Часть 1
26 июня 2022 г., 12:21
Его ослепили случайные вспышки фотокамер; чьи-то крики и возгласы эхом отдавались от высоких стен атриума. Всего несколько минут назад суд над ним закончился словами главного мага о приговоре.
— Домашний арест с разрешением покинуть территорию для завершения учебы и последующих общественных работ после выпуска.
В момент, когда последнее слово сорвалось с губ верховного чародея, зал суда погрузился в хаос с Драко в самом центре. Он слышал удар молотка о деревянную доску, попытки судьи стабилизировать ситуацию, как вдруг чья-то рука схватила его сквозь прутья клетки, прижав к холодному металлу. Драко не видел лица человека, которому принадлежала рука; толпа сомкнулась вокруг него, превратившись в невнятное месиво из кричащих волшебников, бросающих проклятия в разные стороны. Через несколько секунд рука исчезла, и его клетка открылась. Один из стражников оторвал его от решетки и бесцеремонно потащил прочь из центра зала суда. Пока Драко тащили от бунтующих ведьм и волшебников, некоторые из них попытались схватить его, цепляясь руками; палочки и магия были полностью забыты.
Теперь его конвоировали через атриум, где щелчки камер смешивались с криками. Его щека саднила и пощипывала, но он не мог проверить, что с ней не так. Лица людей были неразличимы, цвета сливались в один зеленовато-серый цвет. Наконец Драко ощутил знакомую тяжесть в животе, и в следующий момент, когда он открыл глаза, они уже были в приемной, где холодный воздух Азкабана пробрался ему под кожу. Охранник не отпустил его, сопровождая в камеру, и в какой-то момент у Драко начала неметь рука.
Оказавшись в камере один, Драко не мог перестать ходить взад-вперед. Его щека все еще болела, и стены тюрьмы были полны отчаяния, но он не чувствовал себя таким живым месяцы, если не годы. Откуда-то дул сквозняк, и он различил в воздушном потоке запах моря.
Весь вечер и ночь он провел в состоянии неудержимого волнения, не чувствуя ни голода, ни усталости. Драко предположил, что было раннее утро, когда его тело начало отключаться, но его хрупкое сонное состояние было разрушено лязгом замка камеры. Открывая свои усталые, словно полные песка, глаза он ожидал увидеть только стража. Однако, позади охранника стояла высокая женщина средних лет, которую, Драко был уверен, он никогда раньше не встречал. Она была высокой и зловещей в своей черной мантии. Ее холодные голубые глаза пронзили его, а ее короткие темные волосы были модно уложены.
В тишине Драко увели в комнату ожидания, где он был до этого, и дали новую одежду на смену его тлеющей тюремную форму. Это была знакомая белая рубашка и черные брюки, отчего он задался вопросом, не прислала ли Нарцисса эту одежду. Но Драко не стал озвучивать вопрос, начав переодеваться, не беспокоясь о присутствии незнакомцев. Он был уверен, что ему нужен душ, из-за чего в чистой одежде он чувствовал себя еще грязнее.
— Прежде чем Вы покинете это место, необходимо обсудить некоторые аспекты вашего заключения, — женский голос разрезал тишину. Не дожидаясь ответа, она продолжила. — Меня зовут Арманда Целлере, и я буду надзирателем семьи Малфой, поскольку Вы и Ваша мать, Нарцисса Малфой, находитесь под домашним арестом. Ваша рука, пожалуйста, — теперь она держала палочку и ждала, пока Драко протянет руку. Он опасливо поднял левую руку, и Арманда коснулась кончиком своей палочки его запястья. Она ничего не сказала, пристально глядя на его ладонь как вдруг искры посыпались на его кожу, образуя тускло светящуюся голубую полосу, обернувшуюся вокруг его запястья. Полоса не перестала светиться, даже когда Арманда опустила палочку.
— Для чего это? — голос Драко был хриплым от неиспользования.
— Поскольку вы находитесь в заключении в своем доме, а затем в школе, ваше местонахождение будет отслеживаться на случай, если вы решите сбежать, — она сделала паузу, позволяя информации закрепиться в его мозгу. — Если вам необходимо покинуть место жительства, вы сначала связываетесь со мной, а потом я решаю, направить ли ваше заявление на рассмотрение в штаб.
Драко хотел что-то сказать, но осознание своего положения заставило его замолчать. Министерство сочло его недостойным своего внимания и послало третьесортных работников, чтобы решить, что ему можно делать, а что нельзя. Он знал, что ни одно из его заявлений не будет отправлено мимо этой женщины.
— А моя палочка?
— Будет отправлена вам на этой неделе. Еще вопросы? — тон ее голоса явно намекал ему закрыть рот, и он не мог придумать, о чем бы спросить.
Страж вернулся в комнату, что-то блеснуло в его ладони. Это была серебряная десертная ложка, и Драко сразу понял, что это такое.
— Портключ будет активирован через минуту, и вы будете перенесены в сад поместья, — охранник сунул ложку ему в ладонь. В момент, когда Драко хотел спросить, в какой именно из садов его перенесет, все вокруг расплылось, сбивая его с ног.
В следующее мгновение он почувствовал мокрую землю под щекой и ложку в ладони, деформированную силой его хватки. Что-то кололо его в плечо и лодыжку. Драко открыл глаза. Солнце сияло сквозь нависшую над ним темную массу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он лежит под одним из розовых кустов, любимых его Матерью. Он вылез из-под куста; шипы цеплялись за рукав его рубашки, разрывая ткань и царапая руку. Когда Драко встал, он оказался на дорожке, ведущей к главному входу в поместье. Расплывчатая фигура стояла у подножия лестницы, и он знал, кто это. Забыв о ранах, Драко побежал, в то время как человек тоже начал приближаться к нему. Он не остановился, чтобы как следует поприветствовать Мать, как ему положено, а крепко обнял ее. Она пахла так же, как он помнил, а ее уложенные волосы блестели.
Через несколько минут он отодвинулся, чтобы посмотреть ей в лицо.
— Тебе больно? — она коснулась его щеки, и он вспомнил, как она вчера болела, наверное, уже превратившись в синяк.
— Нет, уже нет, — он стоял весь в синяках, побитый, с грязью на щеке и одежде, с землёй в грязных волосах, с рваными рукавами и исцарапанной рукой, обнимая Мать, которую он не надеялся увидеть в ближайшее время. Она не могла перестать плакать, цепляясь рукой за его бок, словно боялась, что он может исчезнуть.
— Нам надо войти, не надо стоять на ветру, — через несколько минут Нарцисса взяла себя в руки. Глаза ее влажно блестели, но она по-прежнему крепко держала его руку.
Драко последовал за ней в поместье. Дом выглядел таким же, но другим. В детстве он был очарован сакральностью дома, с вплетенными в стены здания веками истории. Теперь дом казался заклейменным и неблагожелательным.
— Я полагаю, ты хочешь провести некоторое время в одиночестве, — она вытащила палочку, применив исцеляющую магию, и Драко понял, насколько подавленным и разбитым он себя чувствует. — Я велю эльфам приготовить тебе закуски и чистую одежду, — она нежно коснулась его исцеленной руки. — Я жду тебя за завтраком, но мы можем выпить чаю перед ним.
— Полагаю, мне нужно больше времени, чтобы подготовиться, — Драко не хотел обижать взволнованную Мать, но Нарцисса понимающе улыбнулась ему и, в последний раз поцеловав его в щеку, направилась в сторону чайной.
По пути в свою комнату он не мог не заметить некоторые изменения в интерьере. Некоторые портреты были завешены тяжелой тканью, некоторые сняты. Его комната выглядела так же, как всегда, освещенная и оформленная в голубых тонах. В подземельях Слизерина всегда не хватало света. Лучи солнца, пробившиеся сквозь толщу озера, имели зловещий оттенок. Пиала со свежими ягодами была оставлена на столе. После серого монохрома Азкабана, к которому привыкли его глаза, Драко был очарован ярким цветом ягод. Он вспомнил о голоде и взял миску, однако шорох бумаги привлек его внимание.
За пиалой было знакомое письмо, которое он получал последние семь лет своей жизни. Мистер Д. Малфой. Он взял письмо непослушными пальцами. Оно выглядело как обычно, со словами «Рады сообщить вам» и «С уважением» и со списком необходимых книг. Драко задался вопросом, возможно ли будет заказать доставку книг из «Флориш и Блоттс» на дом или ему придется в ближайшее время написать прошение чтобы отлучиться из дома. Был еще один лист со списком предметов, предлагаемых в этом учебном году, и Драко заметил некоторые изменения. Он не помнил, чтобы литература когда-либо преподавалась в Хогвартсе, и теперь ему нужно было купить учебник по этому предмету. Со стороны кровати раздался мягкий треск, а когда он обернулся, на покрывале лежала чистая одежда. Драко решил заняться доставкой книг позже, когда слои грязи, накопившиеся за время его пребывания в тюрьме, будут смыты.
***
«ВИНОВЕН И ОСВОБОЖДЕН Вчерашний суд над Драко Малфоем, одним из самых молодых Пожирателей Смерти, закончился беспорядками. Беспорядки начались после того, как верховный чародей приговорил подсудимого к освобождению и помещению под домашний арест. Свидетели и представители министерства в суде не согласились с решением, погрузив зал суда в хаос. Однако беспорядки не ограничились залом суда и перекинулись на атриум, а через некоторое время и другие этажи министерства были заполнены неистовствующей толпой. К счастью, беспорядки не привели к жертвам, но для усмирения толпы пришлось подключить Авроров. Однако на этом волнения не закончились, так как теперь министерству приходится иметь дело с письмами и громовещателями от обеспокоенных родителей, чьим детям придется ходить в школу с подражателем Темного Лорда. Интервью с одной из обеспокоенных матерей на странице 7». Гермиона посмотрела на фотографию, вероятно, сделанную через секунду после оглашения приговора. Толпа, словно волна, устремилась к клетке Драко Малфоя, пытаясь сломать ее и вытащить его наружу. Его было легко отличить от толпы черных мантий, стоящего в центре со светлыми волосами и болезненной бледностью. Он находился в Азкабане чуть более двух месяцев и, казалось, уже был на грани смерти. — Что-нибудь интересное сегодня? — обычно первым читал новости Рон, но сегодня ей удалось перехватить почту быстрее, чем ему. Но это была удача, ведь семейная сова Уизли врезалась в окно ее комнаты, после чего Гермионе пришлось реабилитировать птицу. После окончания войны она первым делом попыталась найти своих родителей и восстановить их память. И она нашла их быстрее, чем думала, но попытка отменить заклинание потерпела полный провал. Как оказалось, возвращение стертой памяти почти не изучалось волшебниками и ведьмами, так как прецедентов столь обширного применения этого заклинания почти не было. Она плакала две недели с перерывом на чтение научных статей об изменениях памяти. Сейчас слезы высохли, но решимость вернуть родителей не испарилась. Пока она жила с семьей Уизли в Норе, счастливая находиться в таком людном месте, так как присутствие друзей не позволяло ей закрыться в себе. — Очевидно, Министерство сошло с ума и хочет спровоцировать революцию, — Гермиона протянула газету Рону. Они сидели в гостиной и ждали Гарри. Она попыталась предложить свою помощь в приготовлении завтрака, но Молли выгнала ее из кухни, явно решив приготовить все сама. — Черт возьми, они сумасшедшие, и нам придется быть с ним в одном здании. — С кем? — Гарри спустился с лестницы и подошел к дивану, на котором они сидели. — Малфоем. Сейчас он под домашним арестом и обязан закончить Хогвартс, — сказала Гермиона. Несколько недель назад они получили письма из Хогвартса с просьбой возобновить учебу. В то время как Гарри и Рон неохотно согласились провести еще один год в Хогвартсе, Гермиона была рада, что учебный год будет нормальным, без темных волшебников, скрывающихся в тени. И, конечно же, доступ к школьной библиотеке может иметь жизненно важное значение в ее поисках ответа на вопрос, как вернуть воспоминания ее родителей. Она также была очарована списком новых предметов в учебной программе, которые обычно упускались из виду или считались ненужными, таких как литература. — Они хотят сделать из него пример, посмотрите на это буйство. Представьте, как будет в школе, — теперь газета была в руках Гарри, и он внимательно изучал страницу. Троица замолчала; если взрослые на уважаемых должностях не могли себя сдержать, то какого поведения им ждать от детей и подростков. — Ну, как бы там ни было, оно не имеет к нам никакого отношения. Я думаю, мы сделали достаточно для школы и Министерства, — Рон выжидающе посмотрел на своих друзей. — Не знаю, как вы, а я очень рад, что у меня будет совершенно нормальный, ничем не примечательный год, полный квиддича и поездок в Хогсмид. — Матч по квиддичу без присутствия не столь уж всемогущего темного волшебника был бы чем-то новым, — добавил Гарри, складывая «Пророк». — Но в любом случае, я думаю, мы должны присматривать за ним. Том Реддл, может быть, и мертв, но его последователи — нет. Они обменялись взглядами, вспомнив, когда Гарри в последний раз подозревал Малфоя, но ему никто не поверил, и как все закончилось вторжением в Хогвартс и смертью директора школы. — Я понимаю ваше волнение по поводу предстоящего года, но надеюсь, вы помните, что это ваш последний год, а значит, подготовка к ЖАБА жизненно необходима, — мальчики заворчали на ее заявление, но никакие бунты и общественные перевороты не помешали бы Гермионе добиться выдающихся успехов в учебе. — Ладно, прежде чем ты сделаешь очередное напоминание о сочинениях и экзаменах я проверю маму и ее возню вокруг завтрака, — Рон встал и вышел из комнаты. — Министерство выбрало интересный подход в борьбе с бывшим Пожирателям Смерти, — было очевидно, что никакие разговоры о квиддиче или экзаменах не отвлекут Гарри от теорий заговора, хотя Гермиона должна признать, что у него было какое-то сверхъестественное чутье на махинации и ловушки. — Я думаю, Малфой будет единственным случаем, хотя я не понимаю, почему его нельзя обучать дома, что кажется более безопасным вариантом, учитывая нынешнее положение дел, — или Министерство просто хочет, чтобы его линчевали — добавила она про себя. — Министерство не заботится о безопасности простых студентов, я сомневаюсь, что они дважды подумали о жизни Пожирателя Смерти, — лицо Гарри потемнело от сдерживаемой ярости от равнодушия Министерства. — Мама нас зовет, — Рон высунул голову из-за дверного проема и кивнул в сторону столовой. От еды на столе шел пар, а в груди Гермионы поселилось что-то теплое и болезненное. Совместная трапеза всегда была успокаивающей семейной рутиной. Но она знала, что у рутины теперь были кровоточащие раны. За столом было полно людей, но без Фреда он казался пустым. Джордж сидел у окна, рассеянно тыкая еду в своей тарелке. Сейчас было лучше, когда он снова вышел из своей комнаты после месяца уединения, хотя она видела, как быстро он проходил мимо зеркал, не глядя на отражение. Рана есть, она заживает, но шрам останется навсегда. Завтрак продолжился разговором о предстоящем году в Хогвартсе. Молли сжала губы в жесткую линию, и Артур выглядел немного задумчивым, когда Рон рассказал им о возвращении Драко Малфоя. Но никто из них ничего не сказал, кивая на пылкую речь Рона о недостатках Министерства и отсутствии здравого смысла. В конце концов они решили посетить Косой переулок в эти выходные, чтобы сделать покупки перед школой. Уже был вечер, когда Гермиона решила пересмотреть свои цели на следующий год. Джинни в комнате не было. Вероятно, она замечательно проводила время с Гарри. Однажды Гермиона наткнулась на них в прихожей, и это было настолько мило, что противно. Но они были счастливы, и это, пожалуй, все, что имело значение. В некотором смысле, она немного завидовала. У нее ничего не вышло, и ее поцелуй с Роном оказался кульминацией их романтических отношений. Она думала, что это потому, что они слишком долго ждали, танцуя вокруг друг друга, и пламя в сердце Гермионы неизбежно погасло. Когда она объясняла это Рону, он нерешительно согласился, что, возможно, если бы он хотел, чтобы их отношения были большим, чем дружба, он бы старался сильнее, чем в последние несколько лет. Отказаться от своей подростковой мечты о романтических отношениях между ними оказалось легче, чем она ожидала, и она надеялась, что для Рона это было также несложно. Она снова переключила внимание к списку на бумаге, решая, как расставить приоритеты. Гермиона выбирала между получением выдающихся оценок ЖАБА, и нахождением способа вернуть память своим родителям. Она решила отметить учебу как первоочередную задачу, так как она планировала работать в Департаменте Тайн или начать карьеру Целителя. Даже если ей не удастся найти ничего за последний год в Хогвартсе, она могла бы посвятить свою карьеру поиску лекарства от своих ошибок. Было около десяти часов, когда Джинни наконец вернулась. Гермионе не нужно было спрашивать, где она была, ответ был в ее лукавой улыбке. Она села рядом с Гермионой, заглядывая через плечо. — Выглядит печально, — указала она на план Гермионы на следующий год. — Учеба — это не печально. Это увлекательно, и именно это спасло моих друзей и мою жизнь, — ее ответ был резче, чем она намеревалась, но выражение лица Джинни изменилось с лукавого на мягкое и задумчивое. — Я знаю. Я просто хочу сказать, что тебе сейчас не нужно никого спасать. Даже твои родители, они в безопасности, пусть и не помнят тебя, — она взяла Гермиону за руку. — Ты должна включить в список какое-нибудь развлечение, не связанное с учебой. Лицо Джинни можно было снова использовать для иллюстрации слова «хитрость» в словаре. — Я могла бы преподать тебе урок полета на метле, — Гермионе хотелось закатить глаза от бесконечных предложений по преодолению страха высоты и полета. — Или мы могли бы открыть книжный клуб о любовных романах. Я могу пожертвовать что-нибудь пикантное, — Джинни демонстративно двигала бровями вверх и вниз, и они обе захихикали. Атмосфера стала светлее, и на сердце Гермионы стало легче. У нее не было родителей сейчас, но у нее все еще была семья. — Я не думаю, что у меня будет время, энергия или склонность к урокам полетов на метле, но книжный клуб звучит неплохо, — Джинни раздраженно вздохнула в ответ на упрямство Гермионы. — И вот наши пути снова расходятся. Не думаю, что у меня будет время на книжный клуб любовных романов. Я планирую надрать задницы слизеринцам в квиддиче, — с гордостью сказала Джинни и обняла Гермиону. Она встала и пошла готовиться ко сну. — Что ж, я уверена, что рекруторы будут впечатлены твоей способностью надирать задницы, — добавила Гермиона, улыбаясь подруге. Лежа в постели, Гермиона думала о том, что сказала Джинни. Все эти годы они были на грани смертельной опасности, и она чаще использовала свое время, чтобы найти возможный способ спасти их, чем исследовать то, что ее в самом деле интересовало. Теперь это были только ее родители, но, как сказала Джинни, им ничего не угрожало, они просто не могли вспомнить свою дочь. Она сардонически усмехнулась своим мыслям. Может быть, в этом году она могла бы сделать что-то еще. Она подумала о словах Джинни, немедленно исключив урок полета из списка своих идей. Тем не менее, книжный клуб звучал интересно и даже полезно. Джинни обнаружила слабость Гермионы к любовным романам еще на шестом курсе, когда увидела, как она глупо хихикает над чем-то, написанным на страницах «Продвинутой алхимии». Как это ни было неловко, неугомонная рыжеволосая ведьма сумела уговорить Гермиону преобразить книгу в первоначальный вид и с удивлением увидела роман в средневековой обстановке, с рыцарями и прекрасными дамами. С тех пор они обмениваются рекомендациями и критикой прочитанных любовных романов. Эти истории очень нравились Гермионе, ведь это было единственное место, где она могла испытать, пусть и не на деле, безусловную, яркую любовь с приключениями. На самом деле ее любовные приключения закончились, даже не начавшись. Вздохнув, она повернулась к окну, достала с тумбочки лист бумаги с карандашом и стала выписывать книги, которые можно было бы предложить для обсуждения в гипотетическом клубе.***
Было время ужина, и на этот раз Драко не торопился, ценя усилия, вложенные эльфами в приготовление ужина в честь его возвращения домой. Утром он проглотил еду в рекордно короткие сроки, что далеко не соответствовало его воспитанию. Тем не менее, если такое поведение и беспокоило Нарциссу, она и глазом не моргнула. Он был так же голоден, как и утром, но решил больше не шокировать мать. — Я получил письмо из Хогвартса, — Драко решил начать с тяжелой темы, тыкая вилкой свое блюдо, состоящее из претенциозной рыбы и овощей. Он поднял голову и заметил, как замерла его Мать. — Был также список книг. Я уже связался с «Флориш и Блоттс» с вопросом о доставке на дом. В худшем случае я заполню форму о разрешении на покупку этих книг лично. — Ты не выйдешь на улицу, — Нарцисса посмотрела на него с одновременно строгим и испуганным выражением лица. Драко вспомнил сцену в зале суда. Но саботирование его образования было прямой дорогой обратно в Азкабан. — Я полагаю, нам следует сначала получить ответ на мой запрос. Мне тоже не очень хочется выходить на улицу, — он заметил, как ее плечи расслабились. — Но, если это не сработает, у меня не так много вариантов. — Дизи! — эльф появился с тихим треском. — Принеси сегодняшнего «Пророка». Эльф снова исчез, а на столе материализовалась газета. — Вторая страница, — Нарцисса снова сосредоточилась на тарелке, но ничего не ела. Он перелистнул нужную страницу. Фотография хаоса в зале суда, похожего на мстительное море с ним посреди неуправляемых волн, загипнотизировала его. Драко медленно просмотрел текст. — Я не допущу, чтобы тебя линчевала кучка дикарей в книжном магазине, — вилка звякнула о тарелку. — Это достаточно абсурдно, что после всего, что произошло, они решили отправить тебя обратно в школу, полную неуправляемых детей. Последовала долгая пауза, Нарцисса, казалось, была на грани слез, ее рука слегка дрожала. Он протянул руку, взяв ее за руку. — Хорошо, что я не планирую умирать или быть убитым в ближайшем будущем. Я не позволю, чтобы со мной что-то случилось, и прошу Вас больше верить в мои способности, — Нарцисса покачала головой, пытаясь сдержать слезы, но, кажется, слова сына ее успокоили. «Может быть, вот оно, — подумал Драко, — часть взросления». Когда вы меняетесь ролями и утешаете своего расстроенного родителя. Позже той же ночью он попытался заснуть, но его голова была полна сценариев того, что делать, если он будет вынужден выйти на улицу. В книжном магазине было легко — трансфигурировать его волосы, возможно, цвет глаз и изменить острые черты лица во что-то более округлое. Но Хогвартс был другим, он не мог спрятаться, но любой акт защиты, вероятно, выглядел бы как нападение в глазах студентов, ожидавших, что он станет новым Темным Лордом. Может быть, он найдет что-нибудь полезное в библиотеке поместья, что-нибудь, что защитит его. Или, может быть, зачарованные драгоценности в фамильном хранилище. Он пролежал так несколько часов, изучая вихри на балдахине над ним и планируя свои дальнейшие действия, прежде чем наконец уснул.
