Занос

В тесноте общего вагона было темно, грязно и шумно, как в дешёвой пивнушке. Затхлый душный воздух пропитался запахом пота, алкоголя и копчёной курицы, что уже начинает портиться. Князь, приткнувшийся на боковушке рядом с бритоголовым типом, явно только что откинувшимся из мест не столь отдалённых, еле отделался от его настойчивых блатных рассказов вперемешку с пошлыми анекдотами, и украдкой тяжко вздохнул. Как только поезд чуть сбавил ход, Андрей подхватил рюкзак и кожаную куртку, что держал у себя на коленях, и, неосторожно задевая длинные торчащие ноги спящих на полках людей, из середины пробрался в передний тамбур рядом с купе проводников. Там он с наслаждением глотнул свежего воздуха, так необходимого гудящей башке, и закурил, не сразу найдя в кармане куртки смятую пачку «Явы». С мимолётной грустью отметив, что в ней осталось всего лишь две сигареты, Андрей втянул горьковатый обжигающий дым, от которого чуть закружилась голова, и наконец задумался, а что он вообще тут делает. Андрюха не помнил, как оказался в поезде, и лишь отдаленно представлял конечный пункт своего назначения. Кажется, он ехал домой, один, без друзей, пил всякую дрянь и, видимо, с кем-то дрался. Или не дрался, а навернулся сам, приложившись обо что-то твёрдое. Именно к такому выводу пришел Князь, когда ощупал свою многострадальную голову и наткнулся в волосах на болезненный сгусток запекшейся крови. «Весело живём…» — со вздохом подумал Андрей и прислонился к вагонным дверям, разглядывая через толстое заляпанное стекло проплывающий за окном пейзаж. Железная дорога шла вдоль частного сектора и широких отопительных труб, обмотанных грязно-белой стекловатой. Через пять минут бездумного созерцания коллективные сады и низкие деревянные домишки сменились промзоной и оживлённым автомобильным шоссе, а вдалеке Князь успел разглядеть высотные многоэтажки, крыши которых с трудом выдерживали груз лежащих на них плотно-серых низких туч. Узнав знакомые очертания окраинных городских кварталов, Князь смекнул, что поезд въехал в Санкт-Петербург, и с облегчением выдохнул: хоть это стало понятным. Внутренности вагона пришли в движение от засуетившихся там пассажиров, и вскоре в тамбур хлынула разношерстная толпа, совсем прижав Андрея к дверям. Вечно недовольная безликая проводница равнодушно растолкала людей локтями и открыла лязгнувшую лестницу. Андрюха первым выскочил на перрон, огляделся и пошёл к зданию вокзала. Мимо него серыми пятнами сновали мужчины и женщины, но он не обращал на них внимания, ёжась от капель дождя, которым разродились тяжёлые тучи. Мелкая морось быстро превратилась в тугой шумящий ливень, Андрей в считанные секунды промок до нитки и под холодными струями бросился искать на привокзальной площади такси или попутку, потому что странным образом не смог попасть в здание вокзала, всё время натыкаясь на закрытые двери. К счастью, в кармане болталось немного крупных купюр, а на стоянке стояло сразу несколько машин, поэтому Андрей забрался на заднее сидение первого же автомобиля и расслабился в тепле салона. Мягко урча мотором, такси плавно сорвалось и поехало по мокрым питерским улицам. Андрюха чуть было не заснул, убаюканный ездой и шумом дождя, стучащего по крыше, а потом вдруг с поразительным спокойствием понял, что таксист не спросил у него адрес. — Эй, парень, а куда мы едем? — тронул его за плечо Андрей. — Домой, — лаконично отозвался тот. Князю такой ответ показался логичным, и больше он не стал ничего спрашивать, прислонившись лбом к спинке переднего пассажирского сидения. Они ехали по дождливому Петербургу примерно полчаса, вспарывая брызгами луж окружающее пространство, и внезапно остановились возле витой чугунной ограды утопающего в зелени сквера. Водитель несколько раз надавил на гудок, потом вышел из машины, чтоб узнать причину неожиданного затора, и, вернувшись к Андрею, сказал: — Дорогу размыло. Слишком сильный дождь, ливнёвки не справляются. Поедем в объезд? — Нет, я выйду тут! — неожиданно решил Князь, увидев, что буря понемногу утихает, а капли бьют по стёклам всё реже. — Меня ждут где-то недалеко. Андрюха резво выбрался из автомобиля, который сейчас же развернулся и быстро уехал в обратную сторону, и пошёл вглубь сквера. За шиворот ему упала противно-холодная капля, сорвавшаяся с широких листьев раскидистого клёна, но Князь лишь рассмеялся и бегом рванул по усыпанной песком дорожке. На душе вдруг стало легко и радостно, он свернул за угол, миновав пустое летнее кафе, и на скамейке неподалёку увидел Горшка. Тот сидел на деревянной спинке, нещадно пачкая сидение грязными и мокрыми тяжёлыми ботинками, и курил, задумчиво стряхивая пепел. Подол чуть рваной чёрно-белой полосатой рубашки выбился из-под пояса кожаных брюк и трепетал на ветру, а в тёмных, привычно встрёпанных волосах запутались дождливые капельки. — Миха, здорово! — подлетел к нему, радостно улыбаясь, Андрей и плюхнулся на лавку, неосторожным движением уронив в мокрую траву плащ, что валялся рядом. — Эй, Князь, ё-моё, поаккуратнее. Этот плащ и так скоро уже развалится. Ему знаешь лет сколько? — Знаю, — кивнул Андрюха, — немецкий трофей и все дела. Я это помню, не заводи пластинку заново. — А ты чё так рано? — вдруг присмотрелся к нему Мишка, выбросив бычок. — Я тебя ещё не ждал. — Не знаю, — почесал голову Князь. — Там дорогу размыло, и я решил выйти здесь. Вспомнил, что ты тут. — Да? — Горшок, кажется, не мог решить, радоваться ему или переживать, поэтому слегка завис, а Андрей, глядя в его карие омуты глаз, вдруг понял, что жутко соскучился. Тучи стали более прозрачными, и сквозь них на землю медленно пробился ласковый солнечный свет. — Мих, пошли! — вскочил Андрюха. — Куда ты хочешь? — Не знаю, — пожал плечами Мишка и наконец улыбнулся той самой беззубой искренней улыбкой, от которой у Андрея порой щемило сердце. — Слышь, а ты стихи принёс? Мне тексты позарез нужны. — Мм… Не помню, подожди, поищу в рюкзаке. Я башкой об чё-то треснулся, и сейчас в памяти провалы, одно помню, другое нет, ерунда такая, мама не горюй, — пожаловался Андрей, роясь в объёмном отделении. — Блин, нет блокнота. Мих, я потом из дома принесу. Обещаю. — А это что? — спрыгнул со скамейки Миха, подхватив выпавшую прямоугольную бумажку, и неожиданно обрадовался. — О, Дюх, смотри, обратный билет. Ё-моё… — Дай, — отобрал билет Князь, повертел его в руках и поморщился, вглядываясь в строки «куда» и «откуда». — Мишк, а что за херь? Поезд из Ленинграда в Санкт-Петербург… — Так надо, — таинственно подмигнул оживившийся Мишка и заглянул через плечо Андрея. — Когда едешь-то? Ночью? Отлично. Погнали тогда в «Тамтам»! Или хочешь, пойдём вечером на Цоя? Опять будет выступать в Юбилейном. Понимаешь, да? А может, в деревню к твоей бабушке смотаемся на денёк? — Э, Миха, стоп! — притормозил его Князь, у которого снова чуть заметно закружилась пустая голова. — Давай пока просто по улицам пошатаемся. — Да без проблем, но вечером стопудово в «Тамтам», — кивнул Горшок и потянул Андрея за собой. Они взяли по пиву и долго кружили по знакомым тихим улицам, перепрыгивая лужи, и от души веселились вдвоём на пустых и мокрых детских площадках, на одной из которых Андрюха едва не свалился с качелей, а Миха почти порвал на неровной металлической горке и без того потрёпанные брюки. Горшок, похоже, нарочно избегал шумного центра и кружил подворотнями, поэтому Князь быстро запутался и потерялся в городских кварталах, как будто Питер серьёзно изменился за время его отсутствия. Осознав это, Андрей резко остановился и принялся было расспрашивать Мишку о творящихся странностях, но тот только отмахнулся и приволок Князя в клуб, где были всё те же расписанные символическими рунами обугленные стены, а лестницу и зал осаждали безбашенные панки, металлисты, рокабилльщики и всякого разного рода неформалы, для Андрея сливавшиеся в яркую пятнистую массу. На сцене играли то ли «Химера», то ли, абсолютно неожиданно, молодой Егор Летов, невесть откуда здесь взявшийся. — Эй, Андрюх, а я тоже играю иногда с пацанами, — прокричал на ухо Князю Мишка, очень органично растворяющийся в пространстве клуба, — тут много отличных музыкантов. Только без тебя всё не то. Но ты не спеши, я подожду. Андрей, не совсем понимая, что имеет в виду Горшок, кивнул, опрокидывая в себя содержимое очередной бутылки пива, и покорно поплелся за Мишкой, который опять куда-то его тянул, продолжая болтать. — Я с Сидом хотел сыграть, на самом деле, специально в Лондон мотался, а он, скотина такая, на меня и не посмотрел. А ещё панк называется. Так и знал, что он ублюдок, а Секс Пистолз — продюсерская хренотень. Слышь, Андрей? Князь кивнул, а к Мишке вдруг придвинулась тень, смутно кого-то напоминающая, и что-то зашептала на ухо. — Да не, он тут проездом. С обратным билетом, прикинь? — засмеялся Миша и хлопнул Андрея по плечу. — Пошли, Княже, скоро поезд. Опаздываем, сука! Они взялись за руки, понеслись тёмными улицами, которые вновь опутались паутиной дождя, и быстро добрались до вокзала. Миха проводил Андрея до вагона и коротко обнял, до такой степени сильно, что у того чуть не хрустнули кости. — Мих, ты куда сейчас? — спросил смутившийся Князь, невольно вдыхая запах мокрой кожи от Мишкиного плаща, что смешивался с ароматом крепких сигарет, пива и чего-то ещё, не поддающегося описанию. — К Анфиске, — вздохнул Горшок и резко отодвинулся. — А может, к отцу. Не знаю ещё. Спешить мне некуда. А ты давай, вали. Он подтолкнул Князя к краю перрона, и тот, уже взявшись за поручень и поднявшись на первую ступеньку необычного чёрного вагона, еле светящегося цепочкой окон, вдруг спросил, обернувшись: — Миша, а может, мне остаться? Куда я еду, зачем? — Нет, — решительно замотал головой Миха, и Андрей заметил, как блеснули в свете фонаря его глаза. — Рано. Хотя… Не, Андрюх, решай сам! Запомни только: при заносе вправо руль выворачивать надо тоже вправо! Вправо, ты понял? Андрей, совсем уже ничего не соображая, кивнул, шагнул в вагон и зажмурился от резкой вспышки, ослепившей его.

***

Санкт-Петербург утопал в дожде. Сильные косые струи нещадно лупили по крыше новенькой иномарки, которую Андрей после долгих размышлений всё же себе купил. Водительские права, давно валявшиеся без дела, пригодились, и теперь Князь гордо бороздил городские улицы за рулём собственного автомобиля. Дворники не справлялись с потоками воды, и Андрей напряжённо всматривался в дорогу. Впереди вдруг мелькнули красные стоп-сигналы едущей впереди машины. Андрей резко затормозил, морщась от визга резины, и не смог удержать управление на скользком асфальте, потеряв всякий контроль над машиной. Он вцепился в руль, как вцепляются утопающие в брошенный им спасательный круг, и растерялся, забыв все уроки вождения и не понимая, что делать. Машину на приличной скорости несло к отбойнику, а в голове вдруг возник почему-то Мишкин голос, настойчиво повторяющий, что руль надо крутить вправо. «С хера ли вправо?!» — в панике подумал Андрюха и вывернул его до отказа влево, заодно педалью газа пытаясь выровнять движение. Автомобиль совсем развернуло, он грохнулся об металлическое ограждение, а потом, совершив невероятный кульбит, оказался на полосе встречного движения в аккурат под колесами КамАЗа, в мгновение ока превратившись из средства передвижения в груду искореженного металла. Андрей с трудом моргнул, прогоняя багряно-красную пелену, что затмила взор, и внезапно осознал, что находится в беспросветной темноте чёрного вагона на узкой и тесной боковушке.