О беговых дорожках и нежностях

      Последние пару недель прошли словно в ставшем явью сновидении. Будто кто-то проник в разум Лю Цингэ и воплотил его фантазии в реальность.              Он и не подозревал, что раньше Шэнь Юань сомневался в его чувствах, зато теперь, когда все выяснилось, счастью Лю Цингэ не было предела.              Помимо привычного расписания тренировок, они посетили океанариум и испробовали другие способы провести свидание. Однако, за пределами спортзала Шэнь Юань обычно утверждал, что счастлив проводить с ним время никуда не выбираясь. А это означало, что большую часть совместного времени они проводили в квартире Шэнь Юаня.              И все проходило вполне отлично, вот только все те случаи, когда Шэнь Юань засыпал на нем во время просмотров фильмов, начали испытывать его на прочность. Эти драгоценные и уязвимые моменты будто переворачивали всю его душу наизнанку.              Вдобавок к возможности видеть Шэнь Юаня на пике умиротворения (или на пике бушевания, если так можно описать гневные тирады во время просмотра фильмов), совместные ночевки позволили им… сблизиться физически.              До сих пор не заходило дальше поцелуев и обильных ласк, но Лю Цингэ знал, насколько сам находился на грани. Просто Шэнь Юань был таким отзывчивым и красноречивым, что у него сносило крышу.              Он довольствовался и их нынешним положением, так что смысла слишком напирать на него не было. Ему не хотелось торопить события. И если ему суждено проводить бесчисленные вечера за мастурбацией с именем Шэнь Юаня на губах, то так тому и быть.              Однажды, находясь в квартире у Шэнь Юаня, они дошли до особенно страстных поцелуев в его комнате. В тот раз Шэнь Юань казался ближе всего к тому, чтобы сделать следующий шаг, но Лю Цингэ вечно сомневался, поскольку тот колебался или переживал.              Тем не менее, поскольку с каждой стены и полки на них уставились глазами некоего «Ло Бинхэ», он счел к лучшему, что они остановились на этом. Слишком странно ощущалось, словно при зрителях, пусть Шэнь Юань и не видел в этом проблемы.              А может хуже всего то, что он самую малость наслаждался зрителем в лице этого странного вымышленного персонажа, хотя бы из-за ощущения, словно он утирал нос этому парню. Он ведь даже не настоящий, отчего получалось особенно тупо, но Лю Цингэ все равно получил толику удовольствия. Может приятно было доказать, что для Шэнь Юаня он важнее этого персонажа, которому тот практически поклонялся.              В любом случае, их первый раз не случился под множеством пылающих взоров вымышленного демонического лорда, и для него это было к лучшему.              По большему счету дела с Шэнь Юанем обстояли куда лучше, чем мог себе представить Лю Цингэ.              И конечно же это означало, что должно было произойти нечто и прервать его счастливую полосу.              И это нечто, по всей видимости, приобрело форму определенного Шэнь Цзю, что прогуливался по спортзалу в рабочую смену Лю Цингэ.              Похоже, они заметили друг друга одновременно, заставив Лю Цингэ в ту же секунду взъерошиться.              — Скотина, — выплюнул Шэнь Цзю с такой неистовой яростью, что вызвал у некоторых посетителей настороженные взгляды в свою сторону.              Лю Цингэ стоял как вкопанный, нахмурившись в попытке не сильно кривить лицо.              — Шэнь Цзю, — сказал он, как только тот приблизился.              Между ними шло зрительное противостояние. Шэнь Цзю словно выискивал в нем что-то, но учитывая неспособность Лю Цингэ считывать выражения его лица, он не понимал что.              Ему хотелось сказать что-нибудь. Спросить, чего вообще Шэнь Цзю здесь забыл, может сказать ему проваливать. Но Шэнь Цзю был братом Шэнь Юаня. И если для Лю Цингэ его мнение не имело никакого значения, то оно важно Шэнь Юаню, и он не планировал втягивать его в их междоусобицы.              Шэнь Цзю в последний раз сощурил глаза, скрещивая руки на груди.              — Нам нужно поговорить, — сказал тот, недовольно оглядываясь посреди довольно оживленного зала. — Не здесь.              Лю Цингэ воспринял сказанное скептически, не желая давать себя одурачить. Он не знал, чего хотел Шэнь Цзю, но не возражал узнать. Всегда можно будет вышвырнуть его позднее.              — Прекрасно. За мной.              Он развернулся, чтобы провести их в помещение для персонала, предварительно убедившись, что удается видеть Шэнь Цзю краем глаза. Может тот и приходится Шэнь Юаню братом, но если кто и соберется вонзить нож ему в спину, так это Шэнь Цзю.              — Приятно знать, что ты можешь покинуть свое рабочее место когда только заблагорассудится. Должно быть, ты незаменимый сотрудник, — глумился тот.              Лю Цингэ стиснул зубы, но ответом его не удостоил.              Он понимал, что легко может вспылить, но сейчас не время и не место.              — Рад, что ты полностью раскрыл свой потенциал. Мистер «Предназначенный Для Олимпийской Славы» застрял в каком-то безызвестном спортзале. Ничего другого от такого дарования и не ожидали, — издевался Шэнь Цзю, все глубже вонзая клыки своими ядовитыми словами.              Лю Цингэ крепче сжал кулаки, прикладывая все усилия, чтобы не сорваться.              Они добрались до служебного помещения, в которое он провел Шэнь Цзю, закрывая за ними дверь.              — Зачем ты пришел? — он тут же задал вопрос, не желая дожидаться очередного его оскорбления.              Высокомерный вид Шэнь Цзю раскрылся во что-то более искреннее. Привычная злоба никуда не делась, но уже не скрывалась под былыми лживыми слоями. Благодаря чему тот казался гораздо серьезнее.              Лю Цингэ предполагал, к чему все клонится, и ему это не нравилось.              — Ты встречаешься с моим братом, — заявил тот с неприкрытым неодобрением. — И прежде чем тупорылый вопрос вылетит у тебя изо рта — нет, сам он мне об этом не рассказывал. Просто этот идиот ужасен в сокрытии тайн.              Лю Цингэ ощетинился на его слова.              Они с Шэнь Юанем не обсуждали вражду между ним с Шэнь Цзю, однако, похоже, негласно пришли к единому мнению, что тот пока не станет ничего рассказывать. Лю Цингэ ни в чем не опасался Шэнь Цзю, дело не в этом, ведь он бы с радостью сразился с кем угодно, лишь бы остаться с Шэнь Юанем, но казалось логичным пока переждать.              Как минимум, Шэнь Юань предупредил бы его, соберись он сообщать брату об их отношениях.              И все же отрицать что-то не имело смысла.              — Встречаюсь, — Лю Цингэ позволил гордости прозвучать в своих словах.              Шэнь Цзю скривился, очевидно, впервые в жизни надеясь оказаться неправым.              — Ну разумеется, только у А-Юаня может быть настолько ужасный вкус в мужчинах, — больше сам себе сетовал Шэнь Цзю. — Да и я думал, что ни одна из пускающих слюни псин, что следует за ним по пятам, не сумеет пробиться сквозь его недогадливый мозг.              Оскорбления уже перелили ему через край.              Он больше не старшеклассник и не посреди той беспросветности, в которой довелось находиться. Слова Шэнь Цзю его не колышат.              — Я с ним не порву, — сказал Лю Цингэ. — До тех пор, пока Шэнь Юань желает меня, сказанное тобой мне безразлично. Так что, если ты пришел отгонять меня, тебе следует сейчас же уйти.              Он не ожидал, что Шэнь Цзю сдастся без боя, но он не ожидал и того, как тот лишь закатит глаза на его слова.              — Настолько тупым меня считаешь? К сожалению, я осознаю, что словам не проникнуть в твою непробиваемую черепушку, дикарь, — ответил Шэнь Цзю. — Но более того, я знаю своего брата достаточно для понимания, что по каким-то причинам ты правда ему нравишься. Поэтому нет, я пришел не указывать тебе расставаться с ним и ранить его, даже если подобная проверка реальностью могла пойти бы ему на пользу.              Лю Цингэ стоял с широко раскрытыми глазами.              Он… Совсем такого не ожидал.              Одно дело услышать, что Шэнь Юань отзывался о брате как о не таком уж плохом человеке, колючем разве что снаружи. Совсем другое — увидеть воочию, как Шэнь Цзю заботился о ком-то кроме себя.              Лю Цингэ потрясен.              — Не будешь заставлять? — все-таки озвучил он свой вопрос.              Шэнь Цзю цокнул языком.              — А что, ты надеялся, что я заявлюсь к тебе с предложением? Заплатить тебе, чтобы ты держался от А-Юаня подальше, а сам мог улизнуть при деньгах? — дразнил тот. — Есть сумма, на которую ты готов договориться, а?              — НЕТ! — взревел Лю Цингэ.              Сама мысль об этом вызывала в нем отвращение. Стало тошно. Зачем Шэнь Цзю говорить о таком? Как смог придумать что-то настолько мерзкое? Предлагать подобное Лю Цингэ просто оскорбительно.              — Похоже, тебя это удивляет. Быть не может, что ты настолько неосведомлен и впервые о таком слышишь? — высмеивал его Шэнь Цзю. — Довольно обычное дело.              Намек на то, что подобное уже случалось — что это могло происходить с Шэнь Юанем — вызвал у Лю Цингэ неудержимую жажду крови.              — Я бы никогда, — прорычал он. — Тебе нечего мне предложить.              И любой покушавшийся на Шэнь Юаня с этими целями встретит свой конец от руки Лю Цингэ.              — Почему-то так я и предполагал. А теперь слушай, ведь чем раньше я смогу уйти отсюда, тем лучше, — сказал Шэнь Цзю.              Лю Цингэ сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.              — Хорошо.              Шэнь Цзю притопывал ногой, встречаясь с ним хмурым взглядом.              — Уверен, мне не нужно объяснять тебе, что будет в случае, если ты причинишь боль моему брату, правда же? — прозвучало почти беззаботно. — Просто знай, что будешь перемолот до неузнаваемости, и куда более неблагоприятным способом, чем те зверские избиения, к которым ты привык. Шэнь Юань может ютиться в своем мирке всепрощения и всезабвения, но остальные члены моей семьи не так добры.              Для любого другого человека такого рода угрозы покажутся чрезвычайно устрашающими. Хоть в старшей школе Лю Цингэ об этом не подозревал, семья Шэнь Цзю обладала весьма могущественным влиянием. Семья Лю из обеспеченных, но не на том же уровне.              В положении Лю Цингэ он мог лишь согласиться с Шэнь Цзю. Он не строил никаких планов травмировать Шэнь Юаня, но заслужил бы в таком случае наказания.              — Согласен, — с легкостью отозвался он.              Шэнь Цзю вскинул бровь, не то чтобы недоверчиво, но явно не ожидая такого простого ответа.              — Хорошо. Удостоверься, что не позабудешь об этом.              — Не забуду. Я позабочусь о том, чтобы его никто не обидел.              Шэнь Цзю вскинул голову, глядя на него с высоко вздернутым носом.              Лю Цингэ всегда раздражало, когда тот так делал. Теперь уже не так действовало на нервы.              — Это все? — поинтересовался он.              Шэнь Цзю снова посуровел, а если точнее, уголки его губ опустились еще ниже под тяжестью угрюмости, навечно прицепившейся к его лицу.              — К сожалению, нет, — строго произнес тот. — Есть еще кое-что. И, зная моего брата, сам он тебе не расскажет.              Что-то, о чем Шэнь Юань не расскажет ему? Лю Цингэ ощетинился, понятия не имея, что тот несет.              Шэнь Цзю казался до странного задумчивым, будто взвешивал, стоит ли вообще говорить об этом. Отчего терпение Лю Цингэ лишь истончилось.              — Тебе нужно понимать, что я рассказываю тебе об этом только ради А-Юаня, ты меня волнуешь меньше всего, — наконец выдавил тот.              Лю Цингэ хмыкнул, и без того осведомленный об этом.              — Знаешь ты или нет, мой брат не образец идеального здоровья, — продолжил Шэнь Цзю с удрученным видом.              — Он продвигается, — ему показалось заслуженным отдать должное Шэнь Юаню.              Шэнь Цзю усмехнулся на эти слова.              — Я в курсе, — ответили ему. — Я говорю не об уровне его физической подготовки, имбецил ты.              Лю Цингэ нахмурился.              — Шэнь Юань никогда не был здоров. Хлипкий организм и ослабленная иммунная система. Избавлю тебя от выслушивания наименований заболеваний, поскольку они тебе ничего не скажут, — продолжил Шэнь Цзю. — Он может и будет мучиться ими, и никакими прикладываемыми стараниями и режимом тренировок это не исправить. Чудо, что его нынешнее проявление заботы о себе, пусть даже самой незначительной, как-то помогает, но она не исцелит.              Лю Цингэ сделал рваный вдох.              — Заболевания? — неожиданно для себя переспросил он. Слово слишком выделялось даже среди потока остальных, что повторно прокручивались в голове у Лю Цингэ. Кулаки из-за этого сжались.              Шэнь Цзю промычал в подтверждение, что, честно говоря, было очень любезно с его стороны. В такой момент подколоть Лю Цингэ не составило бы труда.              Мозг Лю Цингэ перерывал воспоминания в поисках явных намеков на происходившее и съеживался при мысли, что улыбке Шэнь Юаня хоть раз препятствовали болезни с болью.              Если честно, Лю Цингэ догадывался, что с ним что-то происходит. Тот случай во время болезни Шэнь Юаня, когда он выследил его, оставил после себя много вопросов для долгих размышлений. Его вечные колебания энергии в совместно проведенные дни тоже настораживали, но Лю Цингэ в основном списывал их на особенности рабочего графика Шэнь Юаня.              И все-таки он не знал, во что в итоге это выльется.              Едва ли Шэнь Юань проявлял хоть какие-то признаки, но и Лю Цингэ не догадался приглядеться. Он вспоминал сказанное Шэнь Юанем «бывало и хуже» и «не так уж все плохо, я в порядке», но теперь значение этих слов раскрывалось совсем иначе.              Лю Цингэ переживал, что с этим нечего поделать. Нет способа разрешить раз и навсегда.              Но он понял смысл сказанных Шэнь Цзю слов. Пару лет назад он бы наверняка рассмеялся и стал утверждать, что достаточно сильное и крепкое тело способно справиться с чем угодно. Но теперь он стал лучше осведомлен. Проведенное в больнице время среди разных людей в самых разных ситуациях многому его научило.              А значит, Лю Цингэ придется стать еще лучше. Уделять больше внимания, особенно если сам Шэнь Юань об этом просить не собирался.              Такое положение вещей вынудило Лю Цингэ захотеть вскочить и вдарить чему-нибудь. Из-за несправедливости. Из-за беспомощности, пробирающей до костей. От раздражения на ограниченность возможностей современной медицины. От желания ворваться домой к Шэнь Юаню и узнать о его самочувствии. Изучить. Понять.              Лю Цингэ правда хотелось, чтобы Шэнь Юань рассказал ему, расстроенный тем, что тот недостаточно комфортно ощущал себя с ним, чтобы делиться подобным. В то же время, Шэнь Юань ему не безразличен и раз это было просто частью его, оно никак не изменит его чувств.              — Если отношения с кем-то, кому требуется особая забота и терпение, для тебя непосильны, предлагаю прекратить их в эту же минуту, — бросил ему вызов Шэнь Цзю спустя мгновение тишины, словно вставая защитником от имени Шэнь Юаня. — Мне не нужно, чтобы ты устал от болеющего А-Юаня и бросил его в самом уязвимом состоянии.              Лю Цингэ ощетинился на его слова.              — Привлекательного в болезни мало, — продолжил Шэнь Цзю. — Без той трагичной киношной красоты. Она грязна, жалка и непредсказуема. Просто потому, что сейчас ему лучше, еще не значит, что так будет всегда. Поэтому, если ты не готов оказывать ему поддержку в таком состоянии, не утруждайся водить моего брата за нос.              Лю Цингэ стиснул зубы. Очевидно, что в Шэнь Цзю говорило его беспокойство, но от него не ускользнул его обвинительный уклон. Он даже вообразить себе не мог того, что можно бросить Шэнь Юаня из-за плохого состояния здоровья. Ничто на Земле не могло заставить его передумать, когда само его сердце стремилось стать опорой Шэнь Юаню и помочь любыми мыслимыми способами.              Как бы Шэнь Цзю ни пытался отпугнуть его, этим он лишь подстегивал Лю Цингэ к совершенствованию себя.              Ему так сильно хотелось прямо сейчас побежать к Шэнь Юаню. Увидеть его лицо. Держаться его. Но с этим придется еще немного подождать.              — Его недуг не изменит моего отношения. Я только хочу… Как я могу помочь? — спросил он.              — Я уже сказал тебе, это не то, что ты смог бы исправить, — повторил недовольный и злой Шэнь Цзю.              — Знаю. Я спросил как могу помочь, а не исправить.              Этим он немного застал Шэнь Цзю врасплох, заставив непроизвольно отступить на шаг назад.              — Зверье, ты… — начал было тот словно с подозрением. Он вернул своему лицу привычную гримасу, прежде чем продолжить. — Просто приглядывай за ним, раз он по-видимому так сильно желает проводить время с тобой. Хотя я от тебя ничего не жду. Моя семья сама способна окружить его заботой.              Не на этот ответ рассчитывал Лю Цингэ. От него он в любой ситуации ждал только ярости, однако, похоже, Шэнь Юань был исключением. Ему подумалось, что в данном случае Шэнь Цзю мог бы и проглотить свою гордость, но очевидно он просил слишком многого.              Он собрался уже открыть рот и потребовать дополнительной информации, ведь она пойдет на благо Шэнь Юаню, но Шэнь Цзю опередил его.              — Но полагаю, я мог бы выслать тебе материалы для ознакомления и список действующих на него болеутоляющих, на неизбежные случаи забывчивости А-Юаня, — добавил тот.              — Я прочту, — сказал Лю Цингэ.              Шэнь Цзю лишь в осуждении склонил голову. Он казался столь же недовольным присутствием Лю Цингэ, как и обычно, но не таким взвинченным и готовым придраться ко всему сделанному или сказанному им.              За все время они впервые настолько приблизились к цивилизованным взаимоотношениям.              — Хорошо, — кратко отозвался тот.              Ни говоря ни слова больше, Шэнь Цзю развернулся выйти, вышагивая к двери, что вела обратно в тренажерный зал.              Схватившись за дверную ручку, он на мгновение застыл.              — Позаботься о моем брате. Если с ним что-нибудь случится… — Шэнь Цзю выдержал паузу. — Просто убедись, что с ним все хорошо, и незамедлительно уведоми меня в случае чего. Если ослушаешься, я заставлю тебя об этом пожалеть, и это угроза, а не предупреждение.              На этом тот повернул ручку и покинул комнату.              Лю Цингэ наблюдал за этим мгновение; мозг кипел, а тело казалось дёрганным после разговора.              Он бы не признался в этом, но Лю Цингэ ценит то, что Шэнь Цзю рассказал ему все. Он не питал к нему никакой приязни, но вдруг со временем получится зауважать.              Теперь между ними было кое-что общее. Кое-что настолько драгоценное, о чем оба чрезмерно заботились. И как бы Лю Цингэ ни не любил Шэнь Цзю, он знал, каким свирепым тот мог быть. В таком случае из него выйдет хороший союзник.              Ему придется расспросить обо всем Шэнь Юаня. Разузнать нынешние его лимиты и убедиться, чтобы тот понимал, что он может обратиться к Лю Цингэ всякий раз, когда только потребуется поддержка.              Но этому быть немного позднее. Когда Лю Цингэ остынет и выплеснет часть переполняющих его чувств наружу.              Только спустя сутки, проведенные в поту с расшибленными костяшками пальцев, Лю Цингэ пришло сообщение с неизвестного номера с кучей ссылок на разнообразные статьи и перечень лекарственных препаратов. Очевидно, оно от Шэнь Цзю, пусть и прислано неподписанным и без контекста.              И лишь позже до него дошло, что он никогда не давал ему своего номера телефона. Шэнь Юань тоже не выдал бы ему номер, он уверен.              Не очень утешительно, что Шэнь Цзю мог так легко добыть его информацию — его угрозы сокрушить Лю Цингэ в случае, если он все испортит, от этого приобрели лишь большую силу. Лю Цингэ отбросил эти мысли и сосредоточился на куда более значимом.              Одним нажатием пальца первая же статья открылась.              Несмотря на ее излишнюю техничность — намеренно это сделал Шэнь Цзю или нет — Лю Цингэ прочел ее от начала до конца. Гуглил слова, которых не знал, и переходил на ссылаемые в ней другие статьи.              Техническая сторона вопроса осталась для него загадкой, но понять общую картину ему удалось.              Работа сложная, хоть и отличалась от той, к которой привык Лю Цингэ.              Покончив с одной статьей, он перешел к следующей. И следующей. И следующей.              Порой становилось дурно от того, насколько тяжело жилось с данным аутоиммунным заболеванием, но это лишь придало ему больше смелости.              Раз Шэнь Юань справлялся с ним в любое время суток, это меньшее, что мог сделать Лю Цингэ.              Может у него не было возможности сразиться за Шэнь Юаня, но он прикроет его тыл. А для этого ему требовалось знать врага в лицо.              Поэтому к трем часам ночи, вместо того, чтобы укутаться в пижаму, Лю Цингэ открыл очередную статью.