lonely.

Эдгар никогда не боялся одиночества, да и никогда бояться не будет. Но разочек дело коснётся общения с Рампо — Эдгар будет метать. Метать свои мысли из угла в угол. Он терять Эдогаву не хочет. И это желание — единственное исключение из его моральных принципов.       Эдогава — человек-загадка и человек-свобода. Он всегда рад новым людям в своей жизни и новому интересному преступлению. Ему не чужды обычные любовные эмоции, да и никогда не будут. Жаль, что исключений нет.       Аллан никогда от писательства не отвлекается, и если вдруг желудок отвратительно скручивает от голода — это проблемы сугубо его организма, но никак не его хозяина. Но даже так, Эдгар находит свободные минуты, чтобы, взяв в руки телефон, написать коротенькое: «Рампо-сан! Как дела? Опять, наверное, скука смертная на работе!». И печатного ответа в смс никогда не приходит. Но вместо него, счастливым и улыбчивым, заявится в квартиру Эдогава вместе с ответами на все дневные сообщения. И Эдогава, непременно, потянет бедного По смотреть очередную серию скучного сериала.       А Эдгар не против. И никогда не был. Только вот жаль, что, в отличие от гения-детектива, у Аллана есть чувства. И жаль, что именно Рампо попал под их влияние.       Эдгар щеками алеет, неловко заламывает пальцы от нервов и только сильнее чёлкой прикрывает глаза. Почему он так делает? Потому что он видит Рампо. Рампо засел глубоко, и по канону глупых любовных романов — вылезать не собирается. Селится глубоко в душе, и даже вещи свои уже переносит. Переезжает в мысли этого влюблённого юноши.       Тяжело ли Эдгару было нести эту ношу? Совсем нет. Он даже не понимал, что за странное чувство появляется, когда на горизонте он видит угольно-чёрную макушку с коричневой кепкой.       А Эдогава наперёд читает. Так сказать, между строк. И знает он Аллана даже больше, чем знает По сам про себя. Тайной ни для кого не было — чувства есть. Вопросом оставалось: «надолго ли».       Оказалось — да. А Эдогава и не брезгал пользоваться любовью своего оппонента. То он ненароком заденет его плечо, то на колени ляжет. Реакция у Эдгара всегда на это одна — алеющие и горящие щёки.       «Забавный!» — каждый раз думает Рампо, видя то, как неловко Аллан отводит взгляд. А второй успевает шёпотом порчу навести за такие резкие выходки.       И так ведь жили. Жили, до момента.       Вечер вторника, на улице светит яркое солнце, а на душе всепоглощающая тоска. Эдгар набирает судорожное: «Нам надо поговорить», и отправляет его Рампо.       «Пора. Либо сейчас, либо никогда» — эта единственная здравая мысль крутится в голове Аллана. На столе разбросаны упаковки успокоительного и стоит чашка горячего травяного чая. Он знает, чем всё закончится, но хуже быть не может.       Рампо перестал заходить к Эдгару приблизительно две недели назад, ничем не аргументируя свои поступки. И, логически подумав, Аллан решил не тревожить его лишний раз глупыми вопросами. Ответы на сообщения теперь приходили в электронном виде, а не вместе с Рампо, влетая во входную дверь квартиры.       «По-кун. : Пожалуйста, послушай меня. Я знаю, чем это всё обернётся, знаю, что ты сделаешь в первую очередь. И ты знаешь, что я хочу сказать…»       Сердце Рампо болезненно замирает, а его самого начинает потрясывать. Только не это. Эдогава нервно забирается руками в копну своих волос, «натягивая» их на лицо. Он был готов. Он знал, что будет делать. Он знал, что скажет. Но забыл. Забыл все слова, что копились у него со дня осознания симпатии к своей персоне. Пути назад нет. Рампо заходит в мессенджер, дабы прочитать полное сообщение.       «По-кун. : …о всех чувствах, что скопились у меня. Ты мне нравишься, и нет, не будет тут слащавых речей, какие описывал я в своих пробных романах. Я поставил тебя перед фактом, хорошо? А что с ним делать — решать лишь тебе. Умоляю, только не отворачивайся от меня. Прости.»       Конец. Это просто конец всему. Рампо знает. Знает всё. Не просто так его провозгласили «Великим Детективом». Но даже в таких моментах Великие умы Японии голову ломают, ведь правильных выходов почти нет.       Сначала просыпается эмпатия — говорит, мол, не надо разбивать мужчине сердце, сам же видел что ты ему не равнодушен, и сам вытворял такое! Подогревал его интерес к себе!       Затем здравый смысл начинает: «Зачем тебе это? Ты знаешь, что ничего не выйдет, ты не заинтересован в отношениях.»       А потом руки сами печатают какое-то смутное и непонятное «Прости меня, По. Прости пожалуйста.»       По этажу агентства раздаётся громкий шлепок — либо Рампо упал лицом на пол, либо лицо повстречалось с рукой.       Эдгар ничего не чувствует. Рушится ли его мир? Ответить тяжело. Ему, увы, не восемнадцать, чтобы убиваться по какому-то мальчику. Но в то же время… больно? Верно, больно. Сам же знал, что на грабли напорется, с силами собрался, а грабли вместо лица прилетели в самое сердце. Оказывается, получать заведомо известный отказ тоже тяжело. Он аккуратно ломает пластиковую упаковку таблеток, выуживая два белых кружочка успокоительного, запивая ещё достаточно горячим чаем. Нервные клетки Эдгару ещё понадобятся.       Боль со временем утихнет, со временем и таблетки успокоительного закончатся. Но это всё потом. Сейчас в головах обоих парней пустота. У одного от собственного стыда, у другого от боли за первого.       Эдогава себя ментально разрушает. По кусочкам себя раскладывает и думает: «Что же теперь делать?». Он набирает новое сообщение, говоря, что общение предотвращать не собирается, но до получателя оно не доходит. Телефон его, скорее всего, оказался выкинутым в окно, если брать во внимание излишнюю драматичность парня, либо выключенным на ближайшие дни.       — Не делай ничего плохого, глупый По-кун, пожалуйста, — полушёпотом произносит Эдогава, закидывая себе пару жевательных конфет прямо в рот. Наверное, его стоит навестить в ближайшие дни.