Падре, я согрешил

– Падре, кажется, я согрешил. – Ты еще так молод. Как ты мог согрешить? За решетчатым окошком исповедальни сидел подросток. Сяо Чжань знал его. Ван Ибо. Тихий, примерный, всегда молчаливый, в компании родителей. Он приходил каждое воскресенье и каждую службу сводил Сяо Чжаня с ума. Его алые приоткрытые губы, расслабленный взгляд. Тонкие ключицы, торчащие из-под белой рубашки.  За что Сяо Чжаню такое наказание? Он вызывал слишком много неправильных мыслей, запретных мыслей. Теперь он пришел один и говорит, что согрешил. Где? И, главное, с кем? Неужели кто-то испортил мальчика? Кто-то вместо него? Сяо Чжань внимательно слушал. – Падре, мне нравится мужчина. Сяо Чжань глубоко вздохнул, облизнул губы: – Правда? – Я боюсь, что это страшный грех. Отец говорил, что это порок. Любить мужчин. – Я так не считаю. Ты ведь знаешь, что это нормально? Если ты это чувствуешь, и ты – человек, значит, это нормально. – Но я не просто его люблю. Вы знаете? У меня бывают фантазии. Страшные, но такие желанные. Я хочу их представлять даже больше, чем гулять. Или играть в футбол. Или есть сладости. Сяо Чжань сглотнул: – Какие фантазии, мой мальчик? Парень за перегородкой испугался: – Я не могу вам рассказать, это слишком стыдно. – Тогда зачем ты здесь? Я думаю, ты можешь довериться мне. Сяо Чжань чувствовал, что еще чуть-чуть и его черное одеяние начнет подниматься вместе с бушующим желанием. Слишком сладко. – Я представляю, как этот мужчина меня целует. – Так… – Не как родственника. А так… будто я девочка. Как будто он с ума сходит по моим губам. Представляю, что он целует меня в губы и проникает в мой рот языком. Это нормально? Сяо Чжань прикоснулся к своему члену, хрипло подтвердил: – Нормально, Ибо, продолжай. – Он вводит язык, и мой язык начинает отвечать. Как будто танец. Наверное, это влажно и будут мешать зубы. Но когда я представляю это, у меня внизу, между ног так горячо. Хочется схватиться за пенис и не отпускать его. Сильно сжимать. – Мгм. Очень хорошо, Ибо. Что-нибудь еще? Расскажи, что ты еще представляешь. – Хорошо. Мне так нравится этот мужчина. Он самый добрый из всех, кого я знаю. Даже добрее отца. И мне хочется, чтобы он хвалил меня. Усаживал на свои колени, гладил, целовал. Иногда хочется, чтобы он раздел меня и разглядывал, как никто. Как будто я для него очень красивый. И совсем не ребенок. Я ведь уже взрослый, падре. – Я знаю, Ибо, ты взрослый мальчик. Ты очень красивый мальчик. – Мне хочется показать ему всего себя, чтобы он целовал меня в самых потаенных местах. Чтобы целовал шею, живот, мои щиколотки. Сяо Чжань прикрыл глаза, сунул руку под одеяние, нащупал истекающий член: – Ты хочешь, чтобы он целовал твою грудь? Маленькие соски? – Да! Как вы догадались? – А чтобы сжал твою попку, ты бы хотел? – Я хотел бы, чтобы он не только сжимал мою попку, а чтобы вошел в меня, как в кино. Я видел у папы на кассете, как мужчина проникает в женщину своим пенисом. Хочу, чтобы этот мужчина также вошел в меня. Когда я думаю об этом, не могу сдержать стон. – Ты очень хороший мальчик. Твои фантазии такие сладкие. Такие чудесные. Ты трогаешь себя, когда думаешь об этом? – Нет!  Я хочу, чтобы этот мужчина трогал меня. Чтобы он лизнул меня там. Как думаете, мне бы понравилось? – Если мужчина нежный, тебе обязательно понравится. – А вы были бы нежны со мной? Сделали бы мне приятно? – О, мой мальчик. Я бы вылизал тебя всего от твоих красных губ до розовых пяточек. Пососал бы твой пенис и поиграл с яичками. Ты заслуживаешь самого лучшего, самого заботливого любовника. Парень за перегородкой тяжело дышал. Он ударился головой о тонкую стенку и расслабленно простонал. Кончил. Сяо Чжань ускорил темп, представил, как в его исповедальне только что подрочил его самый запретный мальчик, самая влажная фантазия. Поток спермы брызнул из пульсирующего члена мужчины. Сяо Чжань глухо застонал. Парень молчал. Копошился какое-то время, затем хрипло поблагодарил: – Спасибо, падре. Я пойду. Я… Я еще вернусь, мне есть еще в чем покаяться. Сяо Чжань расслабленно сидел. Голова плыла. – Конечно, Ибо. Я готов выслушать тебя в любое время. *** Все это выглядело как сон. Он ничего не видел, значит ничего и не было. Но в следующее воскресенье во время службы семья Ван все так же занимала свои места. И их сын, этот маленький грех, смотрел так жадно и так влажно, что у Сяо Чжаня перехватило дыхание. Слюна набегала, когда он видел пухлые губы и то, как подросток облизывал их и покусывал. Он встряхивал обесцвеченными волосами и поправлял рубашку, которая была ему велика. Его лицо было таким маленьким и кукольным, как у девочки... Сяо Чжань усилием воли сдержал порыв. Сдержал возбуждение. Немного продержаться и можно подрочить на маленьком диванчике в комнатке для священника. Он с трудом закончил службу. Прихожане благодарили его. А он взглядом искал белую макушку подростка. – Падре, я согрешил. – Что же на этот раз, мой мальчик? – На этот раз я фантазировал. Представлял, как тот мужчина покрывает мою кожу поцелуями. Как ласкает меня. И я попытался потрогать себя. Но у меня ничего не получилось. – Ты все правильно делал? – Я не уверен, что правильно. Было сухо и больно. Сяо Чжань глубоко дышал, стараясь успокоиться. Но ничего не помогало. Ни молитва, ни дыхательная практика. – Ты бы хотел, чтобы мужчина трогал тебя? – Да, мое тело так жаждет ласки. Но никто меня не ласкает… Сяо Чжань решительно поднялся на ноги. Пока не передумал, зашел в кабинку с подростком. Тот сидел, раздвинув грешные ноги. Штаны спущены, член торчит колом. Парень расслабленно, возбужденно смотрел, облизывая губы. – Я мог бы помочь тебе. Показать, как правильно. Разве не в этом моя задача? Ибо расширенными зрачками наблюдал за священником, который опустился перед ним на колени. Сяо Чжань с вожделением разглядывал крупный член парня. – Для начала нужно смочить его. Сяо Чжань накопил слюны и выпустил тонкую струйку на потемневший член. Ибо закусил губу. Священник умелым движением начал размазывать влагу, надрачивая. Затем, не думая, не смотря в глаза мальчику, опустился ртом на головку, сладко пососал, насаживаясь глубже. Мальчик Ибо схватился за стенки, глухо застонал. Его трясло. От эмоций и ощущений. – Как сладко, падре. Как горячо. Почему ваш рот такой обжигающе горячий? Мне так хорошо, так нежно с вами. Сяо Чжань поднял поплывший взгляд, приподнялся, наклонил к себе мальчишку и сумасшедше поцеловал. Вся похоть, что копилась в нем долгие годы, вырвалась вдруг наружу, и Сяо Чжань со страстью отдался ей, душил объятиями, пожирал поцелуями. Властвовал в теплом рту подростка, руками шарил по его плечам, шее, сжимая рубашку, срываясь, лаская нежный живот, коварно пробираясь к розовым соскам, играя с ними. Ибо надсадно стонал, раздвигая ноги, приглашая к себе мужчину. Места была так мало. Желания так много. – Мальчик мой, сладкий, постони как следует, поцелуй, я буду нежен. Буду ласкать тебя язычком, отдайся мне, будь моим. Забудь этого мужчину. Я буду хвалить тебя, усаживать себе на коленки, поощрять, раздевать, ласкать, ублажать. Ты мой хороший, моя куколка, моя девочка. Мой красивый развратный мальчик. Хочу тебя. Хочу спать с тобой, проникнуть в тебя. Ну же, не молчи. Забудь про того мужчину. Чем он лучше? Ибо надсадно прошептал: – Я никогда его не забуду. Он самый лучший, самый нежный, самый красивый, самый… Сяо Чжань от ревности готов был сойти с ума. Он целовал шею мальчика, выбивая рваные вздохи. – Он божественный и самый развратный. Он – это вы, падре. Я хочу вас, хочу отдаться только вам. Чтобы вы один владели мной, чтобы вы совратили меня и согрешили со мной. Сяо Чжань сходил с ума, он накинулся на мальчика, снял с него рубашку, вылизал его, изнежил. Ибо извивался под умелыми, похотливыми руками, бедрами искал тепла. Сяо Чжань поцеловав алые губки, опустился к члену и так яростно отсосал, что у мальчика от удовольствия закатились глаза, ноги затряслись в восхитительном оргазме и он заполнил рот падре своей вкусной спермой.  Сяо Чжань встал на ноги, распахнул черные одежды, взял руку мальчика и прикоснулся ею к своему члену. – Вот так, Ибо, сделай мне хорошо. Потрогай меня, погладь своей ручкой. Резче. Еще.. Ах как хорошо. Какой ты молодец, как хорошо стараешься. Я хочу быть твоим мужчиной, хочу быть твоим первым. Приходи ко мне в любое время. Мы как следует согрешим. Ты мой грех. Ты моя девочка, я хочу тебя выебать. Сяо Чжань горячо кончил. Ван Ибо в шоке от услышанного, с грязной от спермы рукой, глядел на свой сладкий кошмар и истекал от восторга и повторного возбуждения. Сяо Чжань осмотрел произошедшее, пришел в себя. Его так сильно поглотила страсть, что он буквально отключился от реальности. Теперь совесть тяжелым набатом била в виски. Он горько посмотрел в глаза мальчика. – Прости, Ибо. Прости. Не приходи сюда. Побереги себя. Я монстр. Мы не должны этого делать. – Вы пообещали. Вы мой мужчина. И я отдамся только вам. Я приду к вам, я жду всего того, что вы сказали. Про коленки и про грех. Теперь мы вместе. И я ваш маленький секрет.  *** Это было безумием. Сяо Чжань сгорал изнутри. Его пожирало чувство вины, смешанное с вожделением. Ему снились такие непристойные сны. Как он входит в мальчишку, в Ван Ибо, в разных позах. Во все отверстия. На скамейке их церкви. У алтаря. Он читает проповедь и ебет мальчишку. Родители мальчишки в шоке смотрят, а Ибо ухмыляется, из его глаз текут слезы, а он только просит “еще, еще, еще”. Ему снилось, как поет хор. Сяо Чжань слушал его, сидя на своей скамье. И у него на коленях в это время скакал Ван Ибо, и хрипло стонал, заглушая ангельские голоса.  Абсолютно голый, белый, как ангел. Тоненький и гибкий. Сяо Чжань кончил два раза за ночь. Его сводил с ума подросток. Ему хотелось сбежать или запереть Ибо дома и обладать им каждую ночь. Воскресная служба принесла столько страданий. Сяо Чжань похудел, он плохо питался и много дрочил. Ван Ибо сидел на скамейке с родителями и во все глаза смотрел на священника. Сяо Чжань игнорировал его. Не мог смотреть, боялся, что похотливый взгляд выдаст его с головой. Он зацепился взглядом за девицу, которая не вызывала у него никаких мыслей, кроме как желания поесть суп. И смотрел всю службу на нее. Ибо вертелся, поправлял ворот рубашки. Родители делали ему замечания, но Ибо было наплевать, он безуспешно пытался привлечь внимание любимого священника. – Падре, я согрешил. – Мальчик мой, Ибо, я просил тебя не приходить ко мне. Побереги себя. – Но кому мне рассказать о своей ненависти? – Ненависти?.. О чем ты? Безвольное сердце священника отчаянно забилось. – Я возненавидел. Так сильно, что чуть было не пожелал нехороших вещей одному человеку. Сяо Чжань обреченно спросил: – Ты так сильно его ненавидишь? – Сильно. И я ничего не могу с этим поделать. Она мне ничего не сделала. Но она понравилась вам. Каково это, когда на тебя во все глаза смотрит самый красивый мужчина? О, наверное, она была счастлива… Чего нельзя сказать о моем бедном сердце. Я был слишком наивен в своих надеждах. Сяо Чжань схватился пальцами за решетчатое окно. Зашептал: – Ибо, солнце мое, сокровище мое! Как ты мог подумать, что она мне нравится? Я смотрел на нее, чтобы не видеть тебя. Иначе я бы не выдержал и набросился прямо там. Ты совсем меня не бережешь. Ты такой красивый. Ибо погладил решетку. Затем решительно вышел и появился в кабинке священника. Ибо упал перед ним на колени. – Простите меня, я такой грешный. Я схожу с ума. Все мысли только о вас. Мальчик уткнулся лицом в колени священника, чем вызвал немыслимую волну возбуждения. Сяо Чжань в шоке разглядывал белую макушку. – Ну-ну, мальчик мой. Поднимись. Тебе не за что извиняться. Вопреки словам, он тонкими пальцами покрепче прижал голову Ибо к коленям. Стал гладить его, стискивать волосы в руках. Ибо непозволительно долго упирался лицом, стал двигаться, от одной ноги к другой. Он целовал, руками жадно прикасался к бедрам священника, стал задирать черные одежды, пробираться к штанам. Сяо Чжань стонал, когда мальчишка добрался до паха. Прижался лицом к потвердевшему члену. Жадно целовал его через жесткую одежду, открывал рот, горячо дыша.  Сяо Чжань, не в силах больше терпеть, будто в бреду, распахнул одеяние, снял нижние штаны, освободил член от белья и рукой направил его к красным влажным губам мальчика. – Соси его, соси, мой мальчик. Обхвати губами. Он сладкий, тебе понравится. Ибо со рвением присосался к мокрому члену. Облизывал его, брал неглубоко. Он давился, но помогал себе рукой, насаживаясь поглубже. Сяо Чжань в бреду шептал: – Соси, солнце, пробуй меня, отсоси мне, твои алые губки так горячо смотрятся на моем члене. Это самое сладкое зрелище, которое я только видел. Слаще будет только твоя попка на моем члене. Твоя дырочка, наверное, такая узкая? Ван Ибо с трудом оторвался от лакомства: – Она очень узкая. Я с трудом засунул в себя один палец. Но я долго игрался и в итоге смог вставить три. Сяо Чжань трясущимися руками поднял подростка с колен. – Повернись, Ибо, покажи-ка. Три пальца? Целых три пальца? Как давно ты игрался с собой? – Перед тем, как идти сюда. Перед тем, как покаяться, я играл с собой. Вам противно это слышать? Я не должен был этого делать? Сяо Чжань судорожно сдергивал брюки и трусы парня. Разминал ягодицы, целовал белую мякоть, разводил половинки с стороны. – Ах какая сладкая, какая блестящая дырочка. Ты мой тугой мальчик. Ты все правильно сделал. Ты хочешь посидеть у меня на коленках, а? Ибо обернулся: – Вы спрашиваете? Я мечтал об этом, мне снилось, как я сижу у Вас и вы ласкаете мой пенис и делаете мне так хорошо, как никто… Сяо Чжань ласково прикоснулся к истекающему члену Ибо. Снял штаны с красивых ног. Он усадил мальчика лицом к себе. Для начала он прижался своим членом к его, крупный и поменьше. Большим пальцем растер смазку между ними, рукой поласкал их. – Поцелуй меня, Ибо. Мальчик наклонился. Языком лизнул губы священника. Сяо Чжань по-взрослому низко простонал. – Какой же ты грешный. Как же ты встретился на моем пути, взбудоражил меня, ты мой самый развратный сон. Хочу трахнуть тебя со всей силой, чтобы ты кричал на всю церковь… – Трахните меня. Я хочу, чтобы Вы были во мне, владели мной, имели меня. Ибо, не в силах больше терпеть, мокро пососал свои пальцы, смочил напряженный член священника. Затем со вкусом лизнул пальцы и приставил их к своему узкому входу. Сяо Чжань благоговейно смотрел на развратного парнишку. Бережно приподнял его бедра и насадил на себя. Самый сладкий сон сбывался. Ибо обнял мужчину, прикрыл глаза. Сяо Чжань сжимал мягкие ягодицы. Ибо довольно опускался, его член капельками выделял естественную смазку. Мальчик плавно двигался: – Аааах, какой же у вас большой. Это лучше, чем во сне, это ярче. Так горячо. Вам нравится? Вам нравится трахать меня? Простого мальчика. Наверное, хотелось сделать это с девочкой, не со мной? Он ускорялся, гибко прогибал спину, двигая тазом, сводя с ума взрослого мужчину. – Ты. Только ты в моих мыслях. Мой член реагирует только на тебя. Хочет ебать тебя, мальчишка. Не вижу никого, кроме тебя. Развратный, жаркий, тугой. Попрыгай на мне, ты весь мокрый. Сяо Чжань добавил к своему члену средний палец, Ибо с остервенением насадился. Сяо Чжань схватил его попку, приподнял и с силой натянул ее на себя. Он стал вбивать мальчишку с хрипом, он кусал Ибо в плечо. Трахал узкое отверстие. Ибо подпрыгивал на коленях. Его прошибало от ярких толчков. – Падре, я не могу больше терпеть. Сделайте мне больно, трахните меня так жестко, как только сможете. Разорвите мне все, чтобы я не смог сидеть. Хочу чувствовать боль и вспоминать вас. О, падре. Умоляю. Сяо Чжань, стиснув зубы, снял мальчика с себя, развернул спиной, поставил его руки на решетку и грубо толкнулся в узкий проход. Он рычал. Остервенело вбивался в дырку. Он держал плечи Ибо и жестоко долбил розовое отверстие. У него отказали тормоза. Боль. Ибо вжался лицом в решетку, скулил, отставляя попку. – Еще, я хочу еще. Сильнее. Достаньте до моей глотки. Протараньте своим огромным членом. Любите меня, трахайте. Глубже. Выебете своего мальчика. Не жалейте меня. Я на все согласен. Сяо Чжань втрахивал парня в окно исповедальни. Он жестко двигал бедрами, упруго тараня, рукой прикоснулся к истекающему пенису мальчишки. – Ты сам виноват, ты меня соблазняешь, я хочу съесть тебя, хочу кончить на тебя, хочу присвоить тебя. Чтобы ты был мой, хочу трахать тебя на виду у всех, чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Мое солнце, моя девочка, кончи хорошенько, забрызгай тут все, я буду облизывать стены, собирая твою сперму. Вот как я тебя люблю. Ибо вскрикнул. Горячо оплавил руку Сяо Чжаня. Священник протяжно застонал. Он обильно кончил в пульсирующую задницу. Им было хорошо. Наваждение спадало. Ибо размяк в руках Сяо Чжаня. Его попка, красная и затраханная потоками выливала теплую жидкость. Сяо Чжань отлепил подростка от стены. Развернул. Поцеловал. Прижал к себе. Ибо благодарно всхлипывал. – Ты такой молодец. Ты самый лучший и красивый мальчик. Никто никогда не сравнится с тобой, – Сяо Чжань нежно поцеловал алые губы. Вытер слезы с щек Ибо. – Ты придешь ко мне? Ты не забудешь ко мне дорогу? Ибо покорно кивнул. Руками обхватил шею священника. – С тех пор, как я увидел вас, я больше ни о ком не могу думать. И никогда не смогу. Я поселюсь рядом с крыльцом вашего дома и буду ждать, когда вы меня позовете. Прибегу на любую команду. Я весь ваш. – А я твой, Ибо. Я весь твой. Делай со мной что захочешь. Вей веревки, прикажи поцеловать при всех – поцелую. Я все для тебя сделаю. – Просто не смотрите на ту девчонку. Смотрите только на меня. Всегда. Сяо Чжань глубоко поцеловал мальчика. Ибо вернулся домой спустя час после того, как ушел, родители начали волноваться. – Что с твоим лицом, Ибо-эр? – спросила мать. Мальчик пощупал след от решетки, пожал плечами: – Заснул на исповеди.