходительный смешок: - Вот в чём дело! Ну и как успехи? Катя вздохнула: - Если бы я знала, что их будет так много! У меня уже рука онемела! Теперь он засмеялся. Тихо, но заразительно. - Да, не самый удачный выбор для новичка. Хотя, у нас не так много времени. - Думаю, мне хватит. В подтверждение, она перевела взгляд на экран и хотела выдернуть из кобуры пистолет, но что-то зацепилось и не поддавалось на рывки. Хорошо, в бледном свете от телевизора было трудно увидеть краску на её лице. - Осторожнее! - воскликнул сосед, отодвигаясь. Она усмехнулась: - Без паники. Он не заряжен. Народный артист фыркнул. - Просто тебе ещё ни разу не падал пистолет на ногу. Как мне. Она наконец достала оружие, с досадой напомнила: - Опять? Я же уже извинилась. - Ага. В первый раз, - заметил он. - А потом был - и второй, и третий... Катя выдохнула, нахмурилась: - Хорошо тебе говорить! Тебе повезло, что твоему герою пистолет не дают - всё я с ним, как дура, бегаю. - А как? Ты же у нас - современная девушка? Ну так учись. Я уже своё отбегал, - с этими словами гость дотянулся до бонбоньерки на журнальном столике, подцепил оттуда в полумраке какую-то сладость, зашуршал фантиком. - Весело было. Случалось, и пистолеты роняли, и много чего ещё. Всё с опытом приходит. Она улыбнулась. А он, поморщившись, свободной рукой нажал на кнопку пульта, убавляя звук до минимума. Заметил: - Ну, уж если эти лица не провоцируют тебя на меткость, не знаю, что ещё поможет? Вот! - он чуть не подскочил на сиденье. - Вот этого давай! Катя сузила глаза и на сей раз сориентировалась и "выстрелила" в предложенного кандидата. Картинно сдула невидимый дымок с дула и точным движением убрала пистолет на место. Экранный партнёр был доволен. - Ну, хоть реакция у тебя быстрая, - отметил он и встал. - А вот с остальным нужно ещё поработать. Неожиданно для себя, Катя вскочила тоже. Может, из вежливости - захотелось проводить его и лечь спать, как было запланировано, пораньше? А может, наоборот - захотелось его задержать? Покупаться-понежиться в каком-то дружеском тепле ненавязчивого наставничества, заботы и поддержки? Посмеяться на его остроты. Рассматривать его краем глаза, отмечая на его лице следы усталости и некой "нулевой канвы" - то, что оставалось, когда съёмочный день был закончен, костюмы сброшены, грим смыт. Он настолько плотно вживался в свою роль, что в такие моменты перехода какое-то время выглядел слегка потерянным. Шутил, иронизировал, подкалывал. И всё же, теперь она знала его лучше и стала замечать подобные мелочи. А ещё думала, что в такое время он мог посетить кого угодно из актёров и работников площадки на двух этажах. Мог даже собрать очередную интеллигентную попойку из своих друзей по Питеру - по прошлым картинам и спектаклям, где им случалось встречаться. Но тем не менее, он пришёл сюда. К ней. - Только снова кобуру не закрыла. На долю секунды позже, чем нужно, слух уловил стук выпавшего пистолета о пол. А следом - негромкий смех. - Ой, прекрати, - с наигранной обидой попросила Катя. - Я ведь уже почти научилась! В ответ тёплые пальцы протянули ей оружие, и его пришлось сконфуженно вернуть в кобуру. Экранный партнёр качал головой с лёгкой улыбкой: -"Почти" - не считается. Сколько мы дублей извели из-за твоего "почти". Так ничего и не сняли. Катя вздохнула, вспоминая события недельной давности. Да, всё было именно так. Быков решил не застревать и снимать дальше, а запоротые дубли отснять в последний момент или просто не включать в монтаж. В конце-концов, они были не такие уж важные. - Знаешь, в чём твоя проблема? - задумчиво протянул партнёр. - Надо больше тренироваться. И не с телевизором. - А с кем? Он без слов дал понять, кого здесь имеет в виду. Катя фыркнула. - Ты что, ещё не видела новых поправок к сценарию? - А что там такого? - "Такого"... Мы с Юрой целую сцену придумали. Новую. - Любовную? - вырвалось у неё. Он загадочно усмехнулся. - Можно сказать и так. - Видела я уже все ваши "любовные сцены", - Катя надула губки. - Пять секунд за руки подержаться. В темноте. Вот высплюсь - прочитаю и сыграю. Ничего сложного. Справлюсь. Ответом была интригующая полуулыбка. - Не сомневаюсь. Но всё-таки, маленькая репетиция не повредит. - Вот оно что, - она поставила руки на пояс. - Так ты не спасать меня пришёл, а "репетировать"? Он хмыкнул. - А тебе что, мало? "Спасать"... А вытаскивать тебя из багажника пятнадцать дублей подряд? А спасать от маньяков с отвёрткой? И... - он задумался, вспоминая. - Мало, - заявила она. - Мне понравилось. Он кивнул на распечатки: - Это - тебе точно понравится. - С тобой? - спросила она с какой-то надеждой. - Не-а. Сольный номер. - Сольный? - Катя встревожилась. А партнёр прибавил: - А потом - мой выход. Она почувствовала странное облегчение. Сказала: - Ну раз так... Я не против. - Ах так. Помнишь загубленные дубли? - она кивнула. - Отснять заново уже вряд ли успеем. Решили их включить так, как есть. - Это как? - заинтересовалась Катя. - Так. Он неожиданно покрыл оставшееся между ними расстояние и схватил её за талию, рванул к себе, как было в упомянутых дублях. И в тот миг, продолжая цепочку событий, из кобуры выскользнул пистолет и упал прямо ему на ногу. - Ч...черт! Пострадавший явно хотел употребить что-то другое, потому и задержался на более приемлемом ругательстве, стиснул зубы, пережидая боль. - Извини. - Опять? Ты это специально делаешь? Смутившись ещё больше, Катя быстро присела, на миг, чтобы поднять оружие. Но всё же недостаточно быстро. Когда она выпрямилась, то увидела народного артиста в образе своего следователя-маньяка, с той самой холодной усмешкой в уголке губ и немигающим взглядом, от которого внутри как-то всё отнималось... Не теряя времени даром, он схватил её, на сей раз удачно, рывком притянул к себе. Пророкотал: - Вот так. Теперь ты - моя жертва. Как же ты будешь сопротивляться? Её пистолет был у него в руках и упирался дулом ей в подбородок. Несмотря на пустую обойму, этот контакт трудно было назвать приятным. Но почувствовав горячее тело, что будто вплавилось в её собственное в определённых местах, Катя приоткрыла губы: - А если я... не буду? Он чуть прищурил глаза и в сочетании с этой его гримасой хладнокровного "серийника" в красноватых отсветах телевизора стал... немножко жутким. Катя расширила глаза и прошептала с нервной улыбкой: - Ты же... не настоящий убийца... В ответ партнёр вдруг опрокинул её назад, как в танце, так, что в груди что-то подскочило и на миг перестало биться. Ледяной металл вдавился ей в кожу, вынуждая держать голову повыше и опустить взгляд, встретиться со встречным - суровым и обжигающим. - Но я могу им стать. Если понадобится. Катя невольно ахнула. А партнёр, явно наслаждаясь произведённым эффектом, рассматривал её лицо с интересом и некой снисходительной нежностью - как обычно смотрят на маленьких детей. - Может, я просто хороший актёр? Она прошелестела: - А кто-то сегодня говорил про гордыню... - Ну да, - он кивнул, намекая на свою роль. - Актёр - тот же патологоанатом. Препарирует человеческие чувства и эмоции. Сравнение - просто класс. Катя усмехнулась, даже смогла выдавить смешок. Можно было, конечно, с ним поцапаться, как он любит, попробовать взять реванш - и это вряд ли удастся... А можно было просто признать его остроумие и находчивость и потянуть это время, пока они с ним были так невозможно близко, пока она вновь таяла в его руках, и это были не съёмки... - Так эта сцена будет выглядеть на экране? - Да. Только правдоподобнее. Подробности завтра утром прочитаешь. За кофе. Он склонился ещё ближе, так, что их губы почти соприкоснулись, а учащённое дыхание стало общим, щекоча кожу дразнящим теплом. Не в силах больше сдерживаться, Катя сама подалась навстречу ровно настолько, чтобы встретить его поцелуй - сперва, осторожный, разведывательный, а затем - всё более настойчивый и властный. Аккуратно опущенный и отведённый в сторону пистолет мягко спланировал куда-то на ковёр, о нём оба забыли в тот же миг. С трудом переводя дыхание в мучительной паузе, она прошептала: - А что... дальше? - Дальше... - он усмехнулся в её губы. И вновь заключив в сладкий плен, легко освободил от ремней оперативной кобуры, стал подталкивать в сторону самого главного предмета мебели. Катя делала вид, что слегка противится или колеблется. Но, когда они оказались на кровати, сама стала помогать ему снять рубашку, пока он стаскивал с неё всю верхнюю половину одежды - футболку и белую толстовку, одним махом. И вновь бросилась навстречу, ловя его поцелуй, прижимаясь грудью к его груди, позволяя ему уложить себя на подушку, провести рукой по её бедру, жарко выдохнуть ей в ушко. В голове не осталось ни одной внятной мысли, совершенно логичной в её положении, на фоне его и её личной жизни, кардинально отличных друг от друга и что хуже всего, - публичных. Может, её связи и романы, которые, кстати, ей в основном приписывали журналисты, не особо интересовали широкую публику. Пока. Но вот его персона уж точно вызывала слюнки у бульварных "жёлтых" изданий! В основном, ввиду определённой его закрытости и ловкости, с которой он всегда выходил сухим из воды и мог легко поставить на место тех, кто задавал ему разные неудобные вопросы. Ещё и говорил что-то укоризненное и моральное, так, что виновник спешил ретироваться, чтобы не сгореть со стыда. Она сама тоже думала, раньше, что он - примерный семьянин. Но как видно, никто не безгрешен? Но какое это теперь имело значение? Именно здесь и сейчас, посреди этажа, полного любопытных артистов, завистливых статистов да и просто... кого угодно, они с ним... Наконец-то... Но внезапно, будто считав эти её мысли, народный артист резко отстранился. И в полумраке блеснул тем хитрым огоньком в глазах, который она уже научилась понимать. Катя простонала: - Это что, всё ещё репетиция? Он приподнялся и встал, натягивая рубашку. Усмехнулся: - А ты что подумала? - Ну да, - пробурчала она себе под нос, прикрываясь толстовкой. - Жена и дети. Я помню. Трое. Катя забросила рукава себе за плечи, будто это было нечто обыденным, отвернулась. Но вдруг постель продавилась вновь. Он сел на край, почти справившись с рядом мелких пуговиц, оправил воротник. И осторожно коснулся кончиками пальцев её лица. Вновь понизил голос до бархатного рокота: - Нечто большее. Но пока - это только сон. Катя подавила вздох, не в силах отвести встречного взгляда, как бы ей не хотелось. Партнёр с усмешкой ласково потрепал её по щеке и встал. Прошёл до двери. А там сказал: - Иногда сны могут сбываться. Именно мы и работаем над этим. Не забывай. И он бережно прикрыл за собой дверь.