Сделка по необходимости

Во всём виноват Джордж, подумал Квакити, стоя у дверей гостиничного номера Шлатта и набираясь силы воли, чтобы постучать. Он не должен был быть здесь прямо сейчас, собираясь унизить себя ради своей страны. У него же был план, который прошел бы безупречно, если бы этот сонный ублюдок всё не испортил. Квакити не был сумасшедшим, он с самого начала знал, что победа на этих выборах будет невозможна для омеги без пары. Если за его спиной не будет альфы, не будет никакой надежды на то, что его воспримут всерьёз. Вот где должен был появиться Джордж. Такой уважаемый альфа, как он, на стороне Квакити, придал бы им обоим немыслимый авторитет. Если бы они заявили, что они — пара, это не только дало бы им реальный шанс победить на этих выборах, но и защитило бы их обоих от общественного осуждения. Квакити смог бы свободно заниматься политикой, и Джордж, наконец, был бы свободен от (очень правдивых) утверждений о том, что он, Дрим и Сапнап состояли в незаконных отношениях трех альф. Это был беспроигрышный вариант, всё, что нужно было сделать Джорджу, это появиться и кивнуть, а он даже этого не мог сделать. Квакити нужно было, чтобы публика поверила, что он женат, если он не хотел, чтобы над ним смеялись со сцены. Он оказался между молотом и наковальней. Оставался только один вариант, если он хотел иметь хоть какой-то шанс победить Уилбура. С каменной решимостью он постучал в дверь Шлатта. — Какого хрена ты хочешь? — спросил гибрид барана, едва открыв дверь. Он пристально посмотрел на омегу. — Шлатт! Я не думаю, что у нас был шанс нормально поговорить после пресс-конференции. Я хотел представиться. Я — Квакити, — сказал парень, мягко улыбаясь Шлатту. — А, ты — тот красавчик омега, которого подставил виц! — Шлатт рассмеялся, показывая, что узнал его. Улыбка Квакити была натянутой, поскольку он с трудом заставил себя не реагировать. Он точно убьёт Джорджа. — Да, чертовски неловко вышло. Это на самом деле то, о чем я хотел с тобой поговорить. Могу я войти? — спросил Кью. Альфа на мгновение прищурился, глядя на него, прежде чем отступить в сторону, пропуская Квакити в гостиничный номер. — Хорошее у тебя тут местечко. Он осмотрел комнату, прислонившись к деревянному столу, установленному в углу. — Пока всё устраивает. Но мне скоро нужно будет найти дом, я не планировал оставаться здесь надолго, — отозвался Шлатт. — И теперь ты баллотируешься в президенты. Это не то, что обычно происходит случайно, — указал Квакити. Тихая ярость кипела в его груди. Кем этот чувак себя возомнил, появившись здесь ни с того ни с сего только чтобы испортить выборы ради своей прихоти. — Я узнаю возможность, когда вижу ее, — пожал плечами альфа. — Но ты же знаешь, что проиграешь, верно? — Прости?.. Какого хрена ты только что сказал? — тихо спросил Шлатт, подходя ближе. Квакити не дрогнул, только небрежно взглянул на агрессивного альфу. — Ты проиграешь по всем фронтам. Ты ведь не можешь быть таким тупым, чтобы искренне думать, что у тебя был шанс. Ты появился здесь всего неделю назад, пьяным на сцене. Ты выступаешь против основателя всей этой чертовой страны. Ты облажался, — спокойно объяснил Квакити, наблюдая вспышку ярости на лице Шлатта. Квакити знал, что злить альфу в таком месте, как это, было опасной игрой, очень вероятно, что он уйдет отсюда с несколькими сломанными костями, и это если ему повезет. Тем не менее, это был единственный вариант, который у него остался, и тот шанс, что ему удастся удержать Шлатта в страхе достаточно долго, чтобы тот согласился на его предложение, стоил риска травмы. — Ты думаешь, у тебя самого шанс получше? Омега в миллионе миль от своего гребаного дома. Если ты так думаешь, то ты — чертов шутник. Ты — просто небольшая смазливая конфетка, знаешь, чтобы поглазеть, пока настоящие мужчины разговаривают, — Шлатт прорычал это, теперь уже полностью ему в лицо. Квакити не сдвинулся с места, игнорируя свой инстинкт подчиниться угрозе. — Я прекрасно знаю, что люди думают обо мне. Вот почему я здесь. Я могу решить обе наши проблемы, — предложил Квакити. — Я обычно не прислушиваюсь к советам сучек. — Тогда лучше начать это делать прямо сейчас, потому что, если всё останется так, как есть, Уилбур всё равно что выиграл, — Квакити пожал плечами, наблюдая за тем, как альфа ощетинивается. — Уилбур ни хрена не выиграет. — Тогда послушай меня, — настаивал Квакити, слегка улыбнувшись, увидев, что Шлатт молчит, явно ожидая продолжения Квакити, — Независимо от того, во что ты хочешь верить, меня здесь уважают. Достаточно, чтобы конкурировать с Уилбуром, если бы я не был без пары, я бы сказал, что, скорее всего, я выиграю. Но ясно, что у меня её нет, и ни одному альфе не понравится, когда омега захватывает власть, если к власти не придёт и его пара. Без уважаемого альфы на моей стороне я не смогу победить, — начал Квакити. Шлатт прищурился, медленно осознавая смысл того, что он говорил. — Хорошо… Какое, блядь, это имеет ко мне отношение? — Подумай сейчас сам, cariño. Ты сильный альфа, богатый, хорошо воспитанный, харизматичный. Ты уже нравишься людям, а ты только что появился. Всё, чего тебе не хватает, — это репутации. Если мы будем работать вместе, наша победа почти гарантирована. Я полностью поддержу тебя и смогу убедить всех своих сторонников голосовать за тебя. Всё, что тебе нужно будет сделать, это сделать меня своим вицем и сказать, что я — твоя пара. Всё просто, — объяснил Квакити. Он понимал, что лучше не просить ничего выше вице-президента, кого-то вроде Шлатта оскорбила бы сама мысль о работе ниже омеги. — Ты хочешь, чтобы я лгал общественности? За кого ты меня принимаешь, Квакити? — Шлатт ответил с сардонической усмешкой. Выглядя спокойнее, чем он был мгновением раньше, но он всё ещё стоял очень близко, менее чем в футе от омеги. — Я понимаю твою логику. Для омеги, я должен признать, ты, похоже, хорошо держишь себя в руках. Тем не менее, я не думаю, что получаю достаточно от этой сделки. Как насчет того, чтобы ты немного подсластила мне предложение, принцесса? — Ты станешь гребаным президентом. Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что тебе недостаточно? — недоверчиво сказал Квакити, на что Шлатт пожал плечами. — Умоляю тебя, как будто мне не насрать на это место. Вся эта дерьмовая страна может гореть, и мне даже не будет интересно. Я здесь по одной и только одной причине. Я хочу разрушить маленькую ноющую жизнь этого беты Уилбура. Ты видел его лицо, когда я объявил, что баллотируюсь против него? Господи Иисусе, я мог бы кончить от такого зрелища на месте, это было прекрасно, — мечтательно заметил Шлатт. Так для него это была своеобразная игра, он тащил политическое будущее целой страны вниз просто из-за своей мелочности, просто чтобы самому получить удовольствие. Несмотря на отвращение к этому типу, Квакити сохранял выражение лица спокойным, его улыбка ни разу не исчезла. Единственный способ разрушить стены — это уничтожить Уилбура, у него не было другого выбора. — Я могу помочь тебе ранить Уилбура. У нас с ним было много всего в прошлом, поверь, ничто не разобьёт его сердце быстрее чем новость о том, что мы — пара. Когда он увидит нас, выигрывающих вместе, это сломает его, — сказал Квакити, преувеличивая его связь с Сутом. Они трахались пару раз, недолго были приятелями, не больше. Но Шлатту, черт возьми, знать правду было совсем не нужно. — Неужели? Ты и этот парень — любовники, да? — спросил Шлатт, выглядя заинтересованным. — Это кое-что добавляет, — он казался задумчивым, глядя на лицо Квакити с жестоким расчетливым блеском в глазах. Квакити это совсем не понравилось, этот взгляд просто активировал его инстинкты сражаться или бежать, но он снова проигнорировал их. — Работай со мной, Шлатт. Здесь нет никаких недостатков, — настойчиво сказал Квакити. — Должен сказать, этот план мне нравится всё больше и больше. Я просто хочу подправить одну маленькую вещь, — сказал Шлатт, нависая над Квакити полностью, достаточно близко, чтобы тот мог чувствовать тепло тела альфы. — Хорошо… — нерешительно сказал Квакити, комната словно начала тяжелеть, феромоны Шлатта наполняли воздух. У Квакити возникло стойкое ощущение, что ему не понравится то, что собирался предложить Шлатт. — Я не понимаю, почему мы должны лгать насчёт того, что мы — пара. Похоже на обузу, когда я мог бы просто укусить тебя и покончить с этим, — гибрид сказал это небрежно, как будто указывал на очевидное. Квакити почувствовал, как его сердце упало, страх укусил его за край разума. — Заткнись, чувак. Сейчас не время валять дурака. Мы говорим о серьёзном деле вообще-то, — он заставил себя рассмеяться, надеясь, что Шлатт тоже рассмеется, и они смогут просто забыть эту безвкусную шутку. — Кто тут валяет дурака? Я серьезен, как на похоронах, тыковка. Я не вижу причин, по которым я не должен вонзить в тебя зубы, — Шлатт сказал это мягко, прижимая Квакити к столу. — Если ты хочешь трахнуть меня, это можно устроить и так, — тихо сказал Квакити, положив руки на грудь Шлатта, — Нам не нужно быть парой для этого. — Я уверен, что это возможно, но речь идёт не об этом. Не пойми меня неправильно, я безусловно хочу тебя, — начал Шлатт, положив руки на бедра Квакити, — Но я не готов к тому, чтобы мне перерезали глотку из-за нашей связи. Так не лучше ли для меня будет вонзить зубы в эту хорошенькую шейку, и тогда мне никогда не придется беспокоиться о том, что ты попытаешься натравить на меня какое-то дерьмо. Я просто хочу быть уверен в твоей верности. — Если ты станешь моей парой, у меня тоже будет власть над тобой. Глупо для нас обоих делать себя слабее из-за этого. — Я здесь не для дебатов. Я сообщил тебе условия сделки. И ты либо позволяешь этому случиться, либо уходишь, прямо сейчас, без моей помощи. Это твой выбор, — сказал Шлатт, решительно и окончательно. Квакити испустил дрожащий вздох, руки упали со Шлатта, вцепились в край стола, впиваясь в его поверхность ногтями. Пара для омеги — это на всю жизнь, если он позволит этому случиться с ним, пути назад не будет. Что бы ни случилось, он навсегда останется во власти Шлатта. А ведь он никогда не хотел спариваться, он планировал прожить всю свою жизнь самостоятельно… Он должен был сказать «нет»… Но что произойдет, если Уилбуру позволят победить? Он поддерживал стены, предавал всех остальных, подчиняясь постоянно меняющимся прихотям Дрима. Новый президент был последним шансом для тех, кто оказался в ловушке за пределами Л’Манберга, на свободу без ошеломляющего кровопролития нового восстания. — Если это то, что я должен сделать, чтобы привлечь тебя на свою сторону… — сказал наконец Квакити, глядя на Шлатта, — Хорошо. Давай заключим сделку, — он протянул гибриду руку, наблюдая, как волчья ухмылка появляется на лице Шлатта. — Вот умный мальчик, — сказал Шлатт, взяв Квакити за руку и пожал ее, не отпуская после. — Ты знаешь, именно это мне в тебе и нравится. Ты — лучший из обоих миров. Ты не просто валяешься, принимая член, как большинство омег, у тебя есть амбиции. Но при этом ты всё равно знаешь свое место, — Шлатт звучал так, как будто он искренне думал, что это комплимент. Сексистский кусок дерьма, Квакити хотел бы выбить этот самодовольный взгляд прямо с лица барана. «Ради Л’Манберга», — сказал себе Квакити, когда Шлатт прижался к нему, полностью поймав Квакити в ловушку. — Знаешь, ты чертовский патриот страны, гражданином которой ты даже не являешься, — Шлатт рассмеялся, — Дерьмовая дыра, а не страна, и хотя ты можешь сказать, что она была основана этим идиотом и твоим любовником, это всё ещё смехотворный хаос. Почему всё это тебя вообще волнует? — Стены должны рухнуть. Я сделаю всё, чтобы это произошло. — Мм, я согласен, это чертово бельмо на глазу. Когда я выиграю, детка, я полностью изменю это место, ты даже не узнаешь его, — пообещал Шлатт, уткнувшись лицом в шею Квакити, облизывая его челюсть, слишком близко к феромоновым железам, в которые, как знал Квакити, он неизбежно вонзит зубы. — Выпускать из страны людей, но не впускать Дрима, — пробормотал Квакити. — Дрим? Придурок в раздражающей маске? Боже, весь этот сервер сошёл с ума, если вы его боитесь… — Шлатт покачал головой, поднимая Квакити за бедра, чтобы посадить его на стол, ставя свою руку между ног омеги, — Ты знаешь, я недавно слышал, как он и его приятели переругались. — Он все равно убьёт тебя в мгновение ока, — Квакити закатил глаза, слегка откинувшись назад, чтобы дать Шлатту возможность расстегнуть молнию на его куртке. — Я не боюсь смерти, детка, я выше этого, — сказал Шлатт, ухмыляясь так, как будто он действительно в это верил. Квакити вздохнул, подняв глаза к потолку. Он не был уверен, стоит ли всё это того. Он мог бы сбежать из севера, он не здесь родился, ничто не мешало ему вернуться домой, туда, где ему не нужно будет унижаться, чтобы быть в безопасности. Но это был только он, он мог сбежать, но оставить тысячи гнить на этом обреченном сервере?.. Он даже не мог подумать о том, чтобы спасти себя, слишком многое было поставлено на карту. Если бы ему пришлось продать себя, чтобы обеспечить безопасность своих людей, он бы сделал это без вопросов. — Ты принимаешь противозачаточные таблетки? — спросил Шлатт, зацепив пальцами пояс спортивных штанов Квакити. — Лучше, я бесплоден. — Думаю, это ещё одна вещь, о которой ты не хочешь, чтобы пресса знала, — Шлатт хихикнул, заводя руки за спину Квакити, чтобы схватить его за задницу. — Нет. — Тебе повезло, что я больше не хочу, чтобы вокруг бегали дерьмовые дети, ты же знаешь, что это снизило бы твою ценность вдвое для большинства альф. — Чёрт возьми, делай уже то, что ты собираешься делать. — Нет необходимости торопиться, тыковка. У нас впереди всё время, до конца жизни, — сказал Шлатт. Слова, которые могли бы быть почти романтичными в другом контексте, звучали сейчас злорадно и жестоко. Квакити молчал, оставаясь неподвижным и податливым, помогая Шлатту снять рубашку и приподнять его бедра, когда его спортивные штаны и боксеры были спущены с них. После этого Шлатт сделал шаг назад, пробежав глазами по телу омеги. — Посмотри на меня, — приказал Шлатт. Квакити подчинился, переводя взгляд с потолка на Шлатта. — Рассматриваешь товар? — сардонически спросил мексиканец. — Да, и мне нравится то, что я вижу. Не могу поверить, что у тебя ещё нет пары. Неудивительно, что ты всё время одеваешься как ленивый тупица, если бы ты этого не делал, альфы прыгали бы на тебя прямо на улице. Чертовски горячий. — Ну конечно же, я ношу спортивные штаны только для того, чтобы прогнать альф, — Квакити фыркнул, — Ты знаешь, что моё предложение все ещё в силе, мы могли бы просто заняться сексом, без укусов. Мне было бы сейчас намного веселее, если бы я не собирался разрушить свою жизнь. — Разрушить жизнь? Господи Иисусе, можно подумать, что ты в камере смертников или что-то в этом роде, это всего лишь один укус. Всё это значит только то, что ты не сможешь убить меня во сне, — Шлатт рассмеялся, качая головой. — Просто покончи уже с этим. — Ты действительно затрудняешь продолжение прямо сейчас, знаешь ли. Может, я и не очень хороший чувак, но я чертовски уверен, что я — не насильник. Раз ты так сильно меня ненавидишь, тогда надевай свой дурацкий спортивный костюм и уходи, — Шлатт скрестил руки на груди, делая один шаг в сторону от Квакити. Паника начала формироваться в груди Квакити, для Шлатта единственным выходом было полностью отстраниться от него, и всё потому, что Квакити захотел побыть ожесточенным. Он не мог этого допустить. — Нет, эй, я в порядке. Я просто драматизирую. Иди сюда? — попросил Квакити, еще шире расставив ноги и потянувшись к Шлатту. Альфа скептически оглядел его, снова осторожно вторгаясь в личное пространство Квакити. Он всё еще был напряжен, глядя на Квакити с явно смешанными эмоциями. Тонкие руки второго мужчины пробежали по груди Шлатта, осторожно развязывая его и без того ослабленный галстук, начиная медленно расстегивать рубашку гибрида. — Прошло так много времени с тех пор, как я был с альфой, — пробормотал Квакити, проскальзывая руками под рубашку Шлатта. — О, да? Я немного шокирован, ходят слухи, что ты шлюха, — ответил Шлатт, стягивая рубашку до конца. Он был очень худым, но всё еще явно мускулистым. Это выглядело не особенно здорóво, но Квакити определенно видел менее привлекательных мужчин в своей жизни. Не то чтобы это имело значение, как выглядел Шлатт, он бы сделал это в любом случае. — Только появился, а уже читаешь таблоиды? — спросил Квакити. — Я хотел знать, во что я ввязываюсь. Ты у них всё время на первой полосе, они говорят, что ты просто трахаешь свой путь к вершине. — Что ж, я хочу, чтобы вы знали, что я впервые продаю себя ради статуса. — Хорошо, а я уж думал, мне придется сражаться с тобой, чтобы сохранить твою верность мне. — Верность тебе, да? Ты хочешь быть моногамным? — Нет, я хочу, чтобы ты был моногамным, — поправил Шлатт. — Конечно, — Квакити вздохнул, — Отлично, это меня устраивает. Пока тебя не поймают за тем, что ты трахаешься с кем-то еще, нам не нужен скандал в СМИ. — Ты так заботишься об имидже. Мне нравится это в людях, показывает ум. — Это политика, — Квакити пожал плечами, — Давай поговорим обо всем этом позже, когда я не буду сидеть голой задницей на дешевом фанерном столе… Кстати, тебе придется трахнуть меня в другом месте, потому что от этой штуки у меня будут щепки. — Иди, ложись на кровать, выбор дилера, если хочешь, будь задницей вверх или лицом ко мне, у меня будет хороший обзор в любом случае, — велел Шлатт, отодвигаясь, чтобы дать Квакити достаточно места для слезания со стола. — Как великодушно, — рассмеялся Квакити, проскальзывая мимо него, чтобы переместиться на кровать. На ходу он обдумывал, какой из двух вариантов Шлатта будет наименее унизительным. В конечном итоге, он решил лечь на спину. Он должен был видеть Шлатта, чтобы укус не стал неожиданностью. Так что Квакити небрежно расставил ноги, опираясь на локти, наблюдая за тем, как Шлатт раздевается до конца. Он был только наполовину твёрдым, член в основном ещё безвольно висел между его бедер. Квакити вздохнул, плюхнулся обратно на кровать, уставившись в лепной потолок, обдумывая каждую ошибку, которую он совершил, чтобы дойти до этого момента. — Перестань выглядеть таким отстраненным, — сказал Шлатт, забираясь на кровать, чтобы отдохнуть между раздвинутыми бедрами Квакити. — Мне было скучно. Зачем ты сложил свою одежду, когда мою ты просто бросил на землю? — Потому что я был одет в дизайнерский костюм, а ты был в дешёвых, обтягивающих задницу, спортивных штанах, — Шлатт усмехнулся, проводя руками вверх и вниз по бедрам Квакити, — Ты начнешь одеваться лучше, когда мы станем парой. — Ладно, возможно, так будет лучше для моего имиджа. — Всё это будет лучше для твоего имиджа. Ты ведёшь себя так, будто я делаю с тобой какое-то ужасное дерьмо, но вместе мы испытаем настоящую гребаную силу. Я собираюсь отвезти тебя в места, которые ты даже не представлял себе, эта дерьмовая дыра — это только начало, — пообещал Шлатт, наклоняясь ближе. Квакити закатил глаза на его самоуверенность и потянулся поцеловать Шлатта, чтобы заставить его замолчать. Шлатт был настойчив в своем поцелуе, агрессивно давил на Квакити, его язык проникал в рот омеги. Квакити ответил взаимностью, пытаясь соответствовать темпу Шлатта. Не прошло много времени, как уже Шлатт начал вращать бедрами, прижимаясь к нему. Руки поднялись вверх по бедрам Квакити, чтобы схватить его за задницу, разминая там упругую плоть. Кончики пальцев опускаются между ягодицами, касаясь его отверстия. — Сейчас ты сух, как пустыня, — заметил Шлатт, отрываясь от поцелуя. Квакити вздохнул, пытаясь заставить себя возбудиться. — Я знаю. Дай мне секунду, я доберусь туда. — Господи, я похоже облажался с этим, — Шлатт рассмеялся. — Это политика. Мы оба получаем от этого что-то, — Квакити пожал плечами, разрабатывая стратегию того, как заставить его тело справиться с тем, что происходило, — Дай мне свою руку? — попросил Квакити, протянув руку, Шлатт протянул ему свою. Баран наблюдал за тем, как Квакити повернул руку так, чтобы его запястье было поднято, затем он потер их феромонные железы вместе, нюхая воздух. Слегка вздрогнул, когда запах заполнил его нос. — Романтично, — Шлатт рассмеялся. — Всё дело в инстинктах, — сказал Квакити, поднося запястье барана к носу и делая медленный глубокий вдох. Эффект проявился быстро, его тело наконец отреагировало. Он тихонько промычал, позволяя себе поддаться теплу, растущему в животе. Шлатт подхватил это, снова начиная тереться бедрами о Квакити, его рот нашёл шею омеги, слегка покусывая гладкую кожу. Квакити вздохнул, прижимаясь к Шлатту, стараясь держать свой разум как можно более пустым, сосредоточившимся только на ощущении и пьянящем запахе феромонов. — Вот так, тыковка~ — промурлыкал Шлатт, его рука появилась на заднице Квакити. Не теряя времени, он вошёл первым пальцем, пока Квакити был скользким. Быстро разработал его. Ему явно не терпелось начать двигаться дальше. Один палец превратился в два, затем в три. К тому времени, когда Шлатт счёл его достаточно подготовленным, Квакити позволил себе блаженно погрузиться в инстинкт, его тело работало самостоятельно, реагируя на пальцы Шлатта. — Готов к моему члену, детка? — спросил Шлатт низким голосом. — Пожалуйста, — Квакити вздохнул, обхватывая ногами спину Шлатта, чтобы притянуть его ближе. — Хороший мальчик, — похвалил Шлатт, вытаскивая пальцы и вытирая пятно от естественной смазки об бедро Квакити. Затем он убрал свое запястье от лица омеги, чтобы выровняться, игнорируя то, как потеря заставила Квакити скулить. Шлатт начал медленно толкаться, не сводя глаз с места, где соприкасались их тела, наблюдая, как Квакити вбирает в себя длину. — Ты такой тугой, детка. Ты не соврал, когда сказал, что тебя давно не трахали. — Это не то, что я сказал. Я просто не был с альфами, — слегка закатил глаза Квакити. — Без разницы. Так ты спал с вялыми бетами? — И другими омегами. Я предпочитаю омег. — Чёрт возьми, это самая грустная вещь, что я когда-либо слышал, такая пустая трата потенциала. Ну ничего, я дам тебе жизнь, которую омега, такого высокого уровня как ты, заслуживаешь. — Ты можешь подождать, пока мы закончим, чтобы продолжить свои сексистские разглагольствования? — Квакити усмехнулся, закатив глаза. Он начинал неприятно приходить в себя, когда Шлатт был таким тихим и разговорчивым, если он хотел пройти через это, ему нужно было уметь отключаться, — Больше никаких разговоров, пожалуйста? Я так сильно хочу, чтобы ты меня трахнул, — он заскулил, сохраняя свой голос мягким и покорным, смотря на Шлатта широко раскрытыми глазами. В следующую секунду чувствуя себя немного самодовольным из-за того, что глаза Шлатта жадно потемнели. — Хорошо, сладкая слива, — пробормотал Шлатт, покачивая бедрами, — Я покажу тебе, почему ты заслуживаешь лучшего альфы, — пообещал Шлатт. После этого он хорошенько трахнул Квакити, начав медленно, но быстро набирая темп. До тех пор, пока он буквально не вдолбил Квакити в кровать. Парень скулил и задыхался при каждом движении, принимая всё, что ему давали. Пальцы отчаянно впились в плечи Шлатта в поисках опоры, ногти оставляли глубокие отпечатки на коже альфы. Квакити сейчас был удивительно пустым, в нём остался только инстинкт, поскольку всё остальное было омрачено удовольствием. Его глаза закрылись, позволяя ему забыть обо всём остальном. — Мой, — прорычал Шлатт рядом с его ухом, Квакити промычал в ответ, не находя слов. Он чувствовал, как узел Шлатта набухает, наполняя его всё больше и больше, заставляя его задыхаться, отчаянно нуждаясь в этом. Без предупреждения Кью вдруг почувствовал сильную боль в плече. Острые зубы впились в его кожу. Квакити закричал, громко и дико. Его переполнило инстинктивное удовольствие, его тело содрогнулось от этого. Это была самая сильная вещь, которую он когда-либо чувствовал, ощущение распространилось от укуса по всему телу. Он чувствовал, что его трясет, каждый его дюйм был разорван в клочья, а затем снова собран в новую странную форму. Он не осознавал, что кончил, пока Шлатт наконец не оторвал от него свой рот, всё ещё яростно трахая его. Теперь узел был полностью растянут, поэтому пока он не сможет вытащить себя, даже если бы захотел. Квакити же лежал неподвижно, вся его энергия ушла. Осознание того, что произошло, медленно доходило до его затуманенного мозга. Он был в браке, теперь ему не сбежать, всю оставшуюся жизнь он всегда будет принадлежать Шлатту. Волна ужаса пробежала по нему, когда он медленно отпустил Шлатта, прижал ладони к глазам, пытаясь заставить себя оставаться спокойным. Всё произошло так быстро, в одно мгновение его жизнь изменилась навсегда. Он продал себя какому-то мудаку альфе, которого он только что встретил, и всё это ради страны, в которую его даже пускать не хотели. Его тошнило. Спустя пару секунд Шлатт со стоном кончил в него, рухнув на Квакити, окутав их новым комбинированным ароматом. Даже это теперь изменилось, что-то такое небольшое и незначительное, как то, как он пах, навсегда было изменено Шлаттом. Первый всхлип вырвался из груди Квакити, несмотря на все его усилия сдержаться, слезы увлажнили его руки. — Чёрт… Ты плачешь? — спросил Шлатт, откидываясь назад, чтобы посмотреть на Квакити. Пока он был не в состоянии полностью слезть с него, их бедра всё еще были связаны узлом, — Не плачь, блядь, ты этого хотел. Ты — тот, кто пришел ко мне. — П-просто дай мне секунду, — Квакити захныкал, повернув голову в сторону, чтобы спрятать лицо в руках, его тело сотрясалось, пока он рыдал. — Боже, это худшее, что я когда-либо делал, — Шлатт вздохнул. Ожидая в неловком молчании, он наблюдал за страданиями своего нового партнёра. — … Могу я снова лечь…— спросил он через некоторое время, когда Квакити немного успокоился. Когда омега кивнул, Шлатт осторожно сманеврировал ими, чтобы они были по разные стороны, Шлатт позади Квакити, всё еще касаясь его как можно меньше. — Мне жаль, — тихо сказал Квакити после очередной долгой паузы. — Да… Всё в порядке, — пробормотал Шлатт, нерешительно приобнимая Квакити и полностью доводя объятия до конца только тогда, когда Квакити не отстранился, — Послушай, когда мы победим, мы первым делом снесём эту стену. Дрим не приблизится к нашей стране, — тихо пообещал Шлатт, явно пытаясь успокоить Квакити. Омега немного рассмеялся, невольно воспряв духом от его усилий. — Уилбуру это не понравится, — добавил Квакити, чувствуя, как Шлатт ухмыляется ему в затылок. — Мы будем править всем этим чёртовым миром, тыковка, я обещаю, — сказал Шлатт. Возможно, это был просто укус, затуманивший его разум, но в эту секунду Квакити не мог не поверить ему.