Последнее напоминание.

Глубокая ночь. Тёмное помещение. Луну – единственный возможный в данную секунду, да и то крайне слабый источник света, сейчас закрывали грозовые тучи. В окно с развевающимися полупрозрачными занавесками бил ветер, летели холодые, острые как иглы капли дождя. Будь человек, наблюдающий эту картину снаружи, иголки вонзились бы под кожу, остались внутри и медленно убили бы его. Оставили бы лишь холодное, как и они сами, тело. Холодное, как тела его уже почивших одноклассников. Кузурю чувствует, что такими темпами он и правда вскоре отправится вслед за ними. К горлу приставлен острый донельзя меч, отчего и без того беспокойное в последнее время сердце парня снова замирает. Мрачная во всех смыслах фигура некогда живой подруги склоняется над первым и с нескрываемой ненавистью выговаривает сквозь зубы: – Как жаль, что ваша попытка выпустить свои кишки наружу не удалась, Юный Господин. – снова это обращение. Что-то внутри болезненно сжимается. Сказанное вовсе не обижает, напротив – Фуюхико полностью согласен с тенью. Лучше бы он и правда сдох вслед за ней. Вина гложет, притупляя физическую боль от того, как оружие давит на беззащитное горло, стремясь его повредить, а после девушка разворачивается, бросая уже который за сегодня испепеляющий взгляд и бесследно растворяется в тьме близжайшего угла. Пепельные, слегка спутаные волосы прямо как при её жизни сверкают серебром, а блеск глаз напротив, потемнел, отдавая невиданной Кузурю ранее яростью и жаждой мести. Впрочем, эти чувства парню понятны. Кто бы не хотел отомсить за собственную смерть? Он протягивает руку в сторону исчезающей фигуры, еле слышно шепча себе что-то под нос про то, что она фальшивка. И в это хочется верить. Впрочем, облик и всё такой же серьёзный, непоколебимый голос Пеко выглядят вполне живо, по‐настоящему. Не сказать, что от того легче. Напротив. Будь она отлична от недавней реальности, стало бы куда легче убеждать себя, что мечница никогда бы так не сказала. Действительно, а что бы она могла произнести, явись с того света к своему господину? Последнему мерещится, и он это понимает. Но всё равно каждый раз слова ранят сильнее оружия. Протыкают насквозь, оставляя истекать кровью. Это ранение никогда не бывает смертельно. А потому, когда удастся его хоть немного зализать, сценарий повторится, продолжится ворошение незажившей раны. Не сказать, что он хочет, чтобы это завершалось. Пожалуй, давно пора уже привыкнуть, воспринимая подобные видения, что наведываются к якудзе не первый день, как что-то должное. В целом, это чем-то даже и похоже на обыденное присуствие Пекоямы. Обычно фигура лишь пялится на парня из какого-то дальнего угла, не проявляя активных действий. Но согласитесь, такое игнорировать уже непросто. Хотя Фуюхико и не особо пытался. Главной задачей, по крайней мере пока, являлось скрыть факт того, что ему чудится их мёртвая одноклассница. Его новоиспечёные товарищи не поймут, сочтут сумашедшим. Хотя, может, так оно и есть. Разве нормальный человек будет чуть ли не умолять пугающее и стремящееся навредить ему видение не уходить? Разве нормальный человек будет дорожить этой галлюцинацией, иначе назвать сложно. Разве нормальному человеку вообще будет мерещится такое? Он сомневается. Очень сомневается. А потому предпочитает молчать, задыхаясь и путаясь в собственных, но оттого не менее странных и непонятных чувствах и действиях. Сердце бешенно стучит в ушах. Услышь его кто-либо, с увереностью мог бы сказать, что Кузурю умирает. Прав ли будет этот человек? Вопрос, над коим у парня нет не малейшего желания ломать голову. Да и бесполезно даже думать об этом. Всё равно ни одна живая душа не узнает о происходящем. По крайней мере, не должна узнать. В который раз выставить себя слабаком перед товарищами – непростительно. Хотя, о простительных или непростительных вещах рассуждать стоит явно не ему. Слегка приподнятая ранее голова падает на подушку. Веки устало опускаются, а короткие, светлые ресницы слегка подрагивают. Происходящее злит и вгоняет в отчаяние одновременно. Злит, потому что Фуюхико ничего не может с этим поделать, злит, ведь он и сам в этом виноват. У второго примерно такие же причины. Впрочем, раз это видение – лишь часть сознания якудзы, не может ли он его искоренить? Наверняка ведь есть способы. Нет, не может. Он просто не хочет уничтожать её. Это всё ещё Пеко. И Фуюхико всё ещё хочет видеть её, пускай и понимает, что она ненастоящая, созданная его воспалённым после произошедшего мозгом. Кузурю боится. Боится вовсе не того, что видит, не того, что бывший "инструмент" обернулся против него самого и страсно жаждет убить, не того, что окончательно слетел с катушек, а того, что забудет. Забудет девушку, как забыл о случившейся смерти сестры. Как забыл о том, почему и зачем попал сюда. Что мешает перестать помнить и это? Никто из его товарищей не поднимает данную тему, да и не должен, домик Пекоямы навсегда закрыт, а вещей, что ассоциируются у парня с мечницей, почти нет. Так что эти видения можно смело называть последним напоминанием о ней. И терять их – крайнее, чего хотел бы якудза. Хотя, фронтальную амнезию, что может попытаться скрыть болезненные воспоминания, всё ещё никто не отменял. И это прискорбно. Вина всё так же гложет, разрывая грудь странной, пугающей болью, в кружащейся голове десятки сотен беспорядочных смутных мыслей, а перед единственным функционирующим глазом тёмный силуэт, что и вызывает всё это одним своим присуствием. Если именно это – цена за то, что Пеко будет с ним, пускай и весьма своеобразно, он готов платить её до остатка жизни. В убийственной игре она может оборваться в любой момент, и Кузурю почему-то не сомневается, что от платы вскоре будет освобождён. Заблуждение или верное предчувствие – неизвестно. Слышится тихий, озлобленный голос: – Из-за вас умерли мы с Махиру. Вам и правда лучше сдохнуть, Юный Господин. Может, хоть так вы перестанете создавать другим проблемы. Что верно, то верно. Заря наступает, разгоняя тучи и освещая домик кроваво-красным светом, а Фуюхико пускай и искренне, но с явным сожалением улыбается, когда его взгляд приковывают чужие глаза такого же оттенка. Он не отвечает. Молча смотрит на видение и пытается запомнить, как оно выглядит. Разглядывает бледную кожу, тёмно-зелёную форму, кисти с длинными пальцами, неизменный меч за спиной. Последнее напоминание, не получив реакции, предпочитает раствориться, оставив после себя лишь чувство опустошенности. Спасибо, что на этот раз обошлось без попыток убийства.