Double blondes

Слезы медленно скользили по пухлым щекам. Вокруг тьма, босые ноги дрожат от холода. В горле образовался давящий ком, не позволяя сделать глубокий вдох. Напротив стояла женщина, чьи бледные руки держали черную папку с документами. Проглотив неприятное чувство тревоги, мальчик мотает головой. Он не хочет слышать, видеть и чувствовать на данный момент. Внутри созревает порыв сорваться, убежать далеко-далеко, куда глаза глядят. — Юнги, почему ты молчишь? Что это? — Женский голос строгий, ядовитый. Недоверие сочится из ее слов. — Ты можешь хотя бы раз поверить в меня? — Еле сдерживая новый поток слез, Юнги всхлипывает, глотая воздух, и смотрит прямо в глаза матери. — А даст ли тебе это хоть что-то? — Шепчет она. Он подавляет желание спрятаться от удушающего внимания и забыть навсегда, какое сильнейшее разочарование от увидел в её взгляде.

***

Слышится противный звук металлических тарелок. Юноша старается игнорировать раздражающий шум, но это выше его сил. Ещё не до конца проснувшись, рукой тянется к тумбочке, пытаясь найти и уничтожить новую мелодию будильника. Он даже не помнит, почему именно её поставил, но успел нехило так пожалеть. Где-то на кухне кипит чайник, слышится классическая музыка, играющая по радио. Мину все же удаётся достать телефон и он блокирует экран. — Сука-а-а-а... — Недовольно протягивает он. — Ого, ты уже проснулся? С утра ворчишь, принцесса. — С усмешкой доноситься чей-то голос. Мин Юнги живёт не один, а с соседом по комнате. Зовут это "нечто" — Ким Тэхен. Парнишка сам по себе невероятный, такого сожителя надо еще поискать. Их первое знакомство прошло не самым гладким образом. С начала учебного года вторая университетская кровать долгое время пустовала, хотя числились в комнате двое. Для Юнги это несказанная радость. Людей он никогда особо не любил, а тут такая невероятная удача — второй сосед даже дома не ночует. Но однажды приколист Ким завалился посреди ночи пьяный в зюзю, не раздеваясь улегся рядом с белокурым, обняв за талию. Утром у Мина был культурный шок, а у Тэхена огромный синяк под глазом. Ну а что ещё можно было ожидать от подобной выходки? Любой бы испугался до усрачки. Так они и узнали друг о друге. Учатся студенты на разных факультетах. Пьяное седьмое чудо света на историческом, Юнги на музыкальном. Со временем, Мину удаётся ужиться с этим чудилой, хотя изначально парень старался того тщательно игнорировать и даже не дышать в чужую сторону. Тэхен не скрывал свои подводные камни, он на прямую предупредил о всех своих привычках разбрасывать вещи, нечастом, но ужасно громком после тяжёлой работы храпе и так же не забыл добавить, что очень любит ночами трещать по телефону. Юнги сразу понял, это не сосед — это пиздец, но с другой стороны было в нём что-то чарующее. У историка невероятно-комфортный темперамент, парень всегда сам себе на уме, создаёт впечатление мудрого, знающего человека, он никогда не говорит, чего именно хочет от жизни, Ким просто пробует все на свете. Так и складывается его многолетний опыт. А ещё он вкусно готовит, что добавляет несколько очков его карме. — Поражает, как на тебя в нашем притоне кроме учителей никто внимание не обращает, ты же буквально злобный гном. — Ты серьёзно назвал наш университет притоном сейчас? — Осипшим спросонья голосом рычит музыкант, морща сонное лицо. — А за гнома получишь, я тебя отсюда вышвырну сразу. — Простите, Господин! Не знал, что мы такие нежные. — Тэхен подходя ближе к кровати собеседника, на ходу закатив рукава, легонько щёлкает по чужому носу. — Завтрак на столе! Вставай быстрее, опоздаешь ведь. Нечего порнуху по ночам смотреть. — Я не...— Юнги даже не успевает ответить, слыша звук входной двери. Мин мнется, надеясь поспать ещё немного, но сон посылает приятеля на все четыре стороны. Голова страшно гудела от недосыпа. Кто вообще придумал занятия с утра? Найти бы этого человека, связать и заставить смотреть 50 оттенков серого нон стопом. Спина покалывала, но все же дойдя до шкафа, он достаёт толстовку, «о боже, хен, зачем тебе портфель если у тебя есть такие огромные», как любил выражаться Тэ, шаравары. Умылся, позавтракал и, схватив рюкзах с пола, выбежал с кухни. Общежитие было недалеко от университета, за что студент благодарил всех богов мира за лишние часы сна. В то время как его друг Чон Хосок, добирался до этого ужаса два часа, так ещё и тратил свои карманные. Зайдя в аудиторию, блондин внимательно осматривает помещение. Найдя своего еле живого рыцаря-дружка в самом конце кабинета, меняется в лице и уже более оживленно направляется к тому, кидая свой портфель на парту. — Ты бл…? — Полусонно промямлил Хосок. — Спи идиот, это твоя подушка на сегодня. Кислая мина в этом месте должна быть только у меня. — И после этих слов Чон кладет голову прямо в импровизированную подушку, крепко скрестив руки на груди. Вообще, Юнги действительно переживал за друга. Тот практически не спал. Подработка, учёба и четыре часа езды от неё, да обратно, но Чон и не жаловался. Знал, на что идёт. Для Мина, Хосок был невероятен. В первый же учебный день почувствовал в нем тот самый стержень. Таких было невозможно не любить, потому они и сдружились. Их дуэт был запоминающимся. Даже не столько из-за самой дружбы, сколько из-за разности характеров, образов жизни. Если светловолосый людей не жаловал, практически ни с кем не общался, больше всего времени уделял учёбе, то Чона любили все в группе. Даже одежда часто выделяла его из толпы: красочная, наполненная яркими принтами. Огромная куча цветных колец и браслетов, которые делал для него младший брат. Он просто жить не мог без людей, каждому помогая. Тому даже дали прозвище Хоуп, что в буквальном смысле означало: надежда. Резкие крики одногруппниц выбили из воспоминаний. Небольшая компания девушек от чего-то начали визжать, поглядывая на экран телефона. — Чимин-щи придет сегодня! Ура! — Не сдерживаясь, прокричала одна из них, обратив на себя внимание всей группы. Стало шумно. Слишком сильный гул из собрания высоких голосов. — О боги, я так никогда не усну. – Бурчит в портфель Хосок, поднимая свои опухшие веки. — Почему он не может просто перевестись на заочку и не мешать своим существованием мне и твоему сну? — С явной неприязнью проговаривает Юнги. О да, этот чёртов Чимин-щи. Лишь самому дьяволу было известно, насколько сильно это слово вызывало злобу и раздражение. Обладателем этого "прекрасного" имени являлся один из одногруппников. Пак Чимин, а точнее — заноза в заднице, учился вместе с Мином на одном факультете. Это чудовище всем своим поведением и внешним видом показывает, насколько сильно он вертел мнение и нормы общества. Первую неделю учебного года Пак просто не появлялся на парах. На вторую устроил драку, за что получил временное отстранение от занятий. А вернувшись, построил вокруг себя огромную кучу инфо-поводов. Это так бесило. Почему этот пацан подобное вообще себе позволял? Неужели совсем не совестно, только дайте учудить любую херню? Обычно таких своеобразных личностей сразу выгоняли, но не Чимина. Ведь он — талант. Лучше всех танцует и поет, много времени уделяет мероприятиям. За таких деканат держится, как за последнюю монету в кошельке. В голове конечно совершенно не укладывалось, как можно терпеть такие выходки из-за красивого личика и простой активности в жизни университета, но Юнги просто забил на это, ведь разницы нет, да и время тратить на такое не хочется. А вот весь коллектив сгорал от одного появления блондинистой макушки в здании. — Йоу, полегче, бро. Я злюсь на крик девчонок, Чимин тут не виноват. Я тебе уже сто раз говорил, ты судишь его по обложке. Пообщался бы, но нет. Твой знак зодиака вроде рыбы, но по поведению ты упертый баран. – Хосок выпремляет спину. — Причём тут вообще мой зодиак? – Выгибая бровь, смотрит Юнги на друга. В кабинете резко стало тихо. «Боже, наконец-то»,— Подумал юноша, но вот отчётливые шаги каблуков заштормили и без того ужасное настроение. Изо дверного косяка показываются мягкие черты лица с лёгким макияжем. Студент был действительно хорош собой: одежда в стиле совеременного авангарда смотрелась довольно дорого на стройном теле. А ещё классические туфли на каблуке, которые очень выделялись среди всего образа. Каблук к тому же очень внушительный, Мин бы дал больше пяти сантиметров подъёма. И как только это чудо-юдо спокойно ходит на них? Уложенные волосы были зачесаны назад, а на голове красовались круглые солнечные очки. — Чего затихли? Не рады меня видеть? — говорит, наконец, тот, поправляя сбежавший локон со лба. — Чимин-а! — Кричит девушка из центра толпы, подбегая к главному «актеру» в этом спектакле. «Раз, два, три», — посчитал про себя Юнги, и все люди в аудитории ещё громче начали кричать. Он, фыркнув, удобно улегся на парте, стараясь уснуть, игнорируя внешние события. Умелая привычка полностью обстрагироваться от внешнего мира у Мина была давно. Она очень спасала, особенно в таких ситуациях. Ещё с детства музыканту нравились творческие направления, в которых не обязательно надо находиться в коллективе. Будь то рисунок, игра на пианино, все один, все сам с собой, со своими мыслями. Это комфортно, а тишина — лучший товарищ. Сквозь дрему Юнги почувствовал чье-то присутствие, хотя обычно никто не садится рядом, не просто так этот угол, где они сидели с другом, был самым отдаленным и незаметным. — А этот крашеный че спит? — слышит Юнги, но разобрать владельца столь успокающего голоса практически невозможно, сон берет свое. — Вот ведь ирония. — Хосок вздыхает, — Пусть спит, он не выспался. — А ты почему тогда не с ним? Столько едешь до этой залупы, сон теряешь. — Твое появление меня взбодрило! — Ответил тот с очевидным сарказмом, улыбаясь. Музыкант окончательно отрубается, не дослушав конца диалога. Пара началась, а Юнги никто не мешал отдыхать, потому что все знали, он один из лучших учеников, его любили практически все из старших, особенно преподаватель по литературе. Сочинения писал на ура, сам по себе начитан, имел хороший вкус в книгах и совершенно не боялся высказывать своё мнение. Университет любит прележных, а вот насчёт однокурсников трудно было сказать так же. Юнги вообще не пытался выделиться, его не слишком волновало мнение окружающих в группе, которые смотрят на того с некой насмешкой, мол парень подлизывает жопу директору. Да и возможностей как-то представить себя не подворачивается. Он не художник, не умеет петь, и абсолютно ничего не понимает в танцах. Хоть Хосок как-то пытается открыть для него культуру движений и прелести хореографии, тот лишь пожимает плечами и на радость друга смиренно следит за его новыми успехами. Но было то, чему он готов был отдаваться безотказно. Его личные текста песен, такие объемные, многогранные он начал писать ещё давно. Оценив свой словарный запас, душа поэта решила, что изливать душу бумаге в стихотворной форме намного легче и проще чем выговориться близкому человеку. С годами опыт рос, а новые рифмы наполнялись все большей филигранностью, двойным, а иногда и тройным смыслом, отборной кучей мата и душераздирающими страданиями о том, как Тэхен уронил тарелку кимчи. И за что бы не брался — все получалось хорошо, он знал свое дело и не ограничивал себя в нем. Под конец занятий Хосок легонько толкает спящую красавицу в плечо. — Мне на работу пора, я побежал! А ты вставай, живо, не оставайся тут надолго, запрут же! — Прокривает Хоуп, хватая сумку и выбегает из аудитории. Мин некоторое время лежит неподвижно, но все же встает, чуть не упав кубырем на парту. Нога жутко затекла, двигаться было очень больно, но перспектива увидеть уборщицу, которая яро обожала кричать на всех, кто ей на глаза попадётся, не очень радовала. Пришлось собрать свои вещи, да сваливать поскорее. Еле как дойдя до лестницы, хватаясь за перила, юноша воет, медленно спускаясь вниз. Нога не переставала ныть, с каждой секундой покалывая сильней. С каждой новой ступенькой становилось все хуже, в глазах темнело. Хотелось просто упасть лицом вниз и ни о чем не думать, но собрав всю свою силу воли в кулак, Юнги опускается ещё ниже, покусывая нижнюю губу. За лопатку резко кто-то дёргает, сжимая предплечье мёртвой хваткой. Мозг уже совсем не соображает, голова кружится, нога будто отделилась от тела, а затылок ощущает чьё-то присутствие. — Эй, Шуга, ты дыши давай. Не надо тут умирать. Блять. Только не это сраное «Шуга». Так его называл лишь один человек, который в данной ситуации ему ну вообще ни к месту. Пак дал это погоняло, когда Юнги в очередной раз хвалил преподаватель за новое, достойное внимания эссе. Решив, как и добрая половина группы, что Юнги стелется под всех рангом выше, Чимин произнес скользкое «сладкий» в лоб юноши, что после переросло в «сахарок», а потом, видимо, в этом чертиле проснулся англичанин, он и поменял прозвище на «Шуга». Да какого, спрашивается, хуя этот педик вообще замечает его присутствие? Почему для всех — типичный ботан, а для сраного певца — достойная внимания личность. Почему Пак вообще никогда не пропускает что-то мимо своего носа, практически не посещая занятия, остаётся для всех загадкой. — Бля, че надо? — неожиданно даже для себя, почти выкривает Юнги, одергивая руку, которую секунды три сжимала чужая ладонь. — А че орешь? — Реакция на чужой крик послышалась незамедлительно, Чимин ответил в такой же манере, несильно ударяя с размаху бок собеседника. Шлепнул скорее из-за легкого испуга, чем реальной угрозы. Пак знал, Юнги может только словами разбрасываться. Это его главное оружие, так же как и собственноручно возведённая клетка. Он заложник своих убеждений, — Я помогаю! — Себе помоги, а лучше — потеряйся. И даже не дожидаясь ответа, стремительно идёт к выходу. Боль как рукой сняло, но вот пальцы начали неимоверно трястись от злости. Только дьяволу было известно, насколько этот недо-герой выводит из себя.  

 ***

    Поздней осенью всегда тускло. Будто бы мир застыл и скрылся тучной пеленой от солнца. Лишь некоторые лучи пробирались сквозь туман, освещая улицы. Листья на деревьях танцуют в такт ветра, вырываясь из собственных гнезд, разлетаясь по воздуху. С каждой минутой становится холоднее. По коже пробегаются мурашки, оставляя неприятный осадок. Юнги плетется мимо продуктового магазина, останавливаясь посреди улицы, рассматривая ветрины. 

«Ну и что я блять делаю?» — думает про себя парень. Угораздило же его так сорваться на «павлина». Вроде и хочется себя оправдать, но понимает: он сделал полную хрень. Ему помогли не свалиться к чертям, так бы утро свое встретил в больнице, это в лучшем случае. Совесть сама по себе штука страшная, а у юноши она огромная, совершенно не скромная и ужасно надоедливая. В сознании начинают поступать не самые приятные мысли, но вибрация в кармане быстро сносит их в небытие.

 Юнги берет телефон в руки, таращится на экран. Время 18:35. Хосок в эти часы обычно работает, а значит написал никто иной, как Тэхен. 

Храпящий инопланетянин: «У нас в холодильнике мышь повесилась. Купи продуктов, а? У нас все равно на еду общий счёт. Я, если что, подкину.»



Злой гном, где твоя Белоснежка?:

«Готовишь ты.»

Храпящий инопланетянин: 
«Да без б.» Вот и порешали. Не зря же Мин остановился прям перед продуктовым, сама судьба подсказала. 
Войдя внутрь, первым делом хватает маленькую тележку, сразу же направляешь к отделу с овощами. Его сосед жуткий любитель всякой зелени и баклажанов, без них вообще нормально функционировать не может, а Юнги это помнит прекрасно. Благо скидка, берет всего понемногу. 

Вваливаясь за порог квартиры с набитыми пакетами, Мин тяжело вздыхает, аккуратно сложив их на пол. Нести такие тяжести он очень не любит, но ограничиться одним небольшим пакетиком не удалось, почти на каждом товаре была красная цена. Зато теперь месяц будут сыты.

 — Ничего себе набрал! Мог и меня позвать, я бы помог дотащить, — вставая с кровати произносит Ким, направляясь к пакетам. — А кабачки взял?

 — Нет. Забыл. — Легко вкидывает Юнги.

 — Да как ты мог? Мы столько лет вместе живём, а ты? Нет, это предательство чистой воды, Мин Юнги. 

— Прошу, не зуди под ухом. Взял я твои зелёные баклажаны! — Поспешил успокоить тот, — Но перестань постоянно об этом спрашивать. Мне кажется, даже если меня в магазине ограбят, я выйду оттуда без трусов, но с ними в обнимку.

 — Я просто стараюсь удостовериться. Не понимаешь ты меня, эти зелёные детки приносят радость моему желудку. — Он захватывает пакеты и, волоча за собой по полу, направляется на кухню. Юнги снимает обувь и плетется за ним. 

— Удостовериться? Как так?! Мы столько лет живём вместе....— Пародирует и наигранно вздыхает Юнги. — Радость твоему желудку принесёт быть трезвым хотя бы месяц. 
Тэхен же на это ничего не отвечает, усмехнувшись. Кухня в квартире до ужаса маленькая, но комфортная. Им двоим повезло: плита есть, даже не засраная! На удивление, присутствует посудомойка, хотя в самом общежитии это не предусмотрено. Видимо, досталась от прошлых хозяев. Круглый столик, несколько деревянных стульев с мягкими стегаными сидушками. Огромное окно с широким подоконником, открывающие вид на ночной город. Пока один разбирает продукты, второй достаёт пачку сигарет из кармана. Приоткрыв форточку, к стенке облакачивается, выдыхая дым, и в очередной раз утопает в своих мыслях обо всем случившемся за день.


Вскоре чувствуется ароматный пар, что заставляет вернуться в реальность. Тэхен жарит мясо на сковороде, попутно на кубики кромская овощи для салата. Пару мгновений и ужин готов. 
Накрыв на стол, парни присаживаются друг напротив друга, желая приятного аппетита. Сначала они едят в тишине, но её прирывает резкое мычание Кима. 

 — Я вот, что вспомнил! Ты чего сегодня на Чимина так взъелся?

 Ну точно. В жизни Юнги ничего простого не бывает. Постоянно из его сто раз перекрашенной макушки вылетает, что Тэхен не просто сосед, не просто человек с инопланетными замашками, а мать его, лучший друг самого певчего чертилы на каблуках.

 — Не стоит ко мне лезть. 

 — Он без злого умысла…— Кима перебили.

 — В чем смысл этого разговора сейчас? — Раздражается музыкант. Ему и так, к несчастью, очень совесно за свой поступок. Каким бы Пак придурком не был, тут он не виноват. 

 — Юнги, ты можешь недолюбливать его сколько угодно, но в данной ситуации ты — настоящий гандон. Я тебе уже говорил и буду говорить, не взлюбил ты его, потому что завидуешь. Только вот, завидовать нечему. — Принимаясь обратно за пищу, устало проговаривает Тэ. 

Юнги же молчит. Такие диалоги всегда заставляют задуматься о действительной причине такой неприязни и найти её было почти невозможно. По крайней мере, он сам так думал. В школе таких как Чимин пруд пруди, только негативных эмоций в голове к ним не возникало. Может быть все дело в ауре Пака, которая просто подсознательно отталкивает. 
Может Тэхен прав? Вдруг это и правда зависть. Зависть к свободе, которая исходит от студента. И к сожалению, где-то глубоко внутри, Юнги это понимал. Его родители никогда не принимали. Всё кричали, что музыканты бедные, а рэп — вообще дело подсудное. Какой семье хочется сына-бродяжку? Но в голове мальчишки, что жить не мог без музыки, все было иначе. Поставив на кон абсолютно все, тот решается подать документы в несколько университетов Сеула и получает положительный отклик лишь в одном из десятка столичных заведений. Вот так, собрав все вещи, без поддержки близких, отправляясь в дальнее плаванье, Мин оказывается здесь. 
А что Чимин? А Чимину родители учёбу сразу оплатили, даже на несколько курсов вперёд. Его отец — ген деректор какой-то компании. На совершеннолетие подарил сыну небольшой коттедж, машину. О такой жизни можно только мечтать. 

 — Окей, я проебался. — Вздыхает Юнги, доедая свою порцию. Тэхен уже давно помыл за собой посуду и улегся в комнате, втыкая в мобильные игрульки. Неохотно поднимая свою пятую точку, юноша плетется к раковине с тарелкой в руках, ощущая отяжелённое сложными мыслями сознание.
 Голова жутко гудела. Висок пульсировал, концентрироваться на чем-то было сложно. Мина уже несколько недель мучают эти боли, он даже ходил к неврологу. Тот лишь сказал, что это какой-то психологический барьер, построенный где-то внутри подсознания, предложил "сменить обстановку". Гений, не иначе. Но вот только подобный совет никуда не годится, сейчас середина учебного года, сессия не за горами. Да и вообще, что значит этот психологический барьер? Хотелось бы задать побольше вопросов, но диалог с врачом ушёл в русло рекомендаций бюджетных психологов, что конечно же не нравилось самому Юнги. Голова может болеть и из-за недосыпа. Из-за объёма теории и конспектов спать удавалось крайне мало, а специалист попался просто некудышный, который старается продвигать своих друзей мозгаправов, а-ля и ему за рекламу перепадет. 

 Убрав за собой кухню, ложится всем своим телом на кровать, до треска старого каркаса на кровати. Сон снова окутывал разум и не долго пытаясь бороться с ним, Юнги засыпает лицом в подушку, позабыв о том, что все ещё находиться в уличной одежде. Ким накрывает его пледом, беспокоясь состоянием своего друга.

***




«Доброе утро», — сказали поступившие лучи солнца, пробирающиеся сквозь жалюзи в комнату. Но вот только утро нихера не доброе. Юнги проспал. Не понятно даже, каким образом. Будильник включён, Тэхен давно ушёл, а обычно эти два "чуда" не давали даже на минуту опоздать на занятия, а тут уже как минимум прошло 3 пары. Сначала парень бесился. Очень сильно. Но потом с дрожащим вздохом отпустил и благополучно забил. Программа сегодня не такая уж и важная, а отдыха не было давно. Да и кто его осудит? Отличник же. Вот так и принято было решение сегодня весь день пролежать в тёплой постели, ни о чем не заботясь. 

Но в жизни Юнги ничего простого, чтобы удовлетворяло его в конца, не бывает. Что-то обязательно должно было случиться и как по щелчку пальцев, на телефон приходит уведомление в kakao talk, от неизвестного контакта. Только вот по нику пользователя все сразу стало понятно. 

Baby-mochi: 
«Надо созвониться.» — Вот это прикол конечно — Шипит Юнги. В мыслях же целая волна негодования: «Ни привет, ни пока. Абсолютный ноль. Даже объяснения к данной просьбы нет. Ну и что ему блять надо?... А хотя, есть возможность извиниться за вчерашнее». 

Только открыв диалог, не успев даже ответить что-либо, он видит как высвечивается иконка видео-звонка. Юнги теряется, пулей вылетая из кровати. Сначала он смотрит на себя в зеркало и понимает, что на данный момент его прекрасное лицо выглядит максимально опухшим, но звуки гудков становились все назойливей, так что не долго думая, музыкант просто садится на рабочий стол, подставляя телефон под кружку, не уверенно отвечая на звонок. И только потом думает, на кой черт он вообще так перенервничал, а ещё больше волновало то, зачем он вообще ответил. 

 — Умник, помоги с литературой. — доносится с динамика устройства. На экране появляется Чимин, сидящий в хорошем геймерском кресле. Одет даже как-то по-домашнему, что удивляло, обычно студент любил выделиться из толпы, а тут...простая зелёная кофта. 

— Пак, ты ебанулся? — не скрывая своего нового прилива злости, охрипшим голосом говорит Мин. — Тц, да я серьёзно. Скоро сессия, а ты типа гений в этом предмете. 

 — Спасибо за факт. 

 — Я понимаю, что мы с тобой не очень друзья, но мне действительно нужна помощь.

 — Даже просто «знакомые»— не про нас. — Ещё грубее говорит парень, мысленно давая себе пощёчину. «Черт, Юнги, ты идиот! Ты должен извиниться, блять, а не посраться!» Чимин, на удивление, молчит. Словно выжидает. Становится очень неловко от такой тишины, желание залезть под стол и спрятаться нарастает. 

 — Окей, я помогу. — Тихонько мямлит музыкант. Извиниться у него вряд-ли удастся, пусть хоть так искупит свою вину за срыв. Да и Пак не придурок, с ним заниматься не так сложно будет, за исключением личной неприязни, которую в данной ситуации нужно засунуть глубоко по самые гланды. 

 А на экране виднеется довольная ухмылка собеседника. Мин, смотря на лицо в дисплее, вспоминает: Чимин тусовочник. Потому не мудрено, что по к сессии он не готов. А такие тусовки устраивает он либо у себя дома, либо у своих друзей мажориков. И в мыслях резко проносится тот диалог с психологом про рекомендацию о смене обстановки. 

— Но взамен, ты пригласишь меня на одну из своих вечеринок. — Неожиданно для обоих выдаёт Юнги. А почему бы и нет? Вот тебе и новые ощущения. Заодно в очередной раз убедится, что такие мероприятия — не его конёк. Адреналин, поступивший в мозг ничуть не пугал, наоборот, юноше действительно хотелось попробовать. Прощупать. Понять жизнь ненавистного ему одногруппника.

 Чимин сначала впадает в секундный ступор. Впервые такое выражение его лица видит Юнги. Но мимолетный шок исчезает, на смену приходит яркая игривая улыбка. 

 — Ну и кто из нас ебанулся?