The Lost Tribe

Звуки музыкальных битов его расслабляют. Дают отойти на время от серого рутинного мира, переполненного банальными пошлостями, истеричных криков спятившей матери и жужжания блендера, что она запустила непонятно для чего. Звуки музыки позволяют сконцентрироваться на своём теле, его чувствительности, уйти в себя, эти звуки заглушают и лишние мысли, они заглушают всё, если он это позволит. А он позволяет. Так же как позволяет и метадону бежать по венам, растворяться в крови, наполнять его. Новые нереальные жизненные силы! Да он всё равно, что супермен, сверхсоздание, божество… Именно так себя ощущает Джим Мэйсон, его тело нашпиговано искрами, кусочками метеорита, ядом лабораторных пауков, сверхчеловеческой. Он - сама Вселенная. И только строчки из песни King Krule помещаются в его голове в этот момент. Тупой серфер дает мне свои деньги. Я выиграл пари за пятьдесят, и теперь мне нужен косяк. Чувак, эта группа играет. Зрачки Джима под прикрытыми, чуть заметно посиневшими веками двигаются, как мячики под половиком катаются. До тех самых пор, пока чья-то рука аккуратно не приподнимает один наушник. В этот момент кайф подростка нарушен, Мэйсон захмелевшими глазами осматривается, чтобы найти причину помехи. Внешний шум ему не нравится, впрочем не настолько, чтобы раздражать. Но ему неприятно. Словно его вытащили из его раковины, а он в ней улитка, жемчужина. Ему неуютно снова возвращаться в реальность. Пока музыка играет только для одного уха, это всего лишь шум, он не утягивает в свой мир полностью, только напоминает о своём существовании. Однако неприятное ощущение испаряется, стоит Джиму обнаружить перед собой сестру-близнеца Медину. На физиономии юноши тут же появляется тёплая улыбка, но и она сходит на нет, как только Джим замечает тревогу на лице бесценной сестрёнки. Что опять? Что-то случилось, наверняка. Безумная мать обидела, или опять звонил козлина-папаша-филл и расстроил её? папаша-филл это может. Джим полностью стягивает с головы наушники и откладывает в сторону нетвердой рукой. Медина будто следит за этим жестом, не спускает глаз с его движений. А он, Джим, ещё не настолько упоролся, чтобы не замечать очевидную тучу, нависшую над сестрой. Ей нужна его помощь, как же иначе? Они всегда были друг у друга самыми главными людьми, единственными, понимавшими и знавшими друг-друга. И никто бы никогда их не разлучил, близнецы Мэйсоны, не сговариваясь знали это. Попади они в лагерь интернированных в годы войны, и тогда бы сбежали или были бы отправлены в газовую камеру вместе. В их жизни, за семнадцать лет, было только два дня, когда они не виделись с сестрой. В один из них Джим, участвовал в шахматном турнире, Медина тогда отправилась с родителями к тётке. Пожалуй, то были самые скудные, самые серые мгновения в их жизни. - Что стряслось, сестрёнка? - озабоченным тоном спрашивает Джим, а Медина словно пошатывается перед его глазами. Как подпорченное изображение на старой кассетной плёнке. Пока сестра собирается с ответом, Джима посещает жуткая мысль. - с мамой что-то? В этот же момент он прислушивается к звукам из кухни, пытается определить присутствие матери. Медина лишь на секунду закатывает глаза, после чего коротко отвечает. - С ней… учитывая её состояние, всё в порядке. Как обычно в общем. Дело не в ней. Нам нужно поговорить. Туча не испарилась при этом, так и висит над светловолосой головой бесценной сестры. А значит и впрямь проблемы у неё. Джим садится на край кровати и как может серьёзно смотрит на Медину. Та следует его примеру и садится рядом. Он готов выслушать её в каком бы состоянии не был. Торчок, обычный подросток или сверхчеловек, он всегда будет оставаться её заботливым братом. Только вот Джим не знает, что проблемы, о которых сестра хочет поговорить, вовсе не у неё. Проблемы давно угрожают ему, Джиму Мэйсону. Весьма популярному среди девчонок парню, одному из любимчиков учителей в школе, юноше из хорошей семьи (когда-то и такое ведь было, но мир меняется). Ещё немного и он себя изведёт, это хочет сказать Медина. Девочке не свойственно осуждать и лезть с нравоучениями, она вообще не из тех душных людей, что всем пытаются навязать по-своему правильный уклад жизни. Только по настоящему встревожившись, уже нельзя молчать. Молчать страшно и неправильно, когда твой брат-близнец, самый дорогой человек, твоё Племя, падает в пропасть, из которой уже не выбраться. Почти через месяц, Мэйсон перенесёт срыв и попадёт в клинику для зависимых, а после выписки умрёт от передозировки прямо на песке пляжа Палос Вердес, в этом райском местечке, где трава всегда зелёная, галька чистая, а покрытие крыш на всех домах одинаковое. Джим умрёт, Медина это как будто знает, но ещё не призналась себе. Это произойдёт, если она с ним так и не поговорит.