Десять вещей, которые я в тебе ненавижу

Десять вещей, которые я в тебе ненавижу (список Геральта из Ривии)

1) Прекрати трогать мои волосы Геральт впервые подозревает, что у него могут быть небольшие проблемы, в тот день, когда он намеренно позволяет внутренностям Селкимора высохнуть на своих волосах. Очевидно, что некоторые охоты более грязные, чем другие, и Геральт никогда особенно не занимался оттиранием всей грязи с кожи и волос после выполнения контракта. Дело в том, что теперь есть Лютик. Лютик, который настаивает на том, чтобы помочь Геральту очистить каждый дюйм его кожи, который осторожно снимает испорченные ленты для волос, покрытые коркой крови монстра, который поливает голову Геральта теплой водой с ароматом трав и проводит своими тонкими пальцами по волосам Геральта, тихонько напевая и аккуратно распутывает колтуны. Геральт стряхнул с себя барда в первые несколько раз, окунул головой в ванну и посчитал, что дело сделано. Но Лютик очень настойчив — именно поэтому Геральт и оказался вместе с ним в тот самый первый раз — и Геральт в конце концов сдался. Либо так, либо совсем сойти с ума, слушая, как Лютик часами жалуется на то, что волосы Геральта пахнут болотом. Не то чтобы ему нравилось, когда руки Лютика роются в его волосах или что-то в этом роде. Очевидно. — Иу, — красноречиво произносит Лютик, и его глаза округляются от мелодраматического ужаса, когда Геральт входит в таверну, чтобы забрать свою монету. — Геральт, эта гадость впилась в твои волосы — мне потребуется несколько часов, чтобы ее смыть, что ты вообще сделал, нарочно стоял на солнце, чтобы она засохла… Геральт не соизволит ответить. Он ведёт Плотву обратно в гостиницу вместо того, чтобы ехать верхом, но это потому что она устала, а он не хочет переутомлять ее. Это не имеет никакого отношения к погоде, солнечной или любой другой, или к некоторым бардам и их ловким пальцам. Очевидно. 2) Теперь я нравлюсь людям, и я это ненавижу Если бы Геральт мог предвидеть, к чему приведет разрешение Лютику написать о нем эти проклятые баллады, он бы приложил больше усилий, чтобы свернуть все это дело еще до того, как оно началось. Как бы то ни было, теперь уже слишком поздно: «Ведьмаку заплатите чеканной монетой» не только стала популярной почти во всех гостиницах и тавернах, но, по-видимому, даже стала известна среди дворян по всему континенту. Проклятые дворяне. Как правило, Геральт любит получать контракты от дворян: у них достаточно денег, чтобы хорошо ему платить, и они обычно дают довольно простые задания: прогнать эту виверну с моей собственности, убить кокатрикса, угрожающего моим слугам, и т. д. и т. п. Проблема в том, что происходит после того, как он выполнил контракт. Обычно он покидал это место сразу после того, как забирал плату, поскольку ведьмаки считались необходимым злом, а не другом человечества, но теперь… — Боюсь, я не был бы подходящим гостем на вашем банкете, миледи, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Графиня, которая наняла его, чтобы убить кокатриса, сияет и хлопает ресницами. — О нет, я настаиваю! — щебечет она. Ее хватка на руке Геральта на удивление крепка. — И, конечно же, твой бард должен спеть для нас сегодня вечером — его песни так популярны, знаешь ли! Лютик бросает на Геральта умоляющий взгляд. Выступление на одном из знаменитых банкетов графини, как он задумчивым тоном сообщил Геральту по пути за контрактом, очень востребованный карьерный шаг барда. Геральт хмурится. Он совершенно не собирается на это соглашаться. Это смехотворная трата времени: ему придется провести весь вечер, отвечая на глупые вопросы про ведьмаков, охоту и монстров, к тому же Лютик вполне способен выступать без Геральта. — Ладно, — выдавливает он. Лютик и графиня поворачиваются к нему блаженными улыбками. Геральт смотрит на Лютика. 3) Моя лошадь больше любит тебя, чем меня — Я ей определенно нравлюсь больше, — заявляет Лютик, пьяно размахивая рукой в воздухе для выразительности. Он почти прилип одной рукой, на которую опирается, к липкому столу корчмы, его четвертая кружка эля почти пуста. Геральт фыркает. — Нет. — Он делает еще один глоток эля. — Отлично. — Лютик указывает на него, чуть не сбив кружку со стола. Геральт её спасает. — Отлично. Завтра проверим. — И как ты собираешься это сделать? — скептически спрашивает Геральт. — Мы попросим конюха вывести ее, и посмотрим, к кому из нас она придет первой, — торжествующе невнятно произносит Лютик, а затем зевает. — Неудачник завтра идёт пешком. — Идиотская идея, — говорит ему Геральт, но Лютик уже не слушает, потому что засыпает, положив голову на стол, уткнувшись щекой в лужу эля. Геральт покорно вздыхает, перекидывает Лютика через плечо и несет барда наверх в постель. На следующее утро Лютик приказывает конюху вывести Плотву, как только они выходят из корчмы. Плотва тут же подбегает к Геральту и прижимается к Лютику, тычась в него носом. Лютик украдкой кормит ее ломтиком яблока. — Ты сжульничал, — сурово говорит Геральт, разглядывая остатки яблока на ладони Лютика. Лютик нахально улыбается ему в ответ. — Это называется стратегия, ведьмак, — говорит он. Геральт закатывает глаза, глядя на Лютика, и вскакивает в седло, не обращая внимания на визжащие бардовские протесты. — Геральт, таковы были условия пари! — Я никогда не соглашался на эти условия, — безмятежно говорит Геральт. Однако в тот день он позволяет Лютику ехать на Плотве вместе с ним. 4) Я плохо спал четыре дня, потому что ты решил остановиться в отдельной комнате — Вау, — говорит Лютик, широко раскрыв голубые глаза, когда Геральт замученно спускается по шаткой деревянной лестнице и с грохотом садится завтракать в таверне, где они остановились. — Ты выглядишь как дерьмо. — Отвали, — бормочет Геральт. Он чувствует себя дерьмом. Они ночуют в этой гостинице уже четыре дня, и выступления Лютика принесли им столько денег, что для разнообразия они решили снять отдельные комнаты. Лютик сочувственно хлопает его по плечу, затем машет корчмарю, чтобы он принёс им еды. И Геральт должен быть доволен, что на этот раз у него есть свое собственное пространство, ему не нужно перемещаться вокруг другого тела в комнате, или спотыкаться о вещи Лютика, или становиться свидетелем того, как Лютик трахает конюха, последнее происходило уже несколько раз. В нескольких гостиницах, с несколькими конюхами. И все же - И все же он, кажется, не может по вечерам удобно устроиться на своей большой мягкой кровати в своей милой, мирной комнате, как бы он ни старался. Комната слишком пуста, слишком опрятна. Слишком тихая. Как будто его тело больше не приспособлено к расслаблению без мягких, регулярных звуков дыхания Лютика, убаюкивающих его. Нелепо даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать, поэтому он этого не делает. 5) То, что ты натворил в тот раз — Геральт! — Что? — Быстро собирай вещи, нам пора. — Что. — Ты же получил оплату за контракт, верно? — Да. Что. Ты. Натворил. — Ну, эм... Ты случайно не заметил ту причудливую маленькую вазочку, которая была у твоей клиентки на полке у камина? — Была? Лютик, лучше бы эта ваза осталась там. — Ну, дело в том, что я поднял её, чтобы рассмотреть, и она просто выскользнул прямо из моих рук! Ха-ха… ха. — Лютик. — И оказывается, это была не ваза, это была урна, и она хранила там прах своей, э-э, любимой собаки, так что… — Лютик. — Тем не менее! Нам, наверное, следует, э-э, побыстрее испариться. — .... — Смотри, — тяжело дышит, — просто, — тяжело дышит, — беги, ладно? 6) Я оделся для тебя как грустный торговец шелком, и это меня расстраивает — Слушай, — умиротворяюще говорит Лютик. — Это всего на час. — Он разглаживает искусно вышитый подол нелепой шелковой туники, которую заставил надеть Геральта, затем колеблется. — Два часа, максимум. — И сколько людей там хотят тебя убить? — Немного? — Лютик уклоняется, затем морщит нос. — Или, ну, может быть, больше, чем несколько. Так сложно уследить. Геральт хмурится. — Я не понимаю, как притворство, что я твой любовник, будет более эффективным сдерживающим фактором, чем просто сказать этим дворянам, что я твой телохранитель. — Будет намного лучше, — с энтузиазмом говорит Лютик. — Никто не попытается убить меня, если они думают, что Белый Волк, полусумасшедший от горя, разорвет их на части, чтобы отомстить за своего павшего возлюбленного, любовь всей его жизни, за… — Боги, пожалуйста, остановись. Я уже сказал, что сделаю это. Лютик, не смущаясь, счастливо улыбается Геральту. — И выступление там пойдёт на благо моей репутации! — Только если переживешь этот вечер, — говорит Геральт. — Конечно переживу. — Лютик доверчиво улыбается ему. — Ведь ты будешь там, да? Геральт вздыхает. — Очевидно. — О, и надень это. Лютик протягивает ему маску, экстравагантно украшенную какими-то блестящими вешками по краям и большим пучком перьев, прикрепленным сбоку. Перья. — Я упоминал, что это бал-маскарад? — Какого хрена, Лютик. 7) Пожалуйста, скажи мне, что это не твой ребенок Геральт слышит торопливые шаги Лютика на лестнице трактира за тридцать секунд до того, как бард врывается в их комнату с большим комком ткани в руках. — Геральт! — говорит он и сует Геральту скомканную тряпку. — Вот, подержи это минутку, ладно? Геральту приходится торопливо швырять точильный камень на кровать, чтобы не уронить бесцеремонно навязанный ему сверток. Как только Геральт крепко берёт ткань в руки, Лютик поспешно опускается на колени и начинает заново шнуровать ботинки. Сверток ткани в руках Геральта начинает плакать. — Что за… Лютик, это ребенок? — Очевидно, — говорит Лютик, глядя на Геральта как на сумасшедшего, что явно несправедливо. Геральт стискивает зубы. — Он твой? — Что? — Лютик выглядит пораженным. — О, нет, конечно нет, откуда мне вообще взять ребенка? Геральт воздерживается от того, чтобы сказать Лютику, что ему, вопреки всем ожиданиям, удалось откуда-то заполучить ребенка. У него начинает болеть голова. — Минди попросила меня немного посидеть с ним, пока она пойдет на рынок, — объясняет Лютик, заканчивая шнуровать ботинки и вставая на ноги. — Кроме того, прошлой ночью я переспал с сестрой Минди, а муж ее сестры случайно вернулся домой раньше, так что мне пришлось выскочить, прежде чем он меня увидел. — Кто такая Минди? Нет, знаешь что, неважно. — Геральт возвращает все еще плачущий сверток Лютику. — Пожалуйста, верни это туда, откуда взял. 8) Не мог бы ты, пожалуйста, не трахать каждого человека в радиусе трех миль? Ну ладно, Лютик может трахать кого хочет, это понятно? Просто Геральт чувствует — довольно сильно — что как совершенно непричастная к этому сторона, он не должен быть вовлечен в последствия. Например, как в случае, когда Лютик трахает сына мэра города, в котором Геральт взял контракт, а затем и Геральту, и Лютику приходится срочно бежать из города. — Черт возьми, Лютик! Я еще не получил свою плату по этому контракту! — Слушай, я же сказал, что сожалею! Откуда мне было знать, что он сын мэра?! Справедливости ради, Лютик возвращает им все деньги, которые Геральт потерял, и даже больше, в следующей гостинице, в которой они останавливаются. Однако Геральт все еще злится на него. 9) Мне не нравится, когда ты трахаешься с кем-то кроме меня Предыдущий пункт? О том, что Геральту все равно, с кем трахается Лютик? Это была ложь. 10) …Блять. Геральт понимает только, что его раздражение по поводу того, что Лютик спит со всеми, кто строит барду глазки, больше вызвано ненавистью к тому, что Лютик вообще спит с этими людьми, и меньше из-за чего-то еще. Когда он входит в комнату, которую делит с бардом и находит Лютика и конюха, сплетшихся на кровати, их одежда уже наполовину снята, и у него перед глазами всё красное. Не задумываясь, он топает, стаскивает конюха с Лютика и вышвыривает растерянного и испуганного молодого человека из комнаты, затем захлопывает за собой дверь. — О, слава богам, — говорит Лютик из-за его спины. — Наконец-то. Геральт поворачивается и тупо смотрит на барда. Его сознательные мыслительные процессы были в основном отключены в течение последних нескольких минут, но теперь, когда его ярость остыла — он ожидал замешательства, может быть, гнева Лютика; вместо этого бард улыбается ему. — Сначала я думал, что тебе это неинтересно, — весело говорит Лютик. — Или, может быть, ты пытался притвориться, что не знаешь, что происходит, чтобы мягко подвести меня к этому. Вот только ты обычно не такой вежливый. — Я не знаю, что происходит, — раздраженно рычит Геральт. — О, правда, — говорит Лютик. — Тогда почему ты вышвырнул мою компанию на вечер за дверь? Геральт хмурится. Он не может не дергаться при упоминании о компании Лютика на вечер. — Я не просто бросал намеки, я швырял их в твой толстый череп, — говорит Лютик. — Серьезно, ты думаешь, что все те разы, когда ты заставал меня в постели с мужчиной, были случайностью? Кроме того, я привел тебя на свидание на бал. — О, — говорит Геральт. — Да, о, — говорит Лютик, затем нахально улыбается ему. — Так ты будешь меня целовать или нет? Геральт так и делает. Затем он заканчивает работу по раздеванию Лютика и проводит остаток очень приятного вечера, убеждаясь, что Лютик знает, что ему больше не нужно спать с мальчиками-конюхами. Потому что Лютик принадлежит ему. Очевидно.

КОНЕЦ