Моя любовь по имени "ненависть"

Холодный осенний ветер бьёт в лицо, дыхание было сбито, а сердце колотилось так, словно он пробежал целый марафон. Торопливыми шагами, Артур направляется к месту встречи, попутно раскидывая пожелтевшие листья, лежащие на асфальте, то и делал, что постоянно поглядывал на время, бормотав себе под нос одну и ту же фразу: — Боже, я опоздал! Подходя всё ближе и ближе к кафе, волнение Ветринского всё больше нарастало. Разговор, что предстоял ему, видимо и вправду был важный, иначе Ричард не попросил бы в срочном порядке встретиться. Открывая дверь кофейни, Артур ищет глазами нужный столик. Среди битком заполненных мест, в конце кофейни был одинокий брюнет, сидящий за двухместным столиком. Направившись туда, по лицу сразу невольно расплылась улыбка. Слишком давно они не виделись, хотелось бы узнать, как дела и где всё это время пропадал его друг. — Мистер Нечитайло, у вас не занято? — шутливо произносит Артур, отодвигая задвинутый стул напротив. — Присаживайся. — Отчеканивает Ричард, окинув взглядом друга. — Закажем чего? — спросил, кивнув легонько головой в сторону рядом лежащего меню. — Как хочешь, я уже взял кофе. — приподняв аккуратно тонкими пальцами чашку за ручку, отпивает напиток. — О, тогда перекушу позже, — возвращая меню на край стола, Ветринский откидывается на спинку стула и наконец интересуется, не стирая с лица улыбки. — так зачем ты меня звал? Лицо Ричарда становится мрачнее обычного, несколько секунд нарастающего волнения и давящей тишины... — Моника беременна. — без всех ненужных прелюдий, холодно буквально выплёвывает фразу, снова отпивая немного кофе из кружки. Улыбка спадает с лица, брови расслабляются, а взгляд растерянно проносится по лицу Нечитайло, будто пытаясь уловить в его безэмоциональной физиономии малейший намёк на розыгрыш. — ...Ч-чего? — Выдавливает из себя Артур. — Второй месяц. Я сам недавно узнал. — Это шутка? — Наивно спрашивает, всё ещё не веря сказанным словам. — Я так часто шучу? — Более раздраженно цедит Ричард. — Я... Аэ, Ричард, это... Боже мой... Как?! — Тебе рассказать откуда дети берутся? — Прекрати язвить, Рич! Ты вообще понимаешь всю серьёзность? Это же... Огромная ответственность! Что ты вообще собираешься делать? — С моими и её-то родителями у нас будто есть выбор. Моника родит, мы поженимся. — Каждое слово всё больше и больше ломало Артура изнутри. Кажется вот-вот и он рухнет, словно башня в Jenga — Да какого чёрта ты так спокойно об этом говоришь? — Я пока не пришел к единому решению, какие эмоции показывать. — Не пришёл к единому решению о своих чувствах? — Не подумав ляпнул Артур, резко поднявшись со стула. — Артур, успокойся и сядь. — Холодно цедит Ричард. Тон Нечитайло тут же отрезвляет, словно ведро холодной воды в лицо. Поймав косые взгляды заполненного кафе, Ветринский возвращается на место так же быстро, как встал. — Прости, пожалуйста, — пробормотал, делая глубокий вдох. — так и ч... поч... Кхм, почему ты решил рассказать это мне? — Ты можно сказать первый кто узнал про это, не считая Моники и меня. — Какая честь. — цедит Артур. — Прекращай это, — отчеканивает Ричард. — Я сказал, что хотел, теперь твоя очередь. — Аэ, чего...? — Артур, — от тона, которым Нечитайло произносит его имя, мурашки по телу. — ты прекрасно понимаешь, что я за человек... И я знаю, что... — Рич, я не понимаю к чему ты ведёшь... — настороженно и тихо говорит Артур. — Вставай, — отчеканивает, поднимаясь из-за стола, а друг тут же за ним. — Официант, прошу прощения, можно счёт? — оборачиваясь к рядом стоящей девушке, спрашивает Ричард. — Конечно, минутку! *** — Что происходит, Рич? — ускоряя шаг, спрашивает Артур, наконец догоняя парня. Не получив ответа, он молча продолжает идти за ним, осматриваясь по сторонам, запоминая дорогу. Мало ли что. Проходя мимо различных кафе, они наконец останавливаются и только сейчас Ветринский замечает Неву, что подсвечивалась последними лучами заката. Выглядело словно киношная картинка из какой-нибудь мелодрамы... И эта мысль заставила насторожиться, а сердце биться сильнее. Всё ещё мало что понимающий Артур, оглядывался по сторонам, замечая всё больше тёплой и в какой-то мере романтической атмосферы. Когда тишина ему надоела, он тихо пробубнил: — Я всё ещё мало чего понимаю... — Ты меня любишь? Резкий вопрос словно проходит насквозь. Заставляет замереть, задержать дыхание, кажется его начало немного трясти. Секрет, что Ветринский так долго скрывал от друга, вдруг всплыл на поверхность, заставляя чувствовать себя безоружным. Через несколько десяток секунд в голову Артура приходит единственная здравая мысль, которую он тут же озвучивает: — Аэ, как друга, то конечно! — Артур. — Я тебе очень доверяю, во-о-от и друг ты замечательный. Конечно я тебя люблю! — Артур, прекрати. Ты прекрасно понимаешь о чём я. — начиная раздражаться, процедил Ричард. — Ричард, к чему всё это? — Ответь мне честно и не в дружеском плане. — Сам знаешь. — Прошу, произнеси это вслух. — сохраняя привычное спокойствие, просит Нечитайло. — Да это неправильно, Ричард! У тебя теперь будет семья и ребёнок, жена, а твои родители просто закопают нас обоих, если узнают об этом разговоре! А я... Боже, просто не хочу рушить тебе жизнь. — выдавливал из себя фразы Артур, когда глаза заслезились, а поперёк горла встал ком, перекрывая воздух. — Извини, подойди ко мне, пожалуйста, — несильно раскинув руки проговорил, как к нему тут же бросились, заключая в объятия. — послушай сейчас меня. Очень внимательно. Спасибо, Артур. Спасибо, что появился в моей жизни. Спасибо, что был всегда рядом. С тобой ... Я впервые почувствовал что-то, — аккуратно поглаживая Ветринского по спине, Нечитайло продолжил. — Извини за откровения. Я пойму, если ты захочешь сейчас развернуться и уйти, пойму, если дашь мне пощёчину и скажешь, что я полнейший мудак... И пойму даже если ты решишь остаться. Другими словами, к чёрту не сдалась мне ни Моника, ни ребёнок, ни наказы родителей. Думаешь это неправильно? — несколько секунд молчания и он добавляет, более раздражённо, более грубо. — Заставлять любить того, кого не хочется видеть — это неправильно. А то что представляем из себя мы... Абсолютно точно правильно и нормально. — Я... Рич... — начав отстраняться, вытирая ладонью подступившие слёзы, пытался связать слова Артур, как его притянули обратно. — Постой так ещё минуту. Прошу. Солнце полностью скрывается за горизонтом, а ветер кажется затихает. Люди начинают потихоньку собираться, дабы прийти вовремя и посмотреть на вечную классику. Разводные мосты Петербурга на Неве. — Останемся тоже? — наклоняясь к уху Нечитайло, тихо спрашивает Ветринский. — Давай. *** Сильнее сжимая в руке ледяную ладонь Ричарда, Артур ёжился от холодного ветра, кутаясь в зимнюю куртку. Тем временем Ричард шёл в чёрном пальто нараспашку, без шарфа, так и не проронив ни слова. Ещё после нескольких жалких попыток Ветринского согреться, он слышит тяжелый вздох: — Давай дам перчатки. — Зачем? — Потому что тебе холодно. Если хочешь, то могу отдать пальто. — начав снимать одежду, его быстро одёргивают. — Дурак, не надо! Не понимаю как ты вообще ещё не заледенел… — заметив, что парень не то чтобы торопится обратно надевать пальто, Артур воскликнул. — Ричард, немедленно оденься, на улице минус три! — Тогда держи перчатки. — Спокойно ответил парень, достав из глубоких карманов одну пару чёрных шерстяных перчаток. — Спасибо… А у тебя же руки замёрзнут! — У тебя руки буквально горячие. Поверь, при всём желании не замёрзну. — слегка приподняв уголки губ, успокоил его Ричард. — Ну хорошо, — наконец выдохнул с облегчением Артур. — как будешь день рождение праздновать? — Вообще не хотел. Семнадцать лет… Не такой уж и праздник. — Да ну Рич, у тебя такая красивая дата! Девятое число девятого месяца… круто же! О, и у меня двенадцатого числа двенадцатого месяца! — Родственные души прям. *** Наше время Стеклянную кружку с двойным дном и налитым в неё горячего чая ставят на стол. Ближе пододвигают недавно купленный вафельный торт. Рыжая садится напротив, помешивая ложкой горячий напиток в чашке. — Мон? Всё в порядке? Фраза тут же вытаскивает женщину из мыслей и та фокусирует своё внимание на происходящем. — Да, извини. — Пей чай, а то он остынет! — усмехается Джорджия, отпивая кофе из кружки. — Спасибо. — Рада, что мы встретились. Погоди, таблетку сейчас найду, — поймав непонимающий взгляд Моники, Джия добавила. — у тебя разве не болела голова? — Точно, забыла. Я уже не так молода, как раньше. — слабо хмыкает Нечитайло. — Но все так же прекра-а-асна, — хитро улыбается Джорджия, уходя в ванную. — Ай, льстива, но сука, как хороша. — бормочет Моника, отпивая горячего чая. — Как дела в общем? — Стабильность. Подонок опять приводит каких-то парней домой. — Ну-ну, молодость. Не должен же он, как я, в свои семнадцать серьёзные отношения заводить? — В семнадцать ты же встречалась со мной. — И я о том же, родная. *** Дует холодный ветер, тишина и давящая напряженная атмосфера рядом стоящих могильных плит. Тяжело вздохнув, юноша поднимается с корточек, не отводя взгляда от надгробия и с чёрно-белой фотографии мужчины, что пустым взглядом смотрел словно сквозь душу. Не то чтобы при жизни он любил фотографироваться. Единственное нормальное фото. Ниже крупными белыми буквами подписано: «Нечитайло Ричард Валерианович». А ниже даты: «09.09.1987 — 10.09.2015». Самоубийц так не хоронят, но это была ложь во благо. Последнее чего тогда хотела Моника, так это того, чтобы у Ричарда была безымянная могила. — Странные места эти кладбища, пап, — тихо проговаривает Вару. — интересно, что нужно было этому блондину? Какая-то твоя вещь… мать по-любому знает что. Аргх, теперь понимаю почему ты покончил с собой. С ней легче сдохнуть. Ладно, Моника всегда говорила эту известную фразу: «О мертвых либо хорошо, либо никак». Я пойду, надеюсь, что встретимся нескоро. Совсем нескоро… — ещё несколько секунд молчания, окинув последний раз взглядом могилу отца, Вару начинает уходить, как вдруг раздаётся телефонный звонок. — Крис? Да, привет. Я уже иду! Да-да, хорошо, скажи начальнику, что я через час буду на работе. Угу, спасибо. — не отрывая глаз от экрана мобильника, Нечитайло не замечает мужчину впереди. — Ой, Вару, здравствуй! — знакомый голос заставляет поднять голову и Вару видит, как раз того блондина, о котором недавно вспоминал. — О, здравствуйте, … Э-э-э… — Артур. Можно просто Артур. — доброжелательно улыбается блондин, как позади слышится голос. — Хэй, ну ты гд… О, это кто ещё такой? — Стас, это Вару, он сын Моники, про которую я тебе рассказывал. — лицо незнакомого мужчины тут же становится более хмурым. — Да уж, не очень-то много хорошего Вы видимо говорили о моей мамаше. — усмехнулся Вару, заметив изменения в лице этого «Стаса». — … — кинув беглый взгляд в сторону мужчины, Артур опешил. — Нет, нет, Вару, Вы… Аргх. — Давайте лучше на ты? — Хорошо. — Ты к отцу? — Да, да. На его день рождения не смог попасть, по работе ездил. — Мм, а кем работаешь? — Ох, я переводчик! Кстати, однажды я… — Артур! — восклицает неизвестный для Вару мужчина. — Давай быстрее, мне, блять, не в кайф на кладбище стоять. — Прости, милый. Мы почти закончили, — переводя внимание на младшего, Артур спрашивает. — Ты-то зачем тут? — Могилу отца впервые решил навестить. — Мгм, — заметив раздражённый взгляд партнёра, Ветринский опешил. — ладно, малыш, я пойду. — кивнув в ответ, Вару поспешно направился к выходу. — Стас, не подождёшь меня в машине? Я хочу побыть один. — Хорошо, Арти, только побыстрей! — Конечно. — смазано поцеловав партнёра в щёку, Ветринский двинулся по знакомым дорожкам. Выученная вытоптанная тропа и окружающие его могильные плиты самых разных людей. Детей, подростков, взрослых и пожилых. Но мурашки вызвала лишь одна могила. — Привет, Рич, — присев на корточки, вполголоса сказал мужчина. — прости, что не пришёл на день рождения, — поправляет искусственные цветы. — прямо как в тот день… — глаза снова начинают слезиться, а с уст срывается смешок. — Уж думал, они у меня израсходовались. Что-то я стал слишком эмоциональным, беру пример с тебя, — слабый смех и едва шевеля губами Артур произносит. — С прошедшим, Ричард.