Возвращение домой

Машина тихо подъезжает к двухэтажному зданию: дом впечатляет размерами, но построен без изыска. Второй этаж - скорее не роскошь, а необходимая мера, когда под одной крышей живет большая семья. Юджун помнит, сколько времени проводил здесь, будучи ребенком, а потом и подростком. Где-то внутри, глубоко в сердце, он чувствует шевеление. Нерешительность, неясность того времени оставили на нем сильный отпечаток. - Все как раньше, - еле слышно произносит он. Чжехён ничего не отвечает. Он глушит машину и внимательно смотрит на Юджуна. Уже очень давно они не оставались наедине, и это будоражит, продолжение вечера кажется туманным, но прекрасным. Проходит не менее минуты, когда они наконец выбираются из машины и идут к деревянной калитке: Юджун чуть впереди, словно он хозяин дома, и так же по-хозяйски он тянет руку за невысокий забор и подцепляет указательным пальцем ключи, спрятанные там про запас. - Еще помню, - ухмыляется он и ловит ответную улыбку. Когда они оказываются в доме, на Юджуна накатывает очередная волна ностальгии. Обои поклеены новые, мебель стоит не там, где раньше, но это все еще тот же самый дом. Стены словно родные укрывают его от внешнего мира - только здесь он мог позволить себе забыться, отпустить весь мир и наслаждаться моментом. Он слегка вздрагивает, когда в полутьме Чжехён подходит к нему, обнимает со спины и кладет руки на низ живота. Юджун откидывается назад, роняя голову на правое плечо мужчины за собой, и чувствует, как теплые губы ведут дорожку поцелуев от уха до ключицы. Приятная тяжесть рук опускается ниже, и самый громкий звук за последний час разрезает тишину - молния на его джинсах почти жалобно скрипит. В ответ Юджун поднимает руки и зарывается пальцами в спутанные ветром волосы Чжехёна, начинает нежно массировать голову. Слышит тихий вздох. Юджун еще отчетливо помнит, как было раньше: как они впопыхах взбегали по лестнице в комнату Чжехёна, запирались на щеколду и тут же набрасывались друг на друга с поцелуями-укусами. Опыта не хватало обоим, но они восполняли это старанием и сногсшибательным рвением. Они могли провести так не один час, просто валяясь на кровати, целуясь, иногда решаясь на взаимную мастурбацию, пряча лица куда-то в шеи друг друга и издавая прерывистые стоны. Они все делали с оглядкой, и каждый раз их охватывал мандраж от того, что кто-то мог услышать их, ворваться в запертую комнату. Они так и не дошли до секса с проникновением. В школьные годы спешить не хотелось, было страшно и непонятно, а потом судьба развела их по разным университетам, разным городам. Чжехён уехал в Кванчжу, Юджун остался в Пусане, а когда Чжехён снова появился в городе, Юджун уже успел уехать в Сеул. Юджун подмечает про себя, что теперь жалеет, что до этого им ни разу не удалось попробовать полноценные отношения, серьезные и глубокие. Ему кажется, что они бы замечательно подошли друг другу, но теперь момент упущен, они почти незнакомцы. - Юджун-а, - тянет Чжехён, уже пробравшись рукой под нижнее белье и размеренно лаская его, никуда не спеша. - Хочешь поднимемся наверх? - Если у тебя все еще односпальная кровать, то нет, - дразнит Юджун. Чжехён прыскает, и Юджун чувствует легкие содрагания грудной клетки. Ему давно не было так спокойно, как сейчас. Хочется развернуться и выплакаться в чужое плечо, приятно пахнущее стиральным порошком и одеколоном, но еще хочется кончить в объятиях того, о ком мечтал всю старшую школу, - закрыть гештальт, как говорится. - Я как знал, что встречу тебя. Приобрел двуспальную, - с улыбкой отвечает Чжехён, берет Юджуна за руку и тянет за собой на второй этаж. Юджун словно завороженный бредет за ним, уперевшись взглядом в широкие плечи, скрытые за тканью белой рубашки. Боковым зрением он подмечает, как они проходят мимо знакомых комнат: кабинет отца Чжехёна, детская, комната для гостей, такая крошечная, что туда даже не помещается шкаф для одежды. Когда они подходят к дверям спальни, когда-то принадлежавшей родителям Чжехёна, Юджун притормаживает. Это ощущается неправильно - заниматься сексом в родительской спальне. Пусть им уже не по семнадцать, но он здесь впервые за столько лет, и дом помнит его только таким. Для этого места он все еще подросток, со сбившимся дыханием и без всякой выдержки кончающий от двух-трех прикосновений. - Давай к тебе, - просит Юджун. - Не здесь. Чжехён теряется. - Но... Я тут уже много лет ночую. В моей старой комнате будет не так удобно. - Не важно, - шепчет Юджун ему на ухо, впиваясь пальцами в крепкую талию. - Хочу там. Не говоря больше ни слова, Чжехён понимает, что спорить бесполезно, да и без надобности. Они возвращаются назад и заходят в когда-то детскую комнату. Хотя от детской здесь ничего не осталось. Большая двуспальная кровать заменила тесную односпальную, с письменного стола пропали учебники, теперь на нем стоит только настольная лампа и комнатное растение. Со стен исчезли плакаты, темные занавески с ярким рисунком сняли, а вместо них повесили белую тюль. Чжехён разъединяет их переплетенные пальцы и поворачивается, чтобы закрыть дверь. - Нет, - вырывается у Юджуна. Чжехён оборачивается, вопросительно приподняв бровь. - Всегда хотел поцеловать тебя здесь без закрытой двери, - честно признается Юджун, нисколько не смущаясь. Хотя будь ему на самом деле семнадцать, уже бы весь покраснел. Соглашаясь с просьбой, Чжехён оставляет дверь открытой и возвращается к Юджуну, обнимая того за талию и мягко прикасаясь к губам, не пытаясь углубить поцелуй. Именно сейчас спешить не хочется, они уже достаточно скрывались по углам, теперь можно и растянуть близость. Они медленно целуются, одновременно растегивая рубашки друг на друге. Юджун не может не проводить параллели и представляет, что он мог бы точно так же расстегивать форменную школьную рубашку Чжехёна. Только теперь под рубашкой уже не худощавое подростковое тело, а подтянутый пресс и загорелая грудь с жесткими не густыми волосками - это заводит. Юджун разрывает поцелуй и начинает спускаться вниз, лаская все, до чего может дотянуться. Он чувствует, как в его подбородок упирается член, все еще скрытый черными джинсами. Все ощущается так естественно, просто и без заминок, и Юджун снова думает о том, что они оба что-то упустили, когда разъехались по разным городам. Возможно ему стоило поехать в Кванчжу, и сейчас они бы вместе жили в этом доме, вместе просыпались, готовили завтрак, отправлялись на работу, возвращались домой и занимались любовью в каждой комнате, в коридоре, на лестнице - до куда успевали бы доходить. От этих мыслей на глаза Юджуну снова наворачиваются слезы, и на этот раз его ловят с поличным. - Эй, - Чжехён опускается рядом с ним на колени и ловит пальцами подбородок. - Что такое? Тон обеспокоенный, в глазах волнение и тревога. От этого Юджуну только хуже. Он так морально истончился за последние несколько месяцев, что держать себя в руках просто не получается. Из глаз текут слезы, нос шмыгает, а чужие теплые пальцы начинают утирать соленые дорожки. Юджун заходится в рыданиях, совсем себя больше не контролируя. Да и зачем? Он знает, что здесь не станут осуждать, корить, насмехаться над слабостью. Он не видит сквозь пелену слез, но чувствует, как его бережно, но крепко заключают в объятия, и в ответ он кладет свои руки на талию под растегнутую рубашку. Его обволакивают запахи тела рядом, этого дома, моря в паре домов за приоткрытым окном, и нет больше сил бороться с собой. Он хныкает почти по-детски, сжимает пальцами кожу, не реагируя на краткое шипение сверху - переборщил. Чжехён в ответ гладит Юджуна по голове, утыкается носом в волосы и нежно целует мочку уха. Целует без намека на что-то большее, он готов хоть сейчас остановиться. Юджун явно не в той форме, моральной и физической, чтобы еще терпеть его поползновения, но Чжехёну все-таки становится немного грустно, что теперь они уже, наверное, никогда не переступят последнюю разделяющую их черту. Однако, рыдания стихают, и Юджун пытается отодвинуться, выбираясь из кольца сильных рук. Они смотрят друг на друга, Юджун проводит ладонью по правой щеке Чжехёна, наклоняет голову и решает, что не остановится. Не сегодня, не сейчас. Несмотря на свое нестабильное состояние, он уверен в своем желании. Он снова придвигается и целует губы напротив, не встречая сопротивления, углубляет поцелуй, все еще ощущая привкус слез на своем языке. Он весь горит. Эмоции льются через край, а возбуждение, спавшее от спонтанной передышки, резко возвращается. Как никогда раньше Юджуну нужно, чтобы его хотели, любили, лелеяли. Приевшееся одиночество, тайные отношения, мимолетные интрижки - все это далеко отсюда, а здесь есть только жар тела, прижимающегося так близко, с таким рвением, что хочется кричать и стонать. Его сознание пустеет, вытолкнув все мысли со слезами, оставив лишь острое возбуждение. Чжехён чувствует теплое дыхание, обдающее его лицо, бедром задевает возбужденный член. Он поднимается с колен, а следом подтягивает за собой Юджуна, хватая за подмышки - тот смеется. Они стараются не разрывать поцелуй, но все же на пару секунд им приходится разомкнуть губы, чтобы в полумраке добраться до кровати, ни обо что не споткнувшись. Как только они оказываются на мягком покрывале, они снова прижимаются, сплетают ноги, путаются в прядях волос, вспотевших у основания. Они еще не перешли к более интимным ласкам, но в комнате уже стоит запах секса, блестящих от влаги тел. Спустя три часа они наконец-то валятся на мокрые простыни без сил. Лежат тихо, пытаясь отдышаться. В ушах звон, все мышцы гудят. Их тела не соприкасаются, они оба дымятся. В комнате душно, несмотря на открытые дверь и окно, и обостренное от ощущений обоняние Юджуна улавливает тонкий запах спермы, хотя использованные презервативы брошены куда-то за пределы кровати. Последнее, что он видит и слышит перед тем, как пропасть во сне, - за окном светает, шум прибоя нарастает. *** На следующее утро Юджун просыпается почти одновременно с Чжехёном, и они еще раз занимаются сексом, таким, какой может быть только утром после нескольких заходов ночью. Оба чувствуют себя разбитыми, тела болят, но медленный темп толчков помогает окончательно проснуться. После они принимают вместе душ, при этом не позволяя себе лишние прикосновения, лишь смущенно улыбаются, замечая темные пятна немногочисленных засосов, которые умудрились вчера понаставить друг другу. Чжехён готовит завтрак, и они молча едят. День за окном намечается солнечный, но холодный. Уже на железнодорожной станции, куда Чжехён вызвался его проводить, Юджун наконец решается заговорить. - Спасибо. Чжехён удивленно смотрит на него, но через секунду около его глаз собираются мелкие морщинки - он улыбается. - Тебе спасибо, - вторит он. - Передавай привет своему парню. Юджун тихонько смеется. - Он мне не парень. - Да это ничего, я тоже вчера ночью не тебя представлял, - интимно шепчет Чжехён и утробно смеется, за что получает слегка болезненный толчок кулаком в грудь. Оба знают, что это такой странный неловкий юмор, но сама возможность вот так похабно и плоско шутить дарит Юджуну спокойствие. Он скучал именно по этому: по легкости, с которой всегда строилось их общение. Спустя годы ничего не изменилось. Юджун почти физически ощущает, как камень с души падает, наружу больше не рвется плаксивость последних дней, и, уезжая, через окно поезда он до последнего удерживает сцепленный с Чжехёном взгляд.