Реакции BTS

Твои глаза бегают по воздуху. Ты очаровано смотришь по сторонам, иногда теряя бабочку из виду. Ты только смотришь. Не пытаешься поймать. Сидишь на зеленой траве, наблюдая как вокруг тебя летает ярко-желтое насекомое. Сердце замирает от восторга. На твоих губах мягкая улыбка. Иногда ты хочешь также как бабочка улететь отсюда как можно дальше, очаровывая всех вокруг одним своим присутствием. Ты чуть охаешь от страха и отползаешь назад, когда бабочка начинает лететь на тебя. Зажмуриваешься, чувствуя характерную щекотку на носу. Сердце наполняется беспокойством до тех пор, пока ты не слышишь чей-то заливистый лучистый смех. Не открывая глаз чувствуешь, что кто-то садиться на траву рядом с тобой. — Не бойся. Это всего лишь бабочка. Открываешь глаза и видишь перед собой крылья бабочки, которая удобно разместилась у тебя на носу. Вид насекомого с такой близи немного пугает, от чего твои брови принимают беспокойную форму домиком. Твой спутник замечает это и совсем невесомо касается твоего носа, поддевая бабочку пальцем. Ты принимаешь прежнее положение и чуть выдыхаешь, благодарно глядя на Чимина, что сидит напротив тебя. Пак разглядывает насекомое и взмахивает рукой, та медленно улетает. Ты смотришь ей вслед, восхищённо открыв рот. — Я же просил. Не отходи от отряда далеко. — слышишь ты рядом. Переводишь взгляд на вожатого. Тот не отсчитывал тебя. На его устах как и обычно играла легкая улыбка, но ты все равно виновато опустила глаза. — Простите, просто... — ты глянула наверх, куда и улетела бабочка. — Это Желтушка Алфераки. Чимин непонимающе наклонил голову в бок. Ты поспешила объясниться. — Э-Эта бабочка очень редкая. Особенно в Корее... Нам повезло ее встретить. Чимин глянул вслед бабочке. Ты нервно теребила в руках травинки. Поджала губы, решаясь что-то сказать. — Я в детстве жила с бабушкой... И большую часть времени сидела дома... Телефона у меня не было, поэтому я много читала в библиотеке дедушки. В молодости он занимался ботаникой. Пак внимательно рассматривал твои темные волосы, что так ярко сверкали на свету. Ты прикрывала ими свое красное лицо, он был уверен. Чимин не видел твоих глаз, но знал, что они беспокойно бегают по земле, придумывая, как прервать эту тишину. Управляемый желанием в полной мере увидеть тебя, рука Чимина взмыла в воздух и едва ощутимо коснулась твоих волос и аккуратно заправила пряди за ухо. Он словно боялся, что случайно сломает тебя, словно ты хрустальная, поэтому делал это медленно, так, чтобы ты не испуганно отшатнулась. Ты даже не подозревала, что для него ты была той самой бабочкой, крылья которой он так отчаянно старался распутать из паутины. Поднимаешь растерянные глаза на Пака. Твои щеки, и так горящие, на глазах становятся краснее. Ты не испугалась, вовсе нет. Просто не знаешь, что ответить на это. А Чимин смотрит так заботливо, что это немного даже раздражает. «Почему он так добр ко мне? Этому же должна быть причина...» Сгибаешь ноги в коленях, от чего рука Чимина отстраняется, и зарываешься лицом в колени, как ты делаешь рядом с Чимином уж чересчур часто. — Я больше не уйду далеко от отряда... — шепчешь ты неразборчиво, на что слышишь добрый смешок. С тех событий на пляже прошло уже несколько дней. Они почти ничем не отличались друг от друга для тебя, потому что из-за травм, полученных в первый же день на конкурсе, ты не участвовала в деятельности лагеря. Да и Чимин был благосклонен, поэтому не принуждал тебя к этому. Ты была благодарна, хоть иногда тебя и тяготило то, что иногда вожатый заставлял тебя есть чуть ли не насильно. Не то, чтобы ты совсем не ела, просто привыкла есть по маленькими порциями на протяжении всего дня. Пак пытался тебя понять, но перестал это делать, когда развязав тебе руки в один день, ты съела всего три яблока и пару шоколадных батончиков за все сутки. — Конечно сил нет, откуда им взяться из пустоты? — гудел Пак под боком, тыкая в тебя ложкой с кашей. Ты старалась угодить вожатому, так как была благодарна за его заботу и терпение в твою сторону. Но чего у тебя не отнять-так это кошмаров. По этой причине ты вскакиваешь с кровати, слыша лишь бешено бьющееся сердце. Ты глубоко дышишь, хватаешься за пижамную футболку, оттягивая ее, словно это поможет вдохнуть полной грудью. Глаза по пять копеек, дышишь через рот... Как ты ненавидишь это чувство нарастающей паники. Сглатываешь и прикрываешь глаза, обессиленно падая в кровать. Как же надоело... Этот кошмар сниться практически каждый день. Не то, чтобы он жуткий, нет. Но это то, из-за чего ты впадаешь в жуткую панику. В реальной жизни ты бы никогда не хотела повторить это. Чем больше ты думаешь об этом, тем хуже становится, поэтому ты решаешь прогуляться. Конечно, вожатый не обрадуется, если узнает. Но кто сказал, что он узнает? Накинув на плечи бомбер, переобувшись в потёртые старые конверсы, ты покидаешь детский корпус, прикрыв скрипучую дверь. — Вот же ш карты в руки, так и знал. Ты подпрыгиваешь, вовремя зажав рот рукой. Сжавшись в комочек и зажмурив глаза от страха, ты замерла на пару мгновений, пока смысл сказанный слов и голос не дошли до тебя. Ты возмущенно выпрямилась и скорчила недовольную рожу. — Это... Это вы!..Ох, святой гроб... Ты оперлась о косяк рядом, прикрыв глаза и стараясь унять сердце. Чимин стоял рядом с тобой. Руки в карманах, на губах улыбочка, голова наклонена чуть вбок. Чимин вежливо подождал, пока твой небольшой приступ паники прекратиться. — Вы меня напугали... — выпрямилась ты и неловко посмотрела вбок. Все же, ты попалась. — Лучше уж так, чем я бы обнаружил твое отсутствие в два часа ночи. Голос Пака был недовольным, хоть он и сохранял спокойный вид. — Поверь мне, я бы самостоятельно отправился на гильотину, если б такое случилось. — Я понимаю, что снова поступаю неправильно! — вдруг осмелела ты и сложила руки на груди, так же глядя на Чимина. — К вашему сведению, я не маленький ребенок. Чимин прищурился. — Тогда почему ты заставляешь меня бегать за тобой, как за девочкой-подростком? Т/И, если хочешь, чтобы я перестал смотреть за тобой, то слов мало. Ты состроила недовольное лицо, продолжая смотреть на вожатого. — Хоть я и ваш пионер, я имею право прогуляться по территории лагеря, разве нет? — Имеешь. Днем и с разрешением вожатого. Ночью все пионеры обязаны быть в корпусе. Это правила, которые устанавливал не я. Пойми. — Почему же вы не исполняете все свои обязанности? — Поясни. — В первый день в лагере вы, вроде как, беседовали со мной в три часа ночи. Почему же вы не отправили меня в корпус и проболтали со мной еще два часа? Не уж то вы плохой вожатый? Чимин секунд пять помолчал, потом усмехнулся, оглядывая тебя с ног до головы. В последнее время ты значительно окрепла рядом с ним. Позволяешь себе куда больше, чем раньше. Будь здесь посторонний, любой другой человек, ты бы стушевалась и самостоятельно бы скрылась за дверью детского корпуса. Пак, хитро улыбнувшись, наклонился чуть ближе к тебе, чтобы быть с тобой на одном уровне. Совсем немного, ты была довольно высокая. По сравнению с ним, твой рост был около ста семидесяти сантиметров. Чимин заглянул в твои темные глаза, что ты уже не скрывала за волосами, и словно испытывая тебя, глядел в них еще секунд двадцать. Не видя с твоей стороны никакой реакции, вожатый усмехнулся себе под нос, прежде чем вернуться в прежнее положение. — Ты дерзишь мне? Ты, вдруг, словив себя на мысли, что сейчас произошло, смущенно отвела взгляд под ноги, чувствуя румянец на щеках. Пак заметил знакомые неловкие движения с твоей стороны и улыбнулся. Как ты переминаешься с ноги на ногу, опускаешь голову вниз, делая вид, что разглядываешь свои руки, прячешь горящие щеки за волосами. — Я рад, что ты доверяешь мне. — доносится до твоего уха совсем близко, настолько, что ощущаешь его дыхание. Ты тут же поднимаешь голову, но видишь, как Чимин уже куда-то уходит. — Пошли. — Ч-что? — ты была уверена, тебя отправят в кровать. — Если ты и решила прогуляться, то уж лучше сделай это со мной. Вы пришли на к той самой беседке. На этот раз Чимин сел рядом с ней, опираясь о нее спиной. Ты, наблюдая за этим, зашла в беседку. Недолго думая, залезла на одну из скамеек со сторону Чимина, видя его макушку сверху. Проследив за взглядом Чимина, ты посмотрела на небо, усыпанное звездами. Возникло дежавю. — Господин Пак- — Когда мы наедине, называй меня по имени. Ты захлопала глазами. Щеки снова стал щипать румянец. Ты поджала губы. «По имени называют только людей младше тебя или... Д-друзей?» — Я не могу... — Почему? Я же разрешил. Мягкий голос вторгался в твое сознание. У тебя в голове был полный балаган. Почему этот парень так добродушен? Почему помогает? Почему так добр к тебе? Ты же ничего не сделала ему в ответ... — Вы мой вожатый... К тому же, намного старше меня... — Ты за кого меня принимаешь? — послышался снизу недовольный голос. Чимин задрал голову, тем самым одарив тебя не самым счастливым взглядом. — Я для тебя старик? — Ч-что? Нет! Конечно нет. — Тогда в чем причина? Ты замолчала. Сама не до конца осознавала, почему противишься той мысли, что Чимин не сильно старше тебя, что вы бы могли найти общий язык и общаться на «ты». — Сколько тебе лет? — спросил тебя Чимин, вытаскивая из мыслей. — Восемнадцать... — Мне двадцать два. Ты удивленно глянула на Чимина. Почему-то, ты думала что ему больше, хотя он выглядит очень молодо. Слегка сконфуженная, ты замолчала. Чимин тоже ничего не говорил, точнее, ждал, пока ты на это что-то ответишь. — Ты ведь не можешь нормально спать из-за кошмаров? Чимин тактично сменил тему, поняв, что отвечать ты не собираешься. Ты сначала в ступоре потупила взгляд, не зная, откуда у того эта информация. А потом вспомнила, как один раз упоминала это пару дней назад. Да, точно. Прямо здесь, в первый день. Ты выдохнула, положив щеку на собранные колени. — Да. — Расскажешь? Ты усмехнулась. — Зачем вам это? — Ты ведь хочешь с кем-то поделиться этим, так? Так. Ты никогда никому не рассказывала о своих снах. Собравшись с мыслями, ты глянула на луну в темном, обволакивающем небе. — Почти каждый день мне снится то, как я живу обычной жизнью. Занимаюсь своими делами в своей комнате на протяжении нескольких дней. Совершенно одна. Расслабленная. — ты переводишь взгляд вниз, глядя на макушку Чимина. — И в один момент одна стена моей комнаты просто падает, будто декорация в театре. Моя комната картонная, а за мной все это время наблюдали люди. — от неприятных мыслей в голове ты жмуришься и трешь глаза, сделав паузу. — Толпа людей. До самого горизонта. Смотрят, что я делаю. И я не знаю с каких пор. Ты снова обхватываешь колени руками и поджимаешь губы, чувствуя, как биение сердца снова закладывают уши. Неприятно бурчишь что-то себе под нос прикрывая глаза и глубоко дыша. Чимин молчит. Обдумывает сказанное тобой. Он представляет это в своей голове, где он в главной роли. Случись с ним подобное, он сам был бы в состоянии словить паничку, а тут ты, с диагностированной социофобией. — Это очень страшно... — ты шмыгаешь носом. — Люди такие страшные. Они меня бесят. — твой голос приобретает новый, неизведанный для Чимина оттенок. Раздражение. — Хочется кричать об этом всему миру. Чтобы каждый знал, что люди - самые глупые, ужасные, отвратительные, страшные, безмозглые существа на планете. Чимин вдруг поднимает голову вверх, чем привлекает твое внимание и ты переводишь взгляд вниз, на него. — А хочешь? Ты непонятливо хлопаешь глазами, судорожно пытаясь понять, что он имеет в виду. Однако Чимин опережает тебя. — Прокричать это всему миру? В ступоре смотришь на то, как Чимин поднимается с земли. Ты не знаешь что он задумал. Наверно, поэтому и соглашаешься?

***

Ты с восхищением проходишься взглядом по живописным видам, что открылись за небольшой горой. Справа небольшое озеро, слева поляна, а чуть дальше лес, окутанный несильным туманом. Верхушки елей освещаются полной луной и яркими звёздами. Вокруг изредка на глаза попадаются светлячки. Ветер обдувает несобранные волосы, что до этого спокойно покоились на хрупких девичьих плечах. Ты даже вынимаешь руки из карманов, завороженно наблюдая за каждой материей, что тебя окружает сейчас. Тут так много пространства. И ни одного человека. Кроме тебя и Чимина. Кстати о нем. Пак с довольной улыбкой стоит позади тебя, наблюдая, как ты легко проводишь рукой в воздухе, надеясь, что один из светлячков сядет на твои пальцы. Чимин делает несколько шагов к тебе и садиться на зеленую траву, не отрывая от тебя добрых глаз. — Нравится? Ты оборачиваешь к Чимину через плечо и искренне, благодарно улыбаешься в знак согласия. — Не знала, что недалеко от лагеря есть такое красивое место. Чимин мычит довольное «угу» и падает на траву всем телом. — Я сам нашел его. Ты кидаешь на него кроткий взгляд, продолжая завороженно наблюдать за летающими фонариками. Здесь так тихо. Все птицы замолкли, словно сами в восторге наблюдают за пейзажами. Только кузнечики стрекочут иногда, и несильный ветер обволакивает свистом. Аккуратно садишься на землю. Все равно, что на тебе пижамные шорты. Это не главное. Хотелось бы тебе здесь остаться немного подольше. Это место существует для того, чтобы мечтать. Чтобы сидеть и рассуждать о будущем. Здесь никто не потревожит, не станет мешать. Не станет рассказывать твои секреты и не... — Ну. Ты, привыкшая к тишине за несколько минут, вздрагиваешь из-за мягкого голоса Чимина. Рефлекторно поворачиваешься к нему. Пак сидел на земле в позе бабочки, опираясь подбородком о ладонь. — Что? — растерялась ты от требовательного взгляда Чимина. — Для чего мы сюда пришли? Осознав, о чем говорит вожатый, ты смутилась и отвернулась, продолжая невесомо касаться зеленых травинок. — Не думаю, что это поможет. — Но ты даже не попробовала, Т/И. Ты слышишь в голосе Чимина умоляющие нотки. Он искренне хочет помочь, но ты не уверена, что права. Права на счет того, что ему можно доверять. Пак же человек. Как и всех, ты опасаешься его. Может, этот парень уже и сделал невозможное, – а именно, ты чувствуешь себя довольно комфортно рядом с ним, — но вдруг ты ошибаешься? — Выплесни всё, что накопилось. Ты же не можешь быть все время спокойна. Ты рвано выдыхаешь. Встаёшь с земли, чуть отряхнувшись. Смотришь куда-то вдаль, пока воспоминания начинают копиться в голове. Чувствуешь эмоции, огромное количество эмоций. Вдыхаешь воздух в легкие. Из самой души, твоего разума вырываются слова, что ты хранила в себе долгие годы. Освобождаешь свой разум от здоравого смысла и просто кричишь в небо все, что когда-либо думала: — Какие все вокруг никчемные! Только и могут, что издеваться над теми, кого превосходят по силе! Люди, вы все шайка извергов! Как я устала от этой жизни! Как я устала от это планеты! Как я устала от такой себя! Как мне осточертело находить и терять людей! Почему люди такие горделивые?! Где ваши чувства!? Сострадание, поддержка, грусть, радость– Хоть что-нибудь! Почему вы такие самовлюбленные?! И почему этого никто не видит?! Почему вы думаете что это норма?! Почему вы делите людей на сорта?! Сколько мне можно тонуть в собственных слезах из-за своей же привязанности! Сколько можно давать шансы, а потом разочаровываться! Да, я слабая! Да, я никчемная! Возможно, я самое дно! Но я хотя бы признаю это! Я признаю, я никогда бы не смогла сказать это все вам в лицо, да! Вот какая я трусливая истеричка! Я дура, которая устала от перепадов от истеричных криков радости до вопля в подушку! Но я хотя бы имею хоть каплю добродушия! Я ненавижу вас, но продолжаю уважать! Потому что ненависть порождает ненависть! Потому что мир должен быть добрее! Потому что верю, что в вас, бездушных тварях есть еще хотя бы грамм снисходительности! Думаете, веду себя по детски? Чертовы ублюдки, которые вешают ярлыки! Почему вы не понимаете таких простых вещей?! Вы все продолжаете делать это! Делать вид что ничего не происходит! Я не имею гордости, ее давно вы втоптали в грязь! Как и вы всю свою суть! Пошли вы к черту! Если я–дно, то вы–бездна! Встретимся в преисподней, неразвитые животные! Нет, я не хочу оскорблять животных... Вы-недоношенные кретины! Будьте счастливы, пока не сдохли и вас не закопали в яме с дерьмом! Вы. Меня. ДОСТАЛИ! Обессиленная ты качнулась на месте, и, пытаясь отдышаться, оперлась ладонями о свои колени. Потом вовсе упала на траву, не в силах держать равновесие. Вытерла рукавом свои слезы, глубоко дыша через рот. В полном шоке ахере в нескольких шагах от тебя сидел окаменевший Чимин. Он смотрел в твою спину, то как ты откидывешь волосы в сторону, чтобы стереть все слезы рукавом бомбера. Изредка слышались всхлипы. Однако мыслями Чимин был вообще не здесь. Твой голос срывался от сильного крика, приобретал животные оттенки, грубость. Ты агрессивно жестикулировала, хотя было больше похоже, будто пытаешься избить воздух. Когда Чимин наблюдал за тобой, он даже не знал, что чувствует. Грусть, обиду за тебя, злость, удивление, непонимание и полное понимание ситуации одновременно. Он не понял, что это было, но то, как ты кричала это, стараясь достучаться до всего мира... С каким отчаянием, болью и надеждой. Ты, опираясь в землю ладонями, смотришь на тонкие травинки, что просачиваются через твои пальцы. Стараешься отдышаться и кашляешь от боли в горле. Не стоило, наверное, так орать. Да и вы, как бы, от лагеря не далеко, кто-то мог бы услышать... Но как же легче стало на душе. Вдруг тебе становится неловко, когда ты слышишь позади себя шум травы. Чимин направляется к тебе. Зажмуриваешься. Он слышал твои психи. Теперь он в курсе, какой ты человек. Вот так ненавидишь людей, считаешь их отбросами. Вот такая ты несчастная, ждешь, пока тебе наконец станет лучше. Боже, как же нелепо. Он уже вряд ли захочет общаться с тобой как раньше. Зачем ему долбанутая малолетка в друзья... — Как ты? Видишь, как трава около тебя проминается. Чимин садиться рядом с тобой. Переводишь свой испуганный взгляд сначало на ботинки парня, а потом и на лицо. Его взгляд такой ласковый, как никогда. Даже виснишь на пару секунд, из-за чего не замечаешь, как слезы скатываются по щекам к подбородку. Чимин тянет свою ладонь, но останавливается, заглядывая в твои глаза слегка взволнованно. — Могу я коснуться тебя? Ты молчишь пару секунд, поджимаешь губы, на мгновение устремив свой взгляд в сторону от смущения. Он так красив, еще и так близко, еще и отталкивать не хочется. Ты мелко, словно дрожа, киваешь. Чимин твоего лица касается ладонями, нежно, почти невесомо. Пальцами стирает кристаллы слез, сострадающе кусая губы. Приоткрывает губы, словно хочет что-то сказать, но останавливает себя и снова смыкает. А ты продолжаешь смотреть завороженно оленьями глазами полными слез. Пак касается твоего затылка и тянет к себе, прижимая твою голову к своей груди. — Ты справишься со всем этим. Если ты не веришь в себя, то верь в мои слова. Ты с минуту сидела в объятьях Чимина до тех пор, пока твое тело перестанет трястись мелкой дрожью. Чимин отстраняется с яркой улыбкой, а после по-доброму усмехается. — Горло не болит? После этого вы поспешили вернуться в лагерь. Спать оставалось всего четыре часа. Пока вы шли обратно, ты наблюдала за тем, как Чимин старательно на ходу собирает цветы. Ты, с небольшой улыбкой наблюдала за тем, как Пак пыхтел, копаясь в траве по колено. Спустя минут семь Чимин развернулся, и выкидывая из маленького букетика какие-то сорняки, сделал несколько шагов в твою сторону. Тебе протянули небольшой букет. — Тебе ведь нравится ботаника? Из этого вышел бы неплохой гербарий. Ты с замирающим сердцем берешь его в руки и с интересом разглядываешь. Стараешься сдержать смех, однако получается не очень хорошо. — Спасибо, я ценю это... Но вы в курсе, что это цветы горчицы? Чимин на секунду непонимающе замирает, а потом переводит взгляд на цветы. — Правда? — Чимин неловко чешет голову и хихикает. — Я не так хорошо в этом разбираюсь как ты. — Пак тянется за цветами. — Извини. Однако ты отходишь на шаг назад, не давая тому забрать букет. — Цветы горчицы и правда красивые... Я сохраню их. Ты чуть улыбаешься осматривая букет. Чимин восхищенно оглядывает тебя, пока уголки губ непроизвольно тянутся вверх. Вас прерывает громкий звук грома. Ты от страха встрепенулась, прижала букет к груди и глянула вверх. Чимин повторил за тобой. — Гроза? — взволнованно сказала ты. Ты почувствовала каплю влаги на своей щеке. Дождь начинается. Капли начинают сыпаться с неба все чаще и чаще. Ты смотришь на озадаченного Чимина, что думает, что делать. — Нужно бежать! Но... До лагеря еще минут десять пешком! — повышаешь ты голос из-за шума мелкой мороси. Чимин поворачивается к тебе, смотрит спокойно, с небольшой улыбкой. Ты же смотришь на него нервно, с небольшим испугом. Пак протягивает тебе руку. — Просто доверься мне. Ты хлопаешь глазами, глядя на руку парня, пока дождь мочит ваши волосы. Вкладываешь свою ладонь в его, и тебя тут же тянут в сторону. Успеваешь только охнуть и начать перебирать ногами. Вы бежите сквозь дождь. Ты старашься защититься от капель, что попадают в глаза рукавом от бомбера. Крепко сжимаешь в руке букет цветов, наблюдая за Чимином, что иногда оборачивается к тебе для того, чтобы успокаивающе улыбнуться. Восхищенно рассматриваешь мокрые тёмные волосы Пака, что непривычно спадают на его глаза. Он так красив, даже когда его лица почти не видно. Замечаешь недалеко от вас небольшой, словно охотничий, домик. Чимин быстро открывает дверь связкой ключей, которая была у него в кармане, и заталкивает тебя внутрь. Тяжело дышишь. Только сейчас Чимин отпускает твою руку, закрывает дверь на замок и устало опирается спиной о нее, жадно хватая воздух ртом и прикрыв глаза. Ты вытираешь лицо от капель дождя, до сих пор держа в руках тот самый букет. — Где... мы? Чимин приоткрывает глаза и подходит к тебе, снимая с тебя куртку. — В моём временном доме. — Вы ночуете здесь один? Почему? Есть же корпус для персонала. Чимин неловко улыбается, рукой заправляя влажные волосы назад. — Было бы немного неэтично жить единственному вожатому мужского пола среди других женщин-вожатых. Чимин снимает куртку и с себя, оставаясь в одной футболке, что облепила его тело. Ты смущенно отводишь взгляд, словив себя на мысли, что сама выглядишь так же. А Чимин даже не глянул ниже твоего лица, в отличии от тебя. Обхватываешь себя руками. Делаешь вид, что осматриваешь комнату. — Вы же все равно жили бы в отдельной комнате... — бурчишь ты аргумент. Чимин слегка выдыхает, разуваясь, кивает тебе, чтобы ты делала то же самое. — Меня не очень любят здесь. Ты удивляешься, убирая обувь к батарее, к обуви Пака. — Что? Почему? Вы мне... Прерываешь себя на полуслове. Чимин оборачивается к тебе через плечо. — ... показались хорошим вожатым. — перефразируешь ты. — Серьезно? А час назад говорила обратное. Ты закатываешь глаза. Чимин чуть хихикает, пока роется в шкафу. — Бывает, я опоздываю... На совещания, на открытие, как было и на этой смене... Да и я самый молодой тут. Думаю, меня воспринимают как обычного желторотика, у которого молоко на губах не обсохло. — Не думала, что и здесь есть дедовщина. Чимин недовольно хмыкает, явно намекая на то, что тоже так думал. Пак вытаскивает одежду из шкафа и бросает тебе. Ты еле успеваешь схватить ее налету с букетом в руках. — Душевая прямо и налево. Давай быстрее. Не хватало еще лечить тебя. — А вы? — Я после тебя. — Но... Вы тоже можете заболеть. Чимин пожимает плечами. — Так и есть. Но душевая одна. Чимин наблюдает за тем, как ты открываешь рот и хочешь что-то возразить. Но тут же его захлопываешь и густо краснеешь, отворачиваясь и переступая с ноги на ногу. Настоящее произведение искусства. — Но вы должны быть завтра на ногах. Вы же следите за целым отрядом. — Если ты заболеешь, то все равно не смогу ни за кем присматривать кроме тебя. Ты мнешься. — Если заболею я, то пострадает один человек. Если вы, то целый отряд. Чимин цокает. — Вот же ш упертая... — проговаривает тихо Чимин, складывая руки на груди. Ты недовольно поднимаешь на него глаза.— Пока ты в душе, я переоденусь в сухую одежду. — говорит Пак, глядя на тебя взглядом «всё устраивает?» — Иди быстрее, мне еще переодеться нужно. Ты поспешно уходишь, когда Чимин начинает задирать свою мокрую футболку. Когда дверь за тобой захлопывается, на лице Пака расцветает улыбка и тот заливается смехом. — Боже, что за напасть такая. Ты ополаснулась очень быстро, буквально за минуты две. Торопилась, чтобы Пак не заболел по твоей, как ты считала, вине. Переодевшись в вещи, что дал Пак, оглядываешь себя в зеркале. Легкий, но теплый черный свитер. Он довольно большой для тебя, но ты понимаешь, что на Чимине бы он сидел в облипку. Стыдливо закусываешь губу, представляя его в таком одеянии. На твоих ногах же были спортивные штаны того же цвета. Выглядываешь из-за двери. — Вы переоделись? Видишь Пака, что оперся о стену напротив тебя и понимаешь, что он и не переодевался. Возмущенно открываешь рот и смотришь на него обидчиво. Он обманул тебя! — Что глаза пузыришь? Мне же надо было тебя как-то загнать в душ. Не находишь, что сказать в ответ, поэтому просто затыкаешься, молча шагаешь к кровати и садишься на нее, делая вид, что не видишь Чимина, рассматриваешь комнату вокруг. Чимин, не без улыбки на лице закатывает глаза. — Обиделась? — Я расстроилась, что вы использовали мою доверчивость против меня. Чимин оборачивается к тебе всем корпусом, засунув руки в карманы. — Как раз таки для тебя, а не против. И скрывается за дверью. Ты погружаешься в свои мысли. Что вы сейчас будете делать? Тебе нужно в детский корпус, но там такой ливень, что отсюда тебе не выбраться так просто. Придётся... Ночевать здесь? Да не, тут даже второй кровати нет. Тут слишком тесно, ты удивлена, что Чимин в принципе здесь уживается и не жалуется. У входа в домик стоит тумбочка, после нее шкаф с одеждой, а далее одноместная кровать. Справа от нее расположился стол, на котором лежат журнал и блокнот, которые Чимин постоянно таскает с собой днем. Рядом старое кресло. Справа проход в небольшой коридор, где двери в ванную и туалет. А рядом с этим самым проходом умывальник и небольшой барочный стол для готовки и холодильник. Понятно, почему Пак предпочитает пол ночи проторчать на улице, а не здесь. Стены словно душат. И все равно, здесь очень даже чисто. Чимин явно перфекционист, раз даже книги на полке над рабочим столом разложил по цветам. Улыбаешься, находя в этом что-то милое. Раздается гром, от чего ты шугаешься, а руки начинают трястись. Ты никогда не любила громкие звуки. Такие неожиданные, и ты ничего не можешь сделать с этим. Просто боишься и все. Стараешься унять подступающую панику и прикрываешь глаза, сосредотачиваясь на спокойствии. Никто ничего тебе не сделает. Пока Чимин здесь, это правда. Ловишь себя на эти мысли и прикусываешь губу. Ты признаешь, рядом с Паком ты действительно спокойна. Паника действительео отступает и ты можешь выдохнуть полной грудью. Смущаешься того, что Чимин, вообще-то, стал твоим ангелом хранителем, хотя сам, кажется, этого не осознает. Пак заходит в комнату, суша волосы полотенцем. На нем белая футболка и шорты. Вот же гад, одел тебя как на улицу, а сам на легке. — Что мы будем делать? — тихо спрашиваешь ты, глядя на батарею, где разместились твои вещи. Ты сама не знаешь почему, но какая-то через чур интимная обстановка витала в воздухе. Чимин поднимает голову на тебя, закидывая полотенце на плечо. — Ты переночуешь у меня. Другого выхода нет. Ты захлебываешься воздухом. — Н-но... Утром все увидят мое исчезновение и... Если нас увидят?.. Чимин торопится тебя успокоить. — По поводу первого... — Чимин задумывается. — Я что-нибудь придумаю, доверься мне. А по поводу второго не бойся, я запер дверь. — Чимин садиться на кресло, массируя пальцами виски. — Да и мы ничем таким не занимаемся, чего нам бояться? Почему-то последнее предложение заставляет тебя вновь покрыться пунцовым цветом. — Наверное, вы правы. Вы молчите пару секунд. — Вообще-то, через пару часов нам вставать. Предлагаю лечь спать. Ты хотела бы согласится, но есть одно «но»... — Ты хочешь, чтобы я спал с тобой, или нет? Вот вы и дошли до этого вопроса. Рядом вновь бьет молния, да такая, что домик озаряется светом на долю секунды через окно. Ты сжимаешься от испуга, и сердце снова бьется как не в себя. В любой другой ситуации ты бы отказалась. Но это не точно. В итоге ты со всей силы жмешься к стене спиной, боясь пошевелиться, пока Чимин лежит рядом и наблюдает за тобой. — Тебе точно удобно, Т/И? — Да... Все нормально... — Я так не думаю. — Я в порядке. — Если ты боишься меня, я могу поспать в кресле. — Нет! Я не боюсь вас! «Просто я почему-то схожу с ума, когда вы так близко». — Я не боюсь... Просто... Я забочусь о том, что вам может быть некомфортно. Чимин недоверчиво коситься на тебя, но сказать, что он знает, что ты врешь никак не пытается. — Мне комфортно с тобой. Не волнуйся на этот счет. — Ох, это хорошо... Тишина зависает на несколько минут. — Т/И? — Да? — Ты можешь отлипнуть от стены, я никак не стесняюсь тебя. Ты думаешь, что ответить некоторое время. — Мне и так удобно. — Все же, ты ребенок. — выдыхает Чимин. — Что? Почему? — слегка раздражаешься ты. — Ведешь себя как ребенок. Вдруг тебя хватают за плечи. Ты не успеваешь и пискнуть, как Чимин перекидывает тебя через себя, на другую половину кровати, из-за чего теперь он лежит около стены. Ты шокировано глядишь на довольного Чимина. — Г-Господин Пак... — Прости, что без проса, но я должен был это сделать. Ты ничего не отвечаешь, лишь прячешь лицо в одеяло. Капли дождя стучат по окнам, а гром снова озаряет комнату. Ты испуганно привстаешь с кровати и смотришь в сторону окна. Тебя хватают за руку и тащат обратно в кровать. — Тебе нужно поспать, иначе утром будет плохо. Старайся не обращать внимания. — шепчет успокаивающе Чимин и укладывает в кровать, не отпуская твоей руки. Он не сжимает твою руку, специально, чтобы ты могла убрать ее. Ты задержала дыхание и замерла. Пальцы Чимина теплые, не то что твои. Пак удивляется, ощутив ледину твоей руки. — Тебе холодно? — Н-не особо... Я не знаю почему, у меня всегда холодные руки... Чимин аккуратно берет твою вторую руку в свои и начинает растирать их. Ты не можешь отрицать, так намного теплее. — Так лучше? Ты слегка киваешь, глядя куда-то вправо. Чимин сплетает ваши пальцы и тяжело выдыхает. — Сейчас тебе бояться нечего. Спи. Не сразу, но ты и вправду заснула. Довольно быстро, и десяти минут не прошло. Обычно, перед сном ты накручиваешь себя, вспоминаешь все то плохое, что случилось с тобой за день. Конечно, тебя волновало то, что будет завтра, не влетит ли вам. Но спокойствие Чимина передалось и тебе. Глаза постепенно тяжелели, и ты вовсе провалилась в сон первее Пака. Все было бы прекрасно, если бы не кое-что. Кошмар, который преследует тебя уже не хилое количество времени, решил напомнить о себе. Второй раз за день. Хмуришься во сне, пока видишь перед глазами ненавистную картину, что пробирает до дрожи. Мотаешь головой, прежде чем вынырнуть из бездны настоящего хоррора. Вдыхаешь воздух, словно выбралась из воды на поверхность и судорожно оглядываешься вокруг. Сердце сейчас упадет куда-то в пятки, а голос срывается на жалобные хрипы. Слезы наполняют глаза. Смотришь на свои руки. Ты не понимаешь, они дрожат, или это у тебя в глазах троится. Или и то и то. Понимаешь, что паническая атака снова затуманивает разум и ты не можешь ее остановить. Страх. Много страха. Чувство опасности, ощущение, будто где-то спрятался тигр и может напасть в любую секунду. — Эй, Т/И, что случилось? Тебя кто-то хватает за руку, от чего становится еще страшнее. Ты взвизгиваешь и отталкиваешь от себя незнакомца, чуть не падая с кровати, чувствуя, как слезы катятся по щекам. — Т/И, это я. Посмотри на меня. Твое лицо настойчиво обхватывают ладонями, слегка грубо приподнимают вверх. Ты хватаешься за мужские руки и хочешь отбросить их в сторону, однако зрение постепенно фокусируется на лице Чимина и ты замираешь, так и оставшись касаясь его рук. — Слышишь меня? — шепчет Чимин, заставляя сфокусироваться на его голосе, и отодвинуть чувство паники на второй план. Ты всхлипываешь, сердце постепенно успокаивается и чуть киваешь. — Слышу... Чимин одной рукой поглаживает твою щеку. — Что случилось? Снова тот сон? Ты рвано выдыхаешь, прикрывая глаза. — Я... Я-я не знаю почему это продолжается... — твой голос дрожит, при любом упоминании кошмара, ты становишься не способной формулировать свою речь адекватно. — Я стараюсь... Я правда стараюсь не бояться людей... Но ничего... Ничего не получается и я... И они... — Т/И, послушай... — И я думала о том, а что, если у меня нет никакой болезни?.. Что, если это я такая, какая есть? Что, если с этим ничего не поделаешь и... И я буду мучиться с этим до конца своей жизни? Вдруг это черта моего характера... Часть личности... Я уже не помню как это - жить свободно, без страха... Может, мне уже никак не помочь? Мне стоит перестать пытаться?.. Что, если я обречена с рождения и все что мне остается это опустить руки и смириться с тем, что моя судьба - это жить в одиночестве, переживая одни лишь страдания?.. Тем более, что... Тебя заставляют замолчать. Затыкают. Поцелуем. Чимин хватает одной рукой тебя за талию, усаживает на свои колени. Второй рукой он перехватил твою дрожащую ладонь, которой ты все это время агрессивно жестикулировала. Впивается в твои губы настойчиво, желанно, со стоном облегчения, словно хотел сделать это еще давно. Ты не сразу понимаешь, что происходит. Только спустя секунд десять ты выпадаешь из реальности, почувствовав как язык Чимина касается твоего. Ты дрожишь от переполняющих чувств, что ты никогда не испытывала ранее. Чимин параллельно укладывает тебя на кровать, не отстраняясь. Твою руку препечатывает над твоей головой. Ты не отталкиваешь, но и не отвечаешь. Это заставляет Пака прийти в себя и отстраниться. Чимин заглядывает в твои запуганные глаза, приоткрытые красные губы. Ты глубоко дышишь, дыхание неровное от страха. Пак вдруг ощущает, как внутри него что-то сдохло. — Т/И, я... Чимин не находит весомых объяснений своему безрассудному поступку, поэтому злиться на себя еще сильнее. В последнее время он ощущал это. Ощущал то, как сильно он иногда хочет коснуться тебя без разрешения. Стиснуть в объятьях, поцеловать. Рядом с тобой он теряет голову, забывает, что с тобой такое непозволительно. Это тебя может сломать, заставить тебя лишить человека доверия. Поэтому в парне начинает закипать ярость на самого себя еще больше. И что, Чимину стало легче после того, что он сделал? Нет. Вообще нет. Он хочет выстрелить себе в голову дробовиком, не меньше. Видя, как твое лицо отражает страх, причиной которого стал сам он, Чимин хочет задушить себя. Сам же говорил себе, что готов прикончить тех, кто обижал тебя. А теперь она смотрит на него так, как никогда. Она. Боится. Его. — Т/И... — Чимин отчаянно пытается сыскать в голове хоть что-нибудь толковое, но ничего не выходит, когда он смотрит в твои заплаканные глаза. — Я... Блять. Чимин встаёт с тебя, закидывает голову назад и прикрывает глаза, стараясь совладать со своими эмоциями. Не хватало еще сорваться при тебе. Ты встаешь следом за Паком, принимая сидячее положение. Чуть всхлипываешь и чухаешь нос, глядя куда-то вперед. Ты ожидала этого? Вообще нет. Паническая атака отступила? Да. — Прости меня... — тихо проговаривает Чимин, не зная, что еще сказать. — В-все в порядке... — бормочешь ты, прикладывая свои прохладные руки к своим горящим щекам. — Нет, я не должен был делать этого. — Господин Пак, не беспокойтесь об этом... — Я все испортил, да? — Нет, все не так. — Нет? Я же даже не спросил у тебя, Господи... Это ведь был твой первый поцелуй? — ... — Ты испугалась, да? — Немного, но... Это скорее, от неожиданности... — Извини, я не знаю что на меня нашло... Обычно я держу себя в руках и не позволяю себе такого... Я... Прости меня. Без слов и лишних движений, ты решила взять ситуацию в свои руки. Сократила расстояние между тобой и Чимином, прижав Пака к стене. Глаза Чимина чуть ли не выпали от шока и неожиданности. Он слегка испуганно глядел на тебя огромными, как пару шаров глазами, вжимаясь в угол. Ты наклонилась к Паку еще ближе и приставила указательный палец к его пухлым губам. — Заткнись. Чимин чуть ли не подпрыгнул от удивления, однако ты не дала этого сделать, потому что тут же стремительно коснулась его губ своими. Мало того, что ты наконец обратилась к нему на «ты», так еще и в какой форме, и что ты вытворяешь, Чимин уже не знает, что от тебя ждать. Он точно чокнется с тобой. Пак удивлённо простонал в твои губы. Ты неумело углубляла поцелуй и от этого у Чимина просто срывало крышу. Он взял все в свои руки, медленно стал отвечать, рукой касаясь твоей поясницы, от чего ты выгнулась в спине, тихо охнув от неожиданности. Эти ощущения были для тебя новыми, и ты рада, что тот, с кем ты их впервые получаешь - именно он. Чимин наконец освобождает твои губы. Начинает спускаться вниз поцелуями, сначало по подборотку, переходя к шее, а потом и к ключицам. Ты испускаешь слабый стон, от чего Пак снова трогается умом, всасывая кожу, чтобы оставить небольшой засос. — Ч-Чимин... — тихо шепчешь ты, прикрыв глаза, невесомо касаясь его плеча. Это все безумно приятно, настолько, что ты еще не готова к этому. Пак без упрека отстраняется. — Я понял. И снова оставляет на твоих губах еле ощутимый поцелуй. Пак разглядывает твое лицо, на котором и намека на страх нет. Он облегченно выдыхает. — У меня в голове не укладывается, как я счастлив находиться здесь прямо сейчас. Чимин смотрит на тебя серьезно, без намека на улыбку. Ты снова чувствуешь, как щеки начинает колоть. Пак тихо смеется. — Куда делась резвая Т/И- похитительница сердец, которая минуту назад совращала меня, м? Ты обескуражено смотришь на него. — Кто первый начал?! — Да... Прости за это. — Я сделала это как раз для того, чтобы ты понял, что извиняться нет смысла. — хмуришься ты. — М, а когда это мы перешли на «ты»? Т/И, ну нельзя так, я же твой вожатый. — издевается Чимин. Ты несильно бьёшь его по плечу, но тот мастерски перехватывает твою руку и целует ее. — Еще и бъешь. Смотри, я могу пожаловаться начальству о тебе. — Пак Чимин, когда ты стал так невыносим? — не без шутки говоришь ты, чуть улыбаясь. — Может, с тех пор, как ты поцеловала меня? Ты снова начинаешь краснеть и Чимин смеется с этого. — Эй! Ты теперь будешь всегда припоминать мне это, да? — А что, ты уже жалеешь? — совершенно серьезно спросил Чимин. Ты молчишь пару секунд, прежде чем одной рукой схватить его лицо за щеки и чуть притянуть к себе. — Я такого не говорила.