` Сахар и Желочь.

18.02.2832 Колеса кареты с противным, режащим слух скрипом остановились на плитке площади дворца, а рокот копыт прервался. Конечная. В дороге ужасно укачивало, так еще и лошади сопровождали весь недолгий путь спецефичным запахом. Фу. Пассажирка невольно икнула и приложила ладонь к губам, пытаясь подавить рвотные позывы хоть как–то. Кто бы мог подумать, что потеря эмоций ощущается так легко. Шива Брайц могла бы подумать, и потому чувствует себя так паршиво. Ей пришлось буквально обменять эмоции на жизнь. Между словами "эмоции" и "жизнь" Шиве можно было бы смело поставить знак равенства, ведь с самого детства та любила веселиться и над всеми шутить, а после пережитой комы уже не до игр и смеха. То, что звалось сердцем теперь тверже стали. Но надо жить дальше. Пытаться жить дальше. Мечта старшей Брайц — выучиться на ученого, поступить в лабараторию св. Асты и разработать свое собственное изобретение, которое бы восхитило весь Боаньхэу. Это было бы замечательно; видеть ошалевшее лицо Шинви, когда та поймет, что ее сестра получила Нобилевскую премию, а сама она осталась гнить в глупом дворце и проседать свою королевскую жизнь впустую. Превзойти Шинви — ключ к успеху. Почти весь люд собрался у дворца, и здесь было очень уж шумно; играла торжественная музыка, кто–то перешептывался, пока калитка кареты не отворилась почетным дворецким. — Дамы и господа, встречайте ее Величество — Шиву Брайц! Слова служащего расстворились в нескончаемом потоке взвизгов, аплодисментов, криков. Дворецкий открыл карету и протянул руку к калитке с правой стороны. Голубовласая девушка в белоснежной мантии аккуратно ступила на порог, приняв руку дворецкого. Она спустилась на плитку со звоном будто подкованных каблуков. Ее Подол голубого платья с рюшами развевался на ветру, создавая иллюзию бушующих волн. А ее волосы... Целая баллада. Стрижка у девы была короткая, но объемная. Все замолкли и стражи продолжили играть торжественную музыку. В разгар этого события из ворот выходят остальные члены королевской семьи; королева Присцилла Брайц, король Руфхарт, и их младшая дочь — Шинви Брайц собственной персоной. Последняя была не очень рада приезду и выздоровлению сестры, это читалось по прищуреным глазам и мимике рук. — Шива, ты дома! — проговорила любезно Присцилла. Дома? Я... Дома? Разве это дом? Часы отбивают пять вечера. Церемония возвращения старшей Брайц прошла как нельзя хорошо, прошел пир и некого рода бал. Все разошлись и горничные принялись за уборку. В то время в подсобке сидели двое молодых людей; парень и девушка. Отчетливо слышались голоса. — Кевин, не уходи, прошу–у.. — навзрыд тянет девушка с белоснежными волосами и окрашеной в алый челкой. У нее были заплаканые карие глаза и длинные ресницы. Взгляд притуплен и опущен, глаза кажутся щенячьими. Она, по всей видимости, была библиотекарем, это было понятно по ее форме. Она была очень напугана; плечи дрожали, а руки закрывали заплаканные глаза. Парень напротив же, кажется, не понимал, где он. Можно точно сказать, что он был выше ста семидесяти сантиметров, а девушка — около полутора метра. Обладатель прекрасных темно–глубокого красного цвета волос и зеленых глаз не понимал, что вызвало истерику у его партнерши. Также он, видимо, тоже был библиотекарем. Коллеги. — Кевин.. Молю тебя.. Я на все пойду, только– — Чш–ш–ш–ш.. Ника, все хорошо, — парень приобнял спутницу и стал утешать, — пожалуйста, не плачь, ты же знаешь, что меня это расстраиввет.. — Да мне плевать! Ты меня любишь?! Отпусти меня–яха–ва–а.. — белокурая стала вырываться из рук Кевина и рыдать, пока их не прервали. — То есть пока остальные занимаются работой, вы тут сюсюкактесь? — скрип двери и элегантный "цок" каблуком. После твердит строгий дамский голос. Это Шинви. Она нахмурила брови и укоризненно посмотрела на обоих, — марш по шконкам. У нас скоро гости из Рерорга, червяки. Нам нужно быть готовыми, хмпф! С этими словами она удалилась, не желая даже услышать ответ Ники и Кевина. Эхо цокающих каблуков наводило непонятный страх и панику. Парень недовольно хмыкнул и повел девушку к библиотеке. Давайте немного расскажу про этих двух. Ника и Кевин — влюбленная пара, и Ника уже почти нееста. Кевин — мягкий, добродушный и довольно милый парень, а Ника притворяется тихоней, потому что ужасно ревнует. Ника найдет тысячу и один повод для ревности и последующей истерики. Кевин, в силу своей добродушности, общается со всеми, даже бывало, что с королем и королевой. Неважно с кем, когда, где и зачем. Ника ревнует. Он — ее собственность. Но при всем этом Ника реально остается зашуганной плаксой, и Кевин видит в ней только хорошее. В этой игре она злодей, который в будущем погубит и себя, и свою любовь. Шива сидела в своей комнате с абсолютно пустым взглядом. На ее лице не читалось ровным счетом ничего. Пустота. Только пустота. Казалось, ей настолько безразлично, что она вот–вот растворится во времени и пространстве. Ей сообщили, что Шинви станет наследницей... А как реагировать? То есть, ее никогда не интересовало наследство и власть. Девушка мечтала пойти в науку, но в их роду не было ученых и родители, само собой, выступали против такого решения. Да и сестра не блещет; вечно задирает и стебется, мол, дефектная. А кто из нас дефектный? С дефектом здечь только Шинви. Она родилась с желтыми глазами, в то время как Шива — с темно–голубыми, как положено. Из них двоих Шинви получала худшие оценки. Но ее всегда поддерживали и любили. Наверное вы не раз слышали высказывание " младших любят больше, а старших нагружают ". В какой–то мере это правда. Пока такой грязный, грешный, эгоистичный и нарцисстичный человек как Шинви получает все самое лучшее; трон, богатство, власть, слава, Шива же, которая всегда оставалась лучше нее, не делала ничего сверхужасного и не покушалась на предков получает слабый иммунитет и потерю эмоций. Бога нет. Не пытайтесь меня переубедить. して　恋をして Они любят меня, они любят меня. 恋をして　ふられ　また　捨てられて Они любят меня, а затем трогают и уходят. 過去をみて　枝を切れ Смотрю в прошлое и перерубаю провода, 泣きたくなっても　まだ　N　を増やせ Даже когда хочу реветь, я добавляю еще одну N. Никто никогда не понимал, насколько трудно и болезненно быть вторым. Никто никогда не поймет, насколько трудно и болезненно быть вторым. Запасным. Тем, которым можно помыкать и от которого легко отмазаться. Козлом отпущения. Недолюбленным. Брошенным. Разбитым. Юная дама потерла лицо и села на кровать. Как хорошо, что у них с Шинви разные комнаты. Теперь разные. Но за то какой ценой теперь разные. Неважно. Ничего уже не важно. Шива легла в шелковую белоснежную постель и накрылась легким покрывалом. А если жизнь — это сон? Тогда я и вся моя семья.. Весь мир.. Грогурн.. Все это чья–то фантазия. Дома ли я? Или это тоже чье–то воображние? Что если я выдумана? У выдуманных персонажей, вроде, зачастую несчастные судьбы.. Помогите мне.