Реакции BTS

— Подожди! Твои руки снова дрожат. Твой голос снова срывается. Ты поднимаешь глаза, полные слез на него. На того, которого не можешь отпустить уже какой год. Твой бывший. Кай тут же брезгливо выдергивает свою руку из твоей хватки, заставляя твое сердце сжаться. — Не трогай меня, шлюха. Оставь меня в покое! Ты растерянно бегаешь глазами по его лицу. Оно такое родное. Так хочется коснуться его. — Но... Я люблю тебя... Парень злобно ухмыляется. Грубо хватает твой подбородок и больно сжимает. Однако ты не вырываешься. Тебе было приятно, что он тебя просто касается. — Ты такая слабая, Т/И. — его лицо меняется. Становятся непроницательным. Полным ненависти. — Никогда человек не вызывал во мне столько омерзения. И резко отпускает, толкая, заставляя тебя качнутся назад. Ты еле слышно выдыхаешь, размыкаешь губы, чтобы что-то сказать, но ничего не говоришь, как немая рыба. Слезы намереваются стечь по щекам. Ты никак не реагируешь на это. Ты привыкла что рядом с ним у тебя нет никакой гордости. Поэтому ты без слов валишься к его ногам, успев схватить того за штанину, пока тот не ушел. — П-прошу, милый... Я... Буду кем угодно для тебя, просто скажи что мне делать и... Я буду делать все, как скажешь. — Что ты делаешь, дура?! Кай встряхивает ногой, пнув тебя по лицу, от чего ты отлетаешь назад, в шоке схватившись за нос, из которого побежала маленькая струйка крови. Парень оглядывается, надеясь, что твоей выходки не увидел никто из прохожих. — Не смей идти за мной. — он одним движением поднимает тебя на ноги, пока ты чувствуешь, как кровь размазывается по всему лицу. — Иначе я убью тебя. И он оставляет тебя. Уходит куда-то вперед, пока ты тупишь взгляд в одной точке, размышляя о случившемся. Соленая жидкость неприятно щипет глаза. Ты не обращаешь внимание и оседаешь на землю, не в силах держать равновесие на ватных ногах. Снова он тебя оставил. Снова разбил тебе сердце. Ты снова чувствуешь себя виноватой и коришь за это. Снова боль в груди, как в первый раз. Снова одна. Вообще-то, не совсем. Чонгук наблюдал за этой картиной почти двадцать минут, спокойно рассиживая на скамейке, и только сейчас встает с нее и начинает неторопливо шагать к тебе, засунув руки в карманы. Он бы мог подойти раньше, если бы имел право. Последний раз, когда Чонгук подошел во время вашей перепалки, было четыре года назад. Чон тогда так разозлился, что хорошенько избил твоего бывшего до полусмерти, когда он назвал тебя псиной, помешавшейся на своем «хозяине», и что таких сучек как ты, владельцы усыпляют без очереди. Не передать, как зол был Гук тогда. И как сильно ты кричала на Чона, когда он избил Кая. Как вопила что ненавидишь его, что убьешь своими руками. После этого Чонгук полтора года снова добивался твоего полного доверия. И вот уже какой год просто наблюдает со стороны всегда, когда ты снова видишься с бывшим. Как к тебе обращаются словно к животному, растаптывают твое сердце и душу и безнаказанно уходят. А потом Гук поднимает тебя с колен, собирает и склеивает остатки твоего сердца, насколько это возможно. К этому Чонгук никогда не привыкнет. Остается спокойным снаружи, пока всплеск боли, гнева и сожалений правит внутри. — Так и будешь сидеть? Чонгук останавливается рядом с тобой. Ты замечаешь мощную обувь рядом, однако не реагируешь на это. Продолжаешь сидеть на грязной земле, склонив голову, словно марионетка, веревочки которой отрезал кукловод. Парень поджимает губы, стараясь унять ком в горле. Его боль умножается раз в десять, когда испытываешь ее ты. Чонгук выдыхает, собирая с земли остатки своего спокойствия. Ты должна видеть перед собой пример того, на кого должна ровняться. Кто всегда спокоен. Чтобы ты могла повторять. Если нужно, Чонгук готов стать для тебя идолом. — Если ты слабая, то я балерина, Т/И. — тихо басит Гук, продолжая смотреть на тебя сверху вниз. — Ты жалкая. Но не слабая. Ты слышишь его слова, но не в силах ответить. Чувствуешь как Чонгук, под взгляды окружающих людей, садиться рядом с тобой на асфальт, кинув в тебя платок. — Я не считаю это плохим. — проговаривает Гук, оперевшись спиной о твою спину. — Помни, я буду любить тебя любую. — почти шепчет Чонгук. И выдохнув, повторяет заученные фразы, больше похожие на клятву, которые говорит всегда после твоей встречи с Каем: — Продолжай жить ради моей к тебе любви. Думай о том, что я готов терпеть эти унижения так же как и ты. Вставай и высвобождайся от чувства одиночества. Я буду разделять твою судьбу до конца твоих дней. Чонгук поворачивает голову, краем глаза замечая, как ты медленно начинаешь поднимать голову. Ты касаешься затылком головы Чонгука, глядя в небо. — Благослови дьявол твоё терпение, Чонгук. — как всегда отвечаешь ты, посмеиваясь и прикладывая платок друга к носу. — Ты ненормальный. Чонгук усмехается, опускает голову и резко поднимает ее, тем самым бьет тебя по голове. Ты болезненно шипишь и касаешься затылка. — Не думаю что тебе судить, Т/И. Просто молчи. Я очень зол прямо сейчас. Ты хмыкаешь. — Понимаю как ты относишься к этому, но только попробуй сорваться на Кае. Я закопаю тебя, Чон Чонгук. Ты прекрасно знаешь что помешана на всем, что касается твоего бывшего. Да и Чонгук об этом осведомлен не хуже. Поэтому ему остается только выдохнуть обреченное: — Да, я знаю. И не буду. Хотя он этого заслуживает. — Согласна. Вы молчите почти десять минут, погруженные в свои мысли. — Чонгук, как госпожа Чон? Когда смысл слов доходит до парня, он чуть вздрагивает. Мама-человек, что научил Гука любить. Что поддерживает его моральное состояние одной своей улыбкой. Что любит его настолько, что делает вид, мол, она не чувствует как раковая опухоль выжигает все органы внутри. От мамы Чонгук и научился любить. — Врачи говорят что все обойдется. Ты задумчиво переводишь взгляд на Гука. Но тот беззаботно сидит рядом, не передавая никаких эмоций.

***

Вы-две поломанные души, которым никогда не суждено соединиться. Вы исцеляете друг друга, будете держаться вместе всю жизнь. Однако стекло не склеишь без трещин. Без напоминаний о том, как пал в бездну отчаянья. Не замаскируешь и не скомпенсируешь никем и ничем душевные раны, что омывают сердце кровью до сих пор, кроме как при помощи мучительной, но той самой родной болью. Темное небо в февральский день по-особенному таинственно и красиво. Не очень морозная погода, на первый взгляд, совершенно ничего не предвещает. Чонгук делает еще несколько больших глотков, почти не щурится. После двух бутылок горечь жгучего виски уже не так противна. Гук даже находит в этом что-то вкусное и уникальное. Кстати, Чонгук ненавидит алкоголь. Ты сидишь на полу квартиры Чонгука, наблюдая за ним, что стоял в одной футболке и джинсах на балконе. Его темные волосы уже практически скрываются за белым снегом. Чуть усмехаешься и подаешь голос. — Когда это мы поменялись местами, а? Когда стала слушать как ты ноешь, а я это терпеть, а не наоборот, Чонгук? Парень допивает бутылку и вслед за прошлой, с силой кидает ее рядом с собой и та разбивается, да так, что несколько осколков долетают до тебя. Снежинки свободно развивались по воздуху, желая не касаться земли еще немного. Они словно догадывались, что коснувшись ее, их ждет неминуемая смерть. Хоронили маму Чонгука.