Иди, делай.

Тренировки слились в бесконечную череду борьбы с собой. Если в зале было ещё терпимо, то на льду, особенно к вечеру, было ощущение, что ногу прошивает раскаленная игла. Процедуры, лекарства, уколы по плану, а затем снова тренировки, тренировки и тренировки. Последнее обследование показало, что перелом сросся, но боли от этого не убавилось. Иногда Женьке хотелось выть, она держалась до конца, пока, наконец, этот звук не прорывался наружу. Казалось, хуже уже не может быть. Никто не помогал подняться. Падая, спортсмен должен был встать сам, и так каждый раз, пока будет хватать воли. Встала? Иди, делай. В тот день Женя, казалось, дошла до предела своих физических и душевных сил. — Ты сдаёшься? Этот вопрос она услышала сквозь накрывшую её прямо на льду истерику. Она сидела не в силах подняться после очередного падения. Тренер подъехала и затормозила перед ней, бесконтрольно хватающей воздух ртом. Женька не могла справиться с собой, даже взгляд перевести, видела только знакомые коньки и синие утеплённые штаны, которые Этери носила на тренировках в этом сезоне. Не дождавшись ответа Этери наклонилась к ней, добиваясь ответного взгляда. И потом, глядя в залитое слезами лицо, медленно, тихо, только для нее, проронила: — Тогда ты для меня умрёшь. Не дожидаясь реакции женщина распрямилась и уехала к бортику.       Женя не поверила своим ушам. В какой-то момент ей показалось, что этого не было, просто не могло быть. Ведь это её Этери, к которой она бежала после ЧМ, чтобы повесить медаль на шею. Её Этери, для которой она готова на что угодно.       Потом девушка осознала, что ей холодно, и что она до сих пор сидит на льду. Оглядевшись, Женя увидела, что все отводят от неё глаза, только Алина на секунду дольше задержала взгляд, словно ожидая чего-то. Женька вдруг вспомнила, как уходили другие, талантливые, перспективные. Как они ломались в прямом смысле, а затем ломалось что-то у них внутри. Но тогда это происходило с кем-то, но не с ней. И делала это её тренер. Девушка перевела глаза на Этери. Блондинка стояла опираясь локтем о бортик и непонятным взглядом наблюдала за ней. Было в этом взгляде что-то сродни Алининому. Но, если у той сквозил интерес, то у ее тренера... Разочарование? Ну нет. Нет! Так это не закончится. Женя зажмурилась, резко выдохнула. — Вставай, — сказала она сама себе, — вставай! Кулак врезался в лёд, а затем еще и ещё, но обжигающая боль даже не тронула её. Что-то случилось внутри, она словно отделила свою боль от себя. Нет, не перестала чувствовать, просто приняла решение. — Вставай! — Приказала она себе. Женя поставила на конёк сначала здоровую ногу, почувствовала на нем свой вес, затем добавила больную. Ей уже плевать было, как это выглядит со стороны. Она выдохнула боль длинным протяжным стоном и выпрямилась. Оттолкнулась, проехала несколько метров тяжело дыша, уперев руки в бока. Развернулась, собираясь с мыслями. Что ж, встала? Иди, делай.