Как ломать игрушки

– Фу-у, убери от меня это, – Доносится из огромной толпы. Громкие звучные стоны мужчин, звучащие из телефона одного парня, заставили Лёшу обратить внимание. Ему не по себе, что это его друзья. – Эм.. Я пойду, мать попросила ей помочь с пакетами, – Губанов быстро удалился из некомфортной для него компании, придумав какую-то глупую отмазку. Придурки всё равно поверят. Лёша никогда не думал, что общается с гомофобами. Осознал он свою ориентацию года 2 назад, когда понял, что неравнодушен к своему старому однокласснику – Вове Семенюку. Светло-серые глаза, каштановые волосы, и аккуратно заправленная в чуть свободные синие шорты, белоснежная рубашка – всё это кажется обычным, но в голове Хесуса – это идеальный образ, идеального парня. Приятная, тёплая атмосфера помогла Губанову ненадолго отвлечься. Ранее, – надоедавший тусклый свет мерцающих фонарей, – сейчас стал чем-то убаюкивающим. Вот бы включить приятную музыку, но наушников, как на зло, в кармане не было. Парк, через который проходил брюнет, пустовал из-за позднего весеннего вечера. – Эй, Лёха, – Хес сразу узнал этот голос. То, чего как раз не хватало для того, чтобы полностью забыться. Вова легонько стучит по свободному рядом на скамье месту, намекая на совместное времяпрепровождение. Не заставляя ждать, Алексей охотно направляется к другу. Губанов не был удивлён позднему визиту в парк Семенюка. Он редко тусуется в огромных компаниях, да и единственным другом был Алёша. Жаль, что дружит только он один. Владимир выглядит как всегда; приятный запах овсяного печенья; аккуратно уложенные на две стороны волосы и идеально выглаженная футболка. Братишкин всегда старался быть идеальным. Многие считают, что он гей, но Алексей думает иначе. – Вижу по глазёнкам, тебе понравилось, – Вова лыбу тянет. Иногда всплывали мысли, что именно из-за неё Лёша одноклассника полюбил. До него не доходит основная мысль в речи, сказанной Семенюком, – Купил духи. Дорогие пиздец, зато запах приятный. – Это точно. Мой любимый сорт печенья, кстати, – Во время разговора за каждым движением Братишкина наблюдает, пока тот эмоционально что-то рассказывает. Тонкие изящные руки перебирают затянутый на шее галстук, а приятного цвета глаза резво перемещаются в разные стороны. Лёша рад слушать глупые истории лучшего друга часами. Некоторые из них он слышит в десятый раз, но всё равно реагирует на них искренне. Вот сейчас он слушает в очередной раз рассказ о том, как Вова агрился на Некоглая недавно из-за его глупых оправданий. – Ну как можно придумать, блять, что это всё специально? Будто ему кто-то поверит, – Когда он злится, тёмные густые брови Семенюка медленно вниз опускаются, глаза щурятся, а губы закусывает. Теперь ясно, почему они такие обветренные. Откинулся Вова на спинку, задрав голову, – О.. Резко вспомнил. А помнишь, как мы в школе спалились, когда фоткали ответы на контрошу? – М-да-а... Шуму тогда училка подняла. Ну сфоткали, и что. – Нас ведь геями считают, ха-ха... Будто встречаемся, все дела, – На это Лёша ничего не ответил. Лишь ухмыльнулся, – А вот представляешь, если бы я или ты были тёлками, ты бы, например, встречался со мной? – Что? Ну, скорее всего, – Паузу небольшую между друг другом держат. Хес голову на друга поворачивает, глядит прямо в глаза, – А ты? – Да. Тебя любой гей полюбит, не то что девушка, – Опять нервный смешок, только от Вовы теперь, – Да и кто знает, может я тебя уже люблю. До Лёши опять туго доходят слова, сказанные Семенюком. Он сейчас резко завёл тему о геях, и возможно намекает на возможную взаимность? Просидели после слов Братишкина недолго. Разошлись, да и с того момента Семенюк не писал ему, а в школе игнорировал. Такой резкий поворот событий не был ожидаем. Но на воостановление контакта времени не было. Экзамены, выпускной и хороший аттестат в приоритете. Даже на последнем звонке ребята ни слова друг другу не проронили. Лёша чувствовал, как в его затылке скоро дыра просверлится от взгляда Вовы, но когда тот поворачивался, Братишкин взгляд на другого человека перебрасывает, а у самого уши краснеют. Его глупое поведение никак не объяснить, но и сделать тоже, получается, нечего.