Реакции BTS

Белые, почти светло-голубые от чистоты коридоры госпиталя навивают напряженную, пропитанную запахом дезинфицирующих растворов и медикаментами, атмосферу. Для кого-то это страшно: находится в этом месте; у кого-то с этим местом связаны грустные воспоминания. А для кого-то это обычное дело. Звук чьих-то торопливых шагов, и даже бега, разносятся по коридорам. Белоснежные кроксы уже чуть скрипят от того, что успели разносится, хотя были куплены на прошлой неделе. Белый халат не поспевает за своим носителем, развиваясь по воздуху, словно плащ супергероя. Наверно, не многих людей можно назвать супергероями, но они определенно есть. Один из медбратьев чуть вскрикивает, когда перед ним проносятся на всех парах, завернув за угол. Бедный практикант лишь в праве посмотреть вслед, поправив очки на переносице, гадая, куда он несется и сколько спасённых жизней на плечах торопящегося. Студентам не стоит перечить главврачам, чтоб не попасть под раздачу и так частопополняющегося списка отчисленных. С ним сравнивается другой медбрат в белой форме, наблюдая за тем, как несется по коридорам архиятр крыла госпиталя со снимками рентгена в руках. — Откуда у них только столько энергии? — произносит второй укоризненно, скрестив руки на груди, все еще глядя тому вслед. Первый лишь качает головой, выдохнув и оперев руки о талию. — Он же нейрохирург. Там у них своя песня. Тот кивает, соглашаясь. Они смотрят в длинный коридор, видя, как нейрохирург, уже в конце холла, заворачивает в свой кабинет торопливо. Один из них бросает взгляд на настенные часы на стене, вновь переводя взгляд вглубь катакомб, выдохнув грустно. — Обед бы поскорее.

***

Нейрохирург захлопывает дверь в свой кабинет и садится за свой стол. Он вновь разглядывает снимки рентгенографии. Задумчиво крутит их в руках, в его глазах видно какое-то замешательство с восхищением. Думает о том, как помочь пациенту, точнее пациентам. Выдыхает, убирая их на стол обратно, снимает очки и трет глаза от усталости. Ему не впервые попадаются сиамские близнецы, но впервые близнецы, сросшиеся в области мозга. Будильник на телефоне оповещает о том, что начался обед. Чон довольно улыбается еле заметно и берет телефон в руки, сбрасывая будильник. Наконец-то отдых. — Доктор Чон! Он подпрыгивает на месте и хватается за ручку кресла, в другой руке сжимая телефон, когда неожиданно звонкий голос вырывает из раздумий. Он переводит взгляд на медсестру в дверях и выдыхает облегченно. — Мия... Черт бы тебя побрал... — выдыхает Хосок, расслабившись. — Что у тебя? На лице смуглой девушки европейской внешности была профессиональная обеспокоенность. — Крыло 7 кабинет 613. Девушка говорит, что с пациентом что-то не так. Хосок тут же встает и шагает к выходу из своего кабинета, как останавливается и переводит на нее взгляд в ступоре. — Подожди... Крыло 7? Это же крыло Намджуна. — Доктор Ким уехал на магистратуру сегодня утром. Поручил доктору Дону свое крыло, а вам этот кабинет. — сообщила девушка. Чон округлил глаза от удивления, закатил глаза, переходя на быстрый шаг. — Какого черта я об этом узнаю только сейчас? — сердито произносит он. Медсестра лишь поджала губы, ничего не ответив, глядя вслед уходящему шустро хирургу.

***

Чон еще раз перепроверяет номер кабинета, перед тем как быстро войти в кабинет, где на койке лежал какой-то парень, а рядом с ним сидела обеспокоенная девушка, схватив пациента за руку. Девушка тут же поднялась со своего места, увидев доктора, на что тот не обратил ни малейшего внимания, тут же устремив взгляд в кардиомонитор. Он не показывал никаких осложнений. Немного нахмурившись, в ступоре, он еще раз убедился в том, что все в порядке и перевел взгляд на обеспокоенную девушку. Это была худая девушка, на грани нормального худая. Ее черные волосы и такие же глаза, что контрастировали с белоснежной кожей, умоляюще были устремлены в его сторону. Худые изящные пальцы переплетались между друг другом нервозно. Он оглядел ее быстро, немного неловко из-за тишины, прежде чем профессионально чуть улыбнуться немного странной девушке. — Доктор Чон к вашим услугам. Что-то произошло? — произнёс он таким же профессиональным и спокойным голосом. Ресницы девушки дрогнули в панике, она вновь посмотрела в сторону пациента и перевела взгляд на Чона. — Пульс. Его пульс изменился. — подала она свой тихий голос. Она выглядела очень нервной. Хосок вновь посмотрел в кардиомонитор, убеждаясь, что все в порядке. Он вскинул бровь как-то немного осуждающе, переводя взгляд на нее. Вновь натянул профессиональную улыбку. — Пульс может вальсировать между несколькими ударами в минуту. Это норма. — произнес он, вновь оглядев девушку ростом около ста шестидесяти пяти сантиметров. — Да, я знаю. — кивнула она и породила еще больше вопросов у Чона. — Но... Вы уверены, что с ним все в порядке? Я волнуюсь. Хосок устало бился лбом об стену внутри себя, а на деле лишь улыбнулся еще раз. Его обед закончится через пятнадцать минут. Это единственные пятнадцать минут отдыха в его тридцати шести часовой рабочий день. — Уверяю, с ним все в порядке. Вам не стоит ставить на уши весь персонал во время обеда в следующий раз, хорошо? — все же, не смог избежать колкости Чон. — У вас есть медицинская карточка пациента? — Да. Да, конечно. — она вытащила из своей сумки на столе тетрадь и вручила ему. Хосок взял ее в руки, начиная вчитываться в ее содержимое. — Почему вы так волнуетесь? На это есть причина? Я имею в виду, волнуются многие, но не до такой степени. — сказал он не глядя, перелистывая страницу. Отвела взгляд, вновь садясь рядом с пациентом и глядя на его умиротворенное лицо. — Я многим обязана ему. Если он умрет, я не смогу жить спокойно. Хосок кивнул. Это были довольно распространенные слова при глубокой коме третей степени в восемь баллов. Стоп. Третьей степени?! В восемь баллов?! Чон вгляделся в написанное в тетради. Он не подал виду и лишь слегка приподнял брови, но он был в ахуе удивлен. Перевел на нее взгляд, все еще держа тетрадь в руках. — Прошу прощения, вы навещаете пациента с его поступления сюда? Сколько времени он в коме? — аккуратно спросил он. — Да, я здесь с самого начала. Уже восемь месяцев. Чон кивнул ей и улыбнулся слегка, как и обычно, вновь устремив спокойный взгляд в тетрадь. Еще одна способность врачей, на которых возложена не только обязанность лечить пациента, но и сохранять спокойствие его семьи–превосходно скрывать свои эмоции. Какие, мать его, восемь месяцев? Шанс того, что этот человек проснется настолько же малы, как шансы пингвина научится летать. Какого черта этот парень все еще в этой больнице, в этом кабинете? Его смело можно отключать от аппарата жизнеобеспечения, его мозг почти умер. — Кем вам приходится пациент? — спросил Чон успокаивающим голосом. — Он мой бывший парень... Но мы остались отличными друзьями. Хосок вновь поднял на нее взгляд, стараясь скрыть свое удивление. — Друзья? — переспросил он в шоке. — Извините, вы не можете здесь находиться. Навещать пациента могут только родственники. Девушка удивлённо вскинула брови. — Ч-что? Нет, подождите, доктор Ким говорил мне, что при коме приближенные могут находиться рядом. Кстати, где доктор Ким? Хосок качнул головой понятливо. Нихрена понятно ему не было. Более того, он был сбит с толку. Но он не может показать этого. Во что верить и как охотно будут люди, если даже нейрохирург будет неуверен? — Он на магистратуре. Это время я ответственен за вашего друга. Можно я задам еще один вопрос: откуда у вас медицинская карта пациента? — спросил Чон. Ей не должны были дать его медицинскую карту, так как она не была его родственником. Девушка немного неловко улыбнулась. — Доктор Ким дал. Чон кивнул. Все ясно. Нужно поговорить с Намджуном как можно скорее. — Хорошо, мисс... — он сделал паузу, глядя на нее с ожиданием и улыбкой на лице. — Т/И. — слегка улыбнулась она. Чон улыбнулся ярко в ответ. —... мисс Т/И. Вам стоит пойти домой и отдохнуть. Атмосфера больницы не из приятных, особенно хирургический корпус. — улыбался он дружелюбно. Она выдохнула. — Да, возможно, вы правы. — кивнула она. — Спасибо. — улыбнулась она. С широкой улыбкой на лице, Хосок вышел из палаты. И направился в свой кабинет с серьёзным, непонятливым, полным ступора и злости лицом. Какого черта происходит? Почему она вызывает доктора из-за изменения пульса, будто так и должно быть? Почему в одной из палате находится пациент, с которым врачи ничего не могут сделать? Почему рядом с этим пациентом находится какая-то девушка, которая не является его родственником? Почему у этой девушки медицинская карта пациента, который является никем для него? Намджун, что за клоунада? Он заходит быстро в свой кабинет, садится на свое место, тут же доставая телефон, намереваясь разобраться во всей этой ситуации. Намджун берет трубку довольно быстро. — Чувак, ты же знаешь, что я занят. — слышит Чон с того конца провода строгий голос Намджуна. — О, я знаю. — произносит Хосок через чур спокойно, что говорит о том, что он в бешенстве. — Намджун, что за подстава? Ты всегда доверял все свое крыло Дону, почему без предупреждения отдал мне этот кабинет? Намджун выдыхает тяжело, словно тут же понял, о чем он. — Ты уже виделся с Т/И? Чон усмехается. Так значит, это все не ошибка. Все становится интересней и запутанней. — Да. — как ни в чем небывало говорит тот. — Я дам тебе возможность объясниться. Начинай. — На счет чего именно? — уточняет Намджун, выдыхая. Хосок задумчиво шипит, перед тем, как начать говорить. — Ты хочешь, чтобы я перечислил? Хорошо. Давай пройдемся по списку. — спокойно говорит Хосок. — В каком смысле, один кабинет? Какого хрена ты подпустил ее к пациенту? Ты знал, что она для него никто? Это только начало, мой друг. — Давай перейдем к основному, чтобы ты сразу все понял. Почему бы мне не ответить на вопрос: какого черта ее друг все еще лежит в этой больнице? Чон хмыкнул. — Вперёд. — качнул головой Хосок, разворачиваясь на кресле в сторону окна. — Так вот, я знаю ее восемь месяцев, Хосок. Она приходит сюда два раза в день утром и вечером. Чтобы ты понимал- — Нет. — протянул Хосок, не веря, усмехнулся почти истерически. — Намджун, мне не нравится, к чему ты клонишь. Ты же помнишь негласное правило мед.персонала: не заниматься лечением знакомых и родственников, мать твою. О чем ты- — Дослушай, Хосок. — строго сказал Намджун, перебив младшего. — Просто замолкни и слушай. Я понимаю, что поступаю неправильно. Именно поэтому я доверил именно эту палату тебе. Ким Намджун – человек, с которым он учился в одном университете. Они с ним были не разлей вода, не смотря на то, что Ким всегда был лучше его на доли процентов. Сколько бы Чон не старался, он всегда с небольшим отрывом был чуть хуже. Сначала это раздражало, но потом стало нормой. Он признал Намджуна и равнялся на него все эти года, брал пример. Он не раз слышал от других людей, не обидно ли ему всегда быть в тени славы и признания Намджуна, на что Хосок смеялся и всегда отвечал «Мне приятно, что я тот человек, которого можно сравнивать с Намджуном». Он действительно был горд за своего друга и восхищался Кимом. Так какого черта тот, кто лучше его делает такие глупости? Это оскорбительно, в какой-то степени. Хосок едко усмехнулся. — Правда, что ли? Вау, мне восхититься твоей добротой, Намджун? Ким выдохнул немного раздражённо. — Береги нервы, Хосок, это только начало. Помимо этого, да, я позволил ей находиться с ее бывшим парнем и дал медицинскую карточку. Для нее это важно. — говорил твердо Намджун. — На счет того, почему пациент сейчас все еще у нас, у меня есть план. Хосок чуть нахмурился, выпрямившись в кресле. — Выкладывай уже. — Пациент впал в кому из-за запущенной глиобластомы второй стадии головного мозга. Она имеет мультиформную форму. И пиздец в том, что она перекрывает одну из позвоночных артерии. Он не проживет в таком состоянии слишком долго. По прогнозам, если ничего не сделать, он может умереть хоть через неделю, а может и через месяц. Хосок переваривал информацию, которую говорил Намджун. Глиобластома. Вторая стадия. Мультиформная. Позвоночная артерия. Кома. Появилось еще больше вопросов. Слишком много нюансов, чтобы этот человек выжил. Прикрыл глаза. Все слишком запущено. Вырезать такую опухоль невероятно трудно само по себе, так она еще и рядом с артерией. Вероятность выздоровления чуть ли не нулевая. — Такая опухоль вызывает уменьшение просвета сосудов. По этой причине серьезно возрастает риск кровоизлияний или отмирания ткани. Намджун. Его не спасти. — выдыхает Хосок, не понимая, над чем тут думать. — Мы его спасти не можем, потому что мы не знаем таких способов. — согласился Намджун. — Но. Если у нас удастся удалить опухоль без осложнений, у нас есть шанс. Хосок вновь нахмурился, перебирая в голове все энциклопедии, что он выучил наизусть. На ум ничего не приходит. Этот Ким Намджун как всегда на шаг впереди. Чон хмыкает на эти мысли. — К чему ты клонишь? Намджун помолчал пару секунд, словно сам сомневался в своих словах. — Что, если пересадить артерию? Хосок в шоке расширил глаза, замолчав на пол минуты, раздумывая. Он усмехнулся. — Тканевая инженерия? — до него дошло. Он развалился на спинке стула. — Трёхмерная пластика сосудов? — Чон хохотнул почти истерически. — Намджун, ты спятил. Такое проворачивали от силы раз сто в мире за всю историю. — тут же срубил на корню он скептически. Однако уверенный голос Намджуна заставлял его вновь в какой раз засомневаться в его выводах. — Но это возможно. И люди живут. Чон замолчал на пару секунд, обдумывая. Нет, это бред. — Да, живут. Однако статистика нереальная. — говорил Чон. — Шанс к положительному исходу один к пятистам. — Хосок передвкушающе приподнял брови, гадая, что может Намджун ответить на это. Ким хмыкнул довольно. С их первых минут знакомства Намджун сразу понял–им быть лучшими друзьями. Что бы Намджун не сказал, Хосок всегда спорит с ним. Даже когда Кима признали как лучшего, он продолжает это делать. Хосок всегда осторожен, он всегда объективен и честен. Это то, что Намджун в нем ценит. Но не зря же Ким лучший? — Я уже договорился об операции. Хосок привстал от неожиданности с кресла, не веря своим ушам. — Ты сделал что?! Каким образом?! На какие деньги?! Чувак, она не выглядела, как миллионер. — усмехнулся Чон. — Я договорился с медицинским центром Германии. Во вторник через четыре дня будет операция. И платить буду я. Чону казалось, что в комнате стало невероятно душно. Он вспотел. Намджун это серьезно? Он никогда не слышал ничего бредовее и круче одновременно. — О ч-чем ты, мать твою?.. Ради чего и... Зачем? — Я уже говорил. Я знаю ее восемь месяцев. Она особенная, Хосок. Чон готов был откинуться прямо здесь и сейчас. Он сглотнул. — Намджун... — начал предвзято Хосок, но выдохнул. Поправил очки на переносице, прикрыв глаза. Его не остановить, он уже понял. — Хорошо, я не буду задавать все свои сотни вопросов... Что ей известно? — Она думает, что Германия узнала о ее брате и о его редком случае и решила произвести исследование, в обмен на бесплатную новейшую технологию и операцию. Она не знает, что шансы на выживание ничтожны. Хосок закусил щеку с обратной стороны. Это немыслимо. И он уверен, что Намджун знает это. Так какого черта? — Хорошо... Давай так. — Хосок выпрямился, поставив локти на свой стол. — Я не скажу ни слова, если ты ответишь на один мой вопрос. И так. — Чон собрался с мыслями. — Смотри. Ты нарушил устав и помогаешь в лечении друга твоей знакомой, хотя должен был передать другому врачу. — он загнул большой палец. — Ты не опираешься на объективность и действуешь безрассудно, вливая необъяснимое количество средств госпиталя. — загнул указательный. — Ты даёшь преждевременную надежду приближенному пациента. — средний. — Впустил левого человека к клиенту, который находится в коме. — безымянный. — Отдал его медицинскую карточку этому левому человеку. — мизинец. — Платишь за операцию с собственного кармана. — большой палец левой руки. — Совершаешь немыслимые сделки с другой блять страной без отчитывания перед администрацией. — Чон выдыхает, загнув второй палец левой руки. — Намджун, ты говорил, что не употребляешь. Какого хрена? — Это и есть твой вопрос? — слышится твёрдый голос Кима. Чон прикрывает глаза, мотая головой. Он не может в это поверить. — Нет. Ты в курсе, что за все это тебя могут засудить? А могут вообще не разбираться и сразу засадить в тюрьму на несколько лет. У тебя отберут право на медицинскую деятельность, если узнают об этом. — говорил Чон, пытаясь вразумить друга. Он обрекает себя на провал с самого начала. — Это все риторические вопросы. Мой вопрос: ты действительно готов к этому? Ответ последовал незамедлительно. — Да. Чон приподнял заинтересованно и удивлённо брови. Он думал, что смог переубедить его. Намджун всегда опирался на логику. Он всегда подходил к делу серьезно и с холодной головой. Кто эта Т/И? Черт, теперь ему интересно. — Поэтому я и доверил тебе этот кабинет, Хосок. Я знаю, что ты меня покинешь, пока я занят. Чон вздохнул. — Ты еще и меня в это втягиваешь... — говорит он на выдохе. — Просто подыграй мне на несколько дней. Хосок устало взмолился к Богу, размышляя. Стальной голос Намджуна заставляет Хосока усмехнуться в какой раз и прикрыть глаза ладонью, произнеся тихое «Айщ, серьезно..?» на его следующий слова. — Хосок, это приказ. Кто он такой, чтобы ему отказывать? — Ладно, я понял. — цокает Чон, думая о том, что ему стоит побольше узнать об этой Т/И. — Не могу поверить, что ты это делаешь из-за какой-то больной незнакомой девчушки. — Заткнись, Хосок. Во-первых: ты хотел сказать «мы». Во-вторых: у нее раньше была анорексия. В-третьих: она не незнакомая. Я знаю ее почти год. — произносит он не мешкая. — Она мой друг, чувак. Будь с ней аккуратнее. — А она об этом знает? — хмыкает Чон от предпоследнего предложения. Намджун на это молчит. — Я понял. Тебе просто ее жаль? Намджун низко рычит. — Ради всего святого, Чон Хосок... Теперь Чон просто обязан узнать ее получше. Что такого в ней, что такой парень как Ким Намджун, который за восемь лет своей работы, ни разу не делая никаких исключений для пациентов, так рискует собой, словно эта девушка–его сестра? — Молчу. — ухмыляется он. Недобрый азарт слышится в его голосе. — Ты в долгу, Намджун. — Только без приколов, понял? Не сболтни ей лишнего. Она не должна обо всем этом знать. — игнорирует он его слова, поскольку это его нисколько не волнует. Лишь бы с этой девушкой было все хорошо. Чон цокает. Сколько же подводных камней. — Почему? Ты боишься, что она выйдет в окно от неловкости, если узнает, что ты ей помогаешь? — произносит Хосок свой полюбившийся ему чёрный юмор. Намджун прикрывает глаза, успокаиваясь. — Думай что угодно, но не говори такого. Я не психолог и не психиатр по специальности, но ты знаешь, что у нас были лекции о когнитивной психологии. — Намджун вздыхает тяжело. — Она уже пыталась, Хосок. Когда пару месяцев назад мы чуть не потеряли его. Я собственноручно промывал ей желудок и вызывал рвоту, когда она наглоталась таблеток. — его голос стал серьезен, как никогда. — Поэтому, Хосок, ничего личного. Чон задумался. Ему стоит быть помягче. И кажется, Намджун действительно уже все решил. — Я понял, хён. Не беспокойся. Я позабочусь об этом. — заверяет он. — Не сомневаюсь. — усмехается по-доброму Ким. — Встретимся в Лондоне. Хосок улыбается, когда думает о том, что он и Намджун, хоть и второй раньше, наконец получат магистерскую степень. Он помнит, когда они, будучи студентами, мечтали об этом. — Порви там всех. — говорит Чон, смеясь. Ким смеется в ответ. — Ох, ну, раз уж ты попросил. Они смеются, прежде чем закончить разговор. Чон кладёт телефон на свой рабочий стол. Откидывается на спинку стула, глядя в окно. Он не может сдержать смешка, когда прокручивает у себя в голове всю эту ситуацию еще раз. — Айщ, это немыслимо... Просидев так еще пару минут, Хосок думает о том, что, может, ему стоит сблизиться с этой девушкой, чтобы лучше понять Намджуна. Встаёт со своего места, уже позабыв о своем обеде, и быстрым, торопливым шагом идет к кабинету под номером 613. Чуть не сносит с ног какую-то практикантку, из-за чего та шугается, чуть не роняя медицинский журнал, на что ей кричат двое медбратьев сзади «Не обращай внимания!», «Там своя песня!» — Мисс Т/И... — начинает было Хосок своим поставленным профессиональным голосом. Однако оглянувшись, понимает, что она уже ушла. Чон выдыхает, поправляя волосы. Оглядывая кабинет, замечает фрукты на тумбочке рядом с койкой и пациентом. Хмыкает, медленно шагая в эту сторону. Замечает записку рядом. Берет ее в руки. Усмехается как-то грустно, когда прочитывает содержание и кладет ее на место. «Выздоравливай^^» — Только не это. Хосок цокает, чувствуя, как его сердце еле ощутимо болезненно сжалось. Качает головой, когда вытаскивает телефон и сделав несколько манипуляций, прикладывает его к уху. — Извини за звонок. Намджун, куда ты деваешь фрукты, что она приносит?

***

Чон зевает, прикрывая рот ладонью, когда идет по коридорам ранним утром, почти с закрытыми глазами под звук скрипящих кроксов. Он провел в этом госпитале более тридцати тысяч часов, так что мог бы идти и в полной темноте. Цокает недовольно, замечая, что этот звук его раздражает и делает пометку в голове купить новую обувь. Вновь зевая, не сразу понимает, что врезался в кого-то, заворачивая за угол. Распахивая глаза, смотрит на девушку, что уставилась на него своими большими глазами черными, которые отражаются на свету. Чон тут же лучезарно улыбается ей, и следа не видно, что он пережил сегодня бессонную ночь, ворочаясь в кровати, хоть и устал зверски. — Мисс Т/И! Приятно видеть вас! Надеюсь, это утро можно назвать добрым для вас? — говорит тот доброжелательно, почти светясь от радости, намереваясь завязать диалог. Девушка делает один шаг назад, соблюдая дистанцию, старается улыбнуться в ответ, но получается у нее это через чур робко. — Да, думаю да... А вы- — произносит она и хочет еще что-то сказать, когда ей звонят. Она отводит взгляд на свой телефон и вновь смотрит на него улыбнувшись быстро. — Прошу прощения, мне нужно идти. — говорит она и уходит торопливым шагом, приложив телефон к уху. — Да? Хосок делает шаг за ней и уже раскрывает рот, чтобы позвать ее, но останавливает себя. Она же приходит еще вечером? Не повезло в первый раз, повезет во второй. Чон выдыхает, глядя ей вслед и засовывая руки в карманы белоснежного халата. Заходит в кабинет номер 613, чтобы убедиться в здоровье пациента. Быстро смотрит в кардиомонитор, поправляет оборудование. Сложив руки на груди, оглядывает пациента, прежде чем вновь заметить цветные фрукты на столе и очередную записку. Подходит ближе. Окидывает взглядом фрукты и подбирает маленькую записку, на которой аккуратным почерком было выведено «Поешь, как проснешься<3» Хосок поджимает губы, складывая записку в два раза и кладет ее в свой карман, где уже лежит точно такая же, но с другой надписью. Досадно цокает, прежде чем отправить сообщение своему ассистенту:

Доктор Чон: Мия, раздай фрукты пациентам Кабинет тот же 613

Хосок просто надеется, что она знает, что ее друг не читает эти записки и не ест эти фрукты.

***

Хосок зачеркивает еще одно имя, когда проведывает пациента, убедившись, что все в порядке. Ведет ручкой вниз и ставит точку на последнем имени. Чон качает головой, прежде чем захлопнуть блокнот и направится в кабинет. Он резко останавливается, когда видит, как рядом с койкой сидит на стуле Т/И, головой упав на тумбочку. Хосок усмехается этой картине, его уголки губ еле видно тянутся вверх. Он стучит по косяку двери, но она не реагирует. Чон тихо зашел в кабинет, подходя к ней и убедившись, что она спит. Он цокает, чуть улыбаясь и опирает руки о свою талию. — И что делать?.. — тихо произносит он, находясь в небольшом ступоре. Вздохнув, он опускается на полусогнутые ноги к полу. Наклоняет голову в бок заинтересованно, глядя на нее. Усмехается тихо, прежде чем коснуться ее плеча и слегка потрепать. — Прошу прощения? — говорит тот, но она не реагирует, лишь чуть сморщилась. Он приподнимает бровь, поджав губы, что намеревались преобразиться в улыбку. — Мисс Т/И? Она что-то бормочет, прежде чем приоткрыть один глаз. Она вздрагивает, когда видит доктора Чона перед глазами. Ее щеки чуть краснеют и она тут же поднимается со своего места, начиная извиняться. — И-Извините! Я... Я не знаю, как так получилось. Хосок улыбается. — Все в порядке, правда. Мы все устаем время от времени. — говорит он спокойно, стараясь заверить, что все хорошо. — Однако мы скоро закрываемся, рабочий день почти кончился. Вам стоит вернуться домой. Девушка выдыхает, нервно кусая губы, прежде чем замереть от шока, словно она что-то вспомнила. Ее грудь стала вздыматься чаще и она тут же схватила свой телефон. Смотрит на время. Ее лицо искажается в ужасе. — О-о-о нет, я опаздываю на свою ночную смену! — жалобно и обреченно сказала она. Она тут же схватила свою сумку, кинув в нее телефон и схватила свое пальто. — Прошу прощения еще раз! — она делает ему уважительный поклон, прежде чем побежать к выходу. — До свидания! — бросила она на ходу. — Э-эй! — только успевает сказать Хосок, подбегая к проему двери и глядя в коридор. Однако она уже в другом конце холла. Чон ругается себе под нос, закатывая глаза от того, что вновь не смог поймать ее. Он усмехается, заходя вглубь кабинета. Садиться на стул, на котором сидела она до этого и бросает свой блокнот на тумбочку. Проматывая ситуацию в голове, понимает, что улыбается. Тихо и низко смеётся, поправив волосы нервно. — Ох, серьезно? — пускает он смешок. Встает со стула резко, подходя к окну. Ухмыляется, когда видит, как она в спешке выходит из здания и чуть не спотыкаясь, несется прочь, на ходу надевая пальто. — Она заставляет меня бегать за ней, как пятнадцатилетний подросток! — восклицает он, смеясь. Его это безумно интригует. Ему хочется узнать ее больше. Его как будто что-то оскорбляет, когда он думает о том, что Намджуну удалось с ней сблизиться, а ему нет. Хосок усмехается на свои мысли. — Звучит как вызов. — ухмыляется он, складывая руки на груди и глядя на ее растерянное лицо, когда она, торопясь, задевает кого-то плечом, тут же извиняется и кланяется незнакомцу вежливо, вновь бежит, сверкая пятками.