Maladaptive Daydreaming

Вот мы и добрались до самого опасного участника. Наш первый секс был моей единственной затяжной фантазией, в которую я почти поверил. Это произошло, когда триггеры ещё были бесконтрольны. Выход из этого мира сопровождался сильным опустошением и почти довёл меня до депрессии. С тех пор, мой мозг никогда больше не позволял себе создавать что-то новое и погружения с Чаном довольно быстро прерываются. Это был мир, в котором бы я остался. Именно поэтому с ним приходится контролировать себя больше всего, ограничивая любые эмоции. До сих пор помню следы на теле, которые я оставил на себе, очнувшись от грёз. Тогда мне казалось, что Чан овладел не только моим телом, но и остатками благоразумия. Я потерялся во времени, запутался в чувствах, позволил ослабить бдительность. Все начиналось так типично. Он поцеловал меня и сильными руками подсадил на большой комод, стоящий в коридоре. Сжимая мою рубашку пальцами, Чан вытянул ее из-под моих брюк и шагающими движениями забрался под неё. Я помог снять ему футболку и, продолжая страстный поцелуй, он разорвал все пуговицы с моей невинной рубашки. Кстати, Сынмин не единственный, чей голос я четко слышал в своих погружениях. Тогда Банчан простонал мое имя, после чего мы начали быстро надрачивать друг другу. Если в фантазиях с другими мемберами я продолжал с того, на чем закончил или менял сюжет на новый, то секс с лидером был единственным завершенным за один раз погружением длительностью более четырёх часов. Никогда не считал себя настолько опытным или развратным, но я создал мир, в котором испытал бесценные эмоции от огромного разнообразия поз, нежности прелюдий и количества заходов. Мне целовали руки, шептали приятные слова, шлепали, гладили, сжимали, ласкали языком. Я был готов стать поглощенным. Остаться в плену. В фантазиях организм не истощается и потому все продолжается до тех пор, пока ты сам этого желаешь. А я желал сделать ему также хорошо, как и он мне, поэтому впервые представил его член в своей ротовой полости. Сменяя улыбку стонами, он показывал мне все свои чувствительные места. Забывшись в эмоциональном порыве, я вдруг осознал, что мне нельзя к нему привязываться. Если это недосягаемая мечта станет впереди всего остального, то я потеряю слишком много. Сладость сменилась горечью, но ситуация не заставила меня отказаться от навязчивых мыслей, ведь в какой-то степени они помогают мне. Хотя, очевидным стало то, что необходимо было внести небольшие поправки. Тогда были придуманы всего два правила для погружений - не думать о большем, если фантазия воплощается; и ставить таймер, чтобы сократить время нахождения в ней. Сейчас становится понятно, что даже если правила были придуманы в момент невозврата, даже если я уже что-то к нему чувствую… Нужно сопротивляться. Всеми силами. Утопия навсегда останется лишь вымышленным миром, о котором никто никогда не узнает.