Вечер.

очередной вечер. солнце уже давно опустилось за горизонт, и казалось лишь из одного окна во всем квартале горел свет. тусклый, еле-еле заметный с улицы. свет от свечей исходил из небольшой, уютной комнатки Фёдора Достоевского, что в очередной раз что-то увлеченно записывал на старой бумаге пером. так проходил практически каждый его вечер. и каждый вечер в кабинет Фёдора заглядывала очень раздражающая мордашка. Николай Васильевич Гоголь. только солнце пряталось за горизонт, украваясь звёздным небом - он наблюдал сгорбленного худощавого с длинными пальцами мужчину. тот сидел при свечах и скрипел пером по бумаге, когда приходил его жутко назойливый сосед. - здравствуй, Дост-кун!) не отвлекаю?) каждый раз тот же вопрос, хотя он и сам отлично знает, что отвлекает. и каждый раз Николай слышит от Фёдора одно и то же. достаточно тихое, не особо довольное, но не злое. - не отвлекаешь. он отвлекал, конечно. но не было в планах Фёдора Михайловича как-либо обидеть этого назойливого человека. из разу в раз он позволял ему отвлечь себя от столь увлекательного дела своими историями, шутками и в целом разговорами. не смотря на это на лице Федора ни разу не было зла. его сущность сама по себе излучала спокойствие. - ох! я так рад! знаешь, сегодня я такое видел! дальше блондин заливался рассказами, активно жестикулируя и размахивая руками как годовалый ребёнок. - я никогда не пойму как есть этими палочками! Почему они так странно пьют чай?! а Федя слушал, смотря лишь на извечно довольное лицо соседа. эта улыбка никогда не сходила с его лица. иногда брюнет тихо хихикал от реакции на какие-то вещи, события, и от историй с жестами. - не говори Коль, сам не пойму. чайник, что стоял в дальнем углу стола издал неприятный свист. вода закипела, как только Достоевский о чае вспомнил, как и Гоголь. в один момент Николай резко упал на пол и полез рукой под кровать, тащя какого-то маленького грызуна, а точнее крысу за хвост, пока Достоевский заваривал чай. - смотри-смотри! смотри! это же ты, правда! обернулся, смотря на бедную испуганную крыску. ручная крыса Феди, что в очередной раз сбежала. ничего удивительного, крыса знала, с кем живет. - вижу, вижу. посади ее мне на плечо, и не тяни за хвост. оторвешь. мягко улыбнулся Коле и продолжил своё дело. самый ароматный чай из всех, что Коля пил в принципе, был у Феди. этот запах вмиг разнесся по всей комнате, обволакивая сознание. Николай посадил крысу на плечо Достоевского, плюхнувшись на кружевное кресло рядом. - как поймать тигра в клетку?) - тигра в клетку? глубокий вопрос, если это не твоя очередная шутка. чай был заварен. разлили его в две кружки из советского дорогого сервиза усыпанного вензелями, и одна из них оказалась перед Николаем. на счет вопроса. Достоевский никогда не отвечал на вопрос сразу и прямо, собственно как и Гоголь. в любом, даже самом простом вопросе он искал глубокий смысл. и находил. у каждого из мужчин была своя манера, и казалось, они совершенно несовместимы, что было бы ложью. эти двое дополняли друг друга как никто другой. именно они, вместе, могли создать целый мир. оба гении. оба недопонятые. но конечно, каждый в своём. - никак! тигр бывает только в полоску! он залился хохотом, сгибаясь напополам и буквально катаясь по полу, держась за живот. - ты понял, ХАХПХПХПХПХАХАХАХАХА, ТОЛЬКО В ПОЛОСКУ! - оо да, Коль, именно этого от тебя я и ожидал) последовал тихий смешок и скрип кресла, с которого блондин и свалился на пол, заливаясь смехом. ничего, собственно, необычного, так проходил каждый их вечер. Федор уже давно привык к извечным шуткам Николая, и уже не удивлялся ничему. этот человек непредсказуем, при чем абсолютно. что-ж, и это совершенно не плохое его качество. - ХАХПХПХПХКХАХАХ, НЄ НУ ТИ ЗРОЗУМІВ?! ЇАХАХВХПХАХ. когда тот слишком увлекается - всегда начинает говорить на чистом украинском или суржике. Федя конечно редко понимал что именно говорит Коля, но то, как он говорил на украинском языке нравилось. красиво звучало. Гоголь пытался научить Достоевского украинскому языку. мало что у Феди получалось с первого раза, но Коля не оставлял попыток. иначе это был бы не он. - Федір, скажи паляниця! не то что бы ему правда было это нужно, нет. Просто его до жути смешил акцент русских, а особенно Доста. - паляниц.. я. проговорил на ломанном украинском и с диким русским акцентом. так и хотелось сказать как минимум с буквой "а" на конце, но нет. Гоголь снова залился смехом, схватившись за живот. - ты такой смешной, Федь! - Коленька, это не так уж и смешно) мягкая улыбка и сам Дост, спокойно попивающий чай. - знаешь как в Полтаве красиво, Федь?) очень красиво! там и мазанки и ЦВЕТОЧКИ И ПТИЧКИ И ГАЛУШКИ!! ПТИЧКИ, ПТИЧКИ!! - я вижу тебе действительно нравится там) и птички тебе нравятся. больше, чем просто нравятся. - ТАМ ЕЩЁ РУСАЛКИ В РЕЧКАХ! И ВОДЯНЫЕ! И ЗИМОЙ ЯГОДЫ РАСТУТ! - прям настолько? что-то не верится) Николай очень оскорблённо и шокированно ахнул. - ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! - м? как смею? я ничего такого не сказал) попей чайку, Коль, успокойся. и спокойно расскажи) дальше целый вечер Николай пересказывал весь народный фольклор на украинском. Достоевский понимал процентов 50 из сказанного, но внимательно слушал, действительно с интересом. когда что-то рассказывает Гоголь - отвлечься невозможно. слушать его одно удовольствие. - реве та стогне Дніпр широкий! сердитий вітер завива! ЦЕ КАЗАВ ТАРАС ШЕВЧЕНКО, ТАК! - ого.. красиво звучит. а что это значит? Федор не упускал и малейшей возможности подучить родной язык Николая. знал некоторые слова, произношения, фразы, но не всё, далеко не всё мог выговорить. физически. - ревёт и стонет Днепр широкий, завивает сердитый ветер. - звучало так, будто должно быть что-то очень замудренное. но всё оказалось просто. почему-то я удивлен. - я совершенство? вопрос прозвучал очень спонтанно и неожиданно даже для Доста. пусть он и знал блондина как себя. - м? спонтанно ты, Коленька. ты совершенство. по своему. - у вас такая песня есть! там поётся про совершенство! - знаю) но ты ведь про себя спросил, верно? я про тебя и ответил. - а ты совершнство во всём! Гоголь сел на колени Достоевского, расцеловывая ему руки, пока сам Федор улыбался, позволяя всё, и наблюдая за каждым действием клоуна. - ты мне льстишь, Коленька) - твои руки всегда такие холодные, Фёдор! он поднёс их к губам начиная как можно горячее выдыхать на них. - так мило с твоей стороны стараться меня согреть) но не стоит, они всегда будут холодны. -неправда! ты мне врёшь! врешь! - ох, к сожалению нет. как говорил мой отец, они холодны с рождения. а ты мне не веришь? - Не верю! - почему же? Коля резко начал рыдать у Феди на коленях, от чего Фёдор на секунду завис. - а? холодные руки мигом легли на спину Гоголя, аккуратно поглаживая. Федор прекрасно знал, что Николай совсем неуравновешенный человек, но смотря, как он рыдает у Феди на коленях, у него же разрывалось сердце. он не покажет этого. не покажет, что ему больно на это смотреть. - Коль, ты чего? - ты лжёшь! я могу тебя согреть! - если тебе будет легче от этих действий, то можешь попытаться. Гоголь взял его руки и положил себе меж ляшек, сжав их. - грейся. тихо хихикнул. внутри себя даже слегка смутился от подобного действия, а в целом действия Коли умиляли. - спасибо, птичка. - дост-кун, ты меня любишь, да? любишь же? - ты же знаешь, Коленька, что любовь понятие очень растяжимое? - то есть ты меня не любишь?... и вновь. волна спонтанных вопросов порой вводила Достоевского в ступор. такой вопрос.. - тише, тише, люблю. Николай широко распахнул глаза и покраснел. - ДОСТ-КУН МЕНЯ ЛЮБИТ! закричал это очень громко, пока Федор прижал его к себе, заставляя уткнуться в шею и быть потише. на самом деле эта фраза прозвучала не очень реалистично, однако так нужно было. Федор не был готов так просто и сразу о чем-то таком сказать, пусть и чувствовал. он однозначно не был равнодушен к Коле. легче это уж было написать. Гоголь укусил его за шею. - я буду очень заботливой жёнушкой! Достоевский тихо проскулил, даже очень тихо и приглушенно. - хорошо, Коль, хорошо. взглянул на часы, что уже давно показывали 11 часов ночи. Федор ночами то почти не спал, а вот Николаю бы уже лечь не помешало, время заполночь скоро перевалит. - ты же поспишь со мной, да?! я хочу тебя обнять! - хочешь обнять? мило) хорошо, так уж и быть, я посплю с тобой. если вообще буду сегодня спать. - будешь! поспи у меня на коленках! - Коль, ты точно этого хочешь?) - конечно! - в таком случае ладно) но лишь одну ночку) не привык я спать часто. Коля азартно заулыбался и захлопал в ладоши. - люблю, люблю, люблю, люблю! - хах, милый ты) Федор слабо чмокнул его тыльную сторону лодони и поднял со своих колен, вставая и убирая все листы бумаги в шкафчик. - а что ты пишешь, Дост-кун?? - узнаешь, рано или поздно) главное не смотри сам, не время еще. чашки и чайник отправились в сервант, и Достоевский потянулся. сейчас уж и видно было насколько он худой. каждая косточка проступала. в это время Николай разочарованно ахнул, стягявая с того рубашку. а когда у него это получилось в немом шоке открыл рот. - ТЫ ВООБЩЕ ЕШЬ?! - а? он взглянул на Колю, прохрустев костями. казалось, что он сломается от одного движения. - ем конечно, что ты. кажется Гоголь в жутком шоке, выбежал из комнаты, судя по всему на кухню, начиная гриметь посудой. через минуту вернулся с пиалой горячего борща и сметаной. - я тебя спасу! кушай! в легком недопонимании смотрел Коле в след, слушая грохот посуды и молясь, чтобы там осталось хоть что-то целое. когда Коля вернулся с борщем и сметаной вовсе ахнул. - Коленька, ну что ты, я нормально ем. не стоит меня спасать. - ешь! я сказал ешь! он негодует и топает ножками, как капризный ребёнок. - эх.. ну всё, тихо. Федор поставил тарелку борща на стол, и прохрустев, казалось, всеми костями в спине сел. ел то он и правда достаточно нормально, однако ни на грамм не поправлялся. ускоренный метаболизм, что уж там сказать. ну а Коленька нервно хрустит пальцами, борщик он готовил сам и очень переживает чтоб Достоевскому понравилось. тот начал кушать. в начале даже удивился от вкуса, ведь было невероятно хорошо приготовленно. обернулся к Николаю, смотря прямиком в глаза. - Коленька, ты ведь сам готовил эту прелесть? - да! я сам! - это очень вкусно. - ПРАВДА?! - абсолютно. и вновь мягкая улыбка. съел все достаточно быстро и с удовольствием. - кстати сюда бы вписался хлеб с салом. вы вроде так любите, правда? всё же Федор запоминал то, что ему Николай про Украину рассказывал. может, конечно, то, что говорит Федя показаться глупым и стериотипным, но на самом деле такое сочетание было вкусным. -конечно! давай я принесу! даже не слушая ответа Гоголь убежал на кухню снова, принося хлеб и сало. - угощайся! - хах, ты правда милый. спасибо. и сам покушай, не я же один ужинать буду. тот тоже принёс себе покушать и начал ужинать вместе с Фёдором, снимая шляпку. - вечір в хату, смачного. - и теб.. і тобі. надеюсь правильно и твои уроки не прошли даром. - все правильно! что не сделаешь чтобы этому человеку угодить. зачем это было Достоевскому - неизвестно. но он это делал. да и было мило смотреть на реакцию клоуна на какие-то подобные действия. - я рад) поправил волосы, закусывая борщик хлебом с салом. когда они ели Николай вновь все что-то рассказывал и жестикулировал. - МЕНЯ ДОСТАЛ ЭТОТ ГОНЧАРОВ! МОСКАЛЬ БЕЗМОЗГЛЫЙ! он бахнул кулаком по столу, отчего борщ немного задрожал в тарелке. ах, какой же он дурак! какой дурень! - ну тише. почему же тогда ты меня не ненавидишь? я ведь тоже "москаль" так-то. слегка усмехнулся, доедая уже. забавно было за этим наблюдать. - ЭТО ВОВСЕ НЕ ТАК ДОСТ-КУН! НЕ УНИЖАЙСЯ! ТЫ ХОТЬ МОЖЕШЬ ЧТО-ТО СКАЗАТЬ! А ОН НЕТ! ЕЩЁ И ВСЁ ВРЕМЯ ВОЗЛЕ ТЕБЯ ВЬЁТСЯ! - ладно ладно) стараюсь. а Иван.. что же могу сказать, ему и делать больше нечего, как виться около меня. - ты только мой. резко произнес Гоголь, согнув ложку большим пальцем. в это время Федя встал и похлопал его по плечу, неся тарелку на кухню, всё так же без рубашки. - конечно. блондин лучезарно улыбнулся, идя за ним со свечкой. Дост мягко улыбнулся, возясь по кухне с посудой и напевая "Катюшу". - выходила, песню заводииила. - про степного сизого орла. закончил с посудой, разворачиваясь к Николаю, всё не замолкая. - про того, которого любила. - про того, чьи письма берегла. песня залилась по квартире двумя чудесными голосами, а когда они закончили у обоих остался приятный осадок. любой, кто услышал бы это прекрасное пение двух не менее прекрасных парней - уверовал. песня завершилась, и Федор, взяв Николая за руку и легко поцеловав ее направился обратно. - спатки пора малышам! спатки, Дост-кун! - я не малыш, но ладно, как скажешь) ложись. переоделся пока, но спать всё равно ложился с голым торсом, жарко. пижамные штаны Коля бы оценил. белые с розовыми и красными сердечками. - нет, ты не понял! он взял его на ручки начиная укачивать и напевать колибельные. от неожиданности брюнет даже замолк. надолго. от этих убаюкиваний его уши слегка покрывались румянцем, а самого клонило в сон. - нанана... я знаю твооой телефон но никогда не позвоню. и дышим мы вунисон и набираем "я люблю". вскоре Федор спал. тихо посапывал у Николая на руках, да и выглядел вовсе беспомощно и невинно. Николай склонился, кратко поцеловав его в губы и улыбнулся. - спокойной ночи) он укрыл его одеялом и загасил свечу пальцами. сам же снял с глаза карту и расплёл косу, падая в объятия Фёдора. во сне худощавый мужчина невольно прижался к Николаю, утыкаясь в изгиб шеи и посапывая туда же. так и прошла ночь. Федор лишь во сне был столь невинным созданием. да, он всегда был спокоен, всегда делал все, даже самые отвратительные для окружающих вещи спокойно, но сейчас это другое. это совершенно другое. этот момент, когда Коля мог видеть совершенно умиротворённое лицо Федора был волшебен.