Лицезреть смерть

Дарья старалась быть сосредоточенной на том, что говорила лет тридцати пяти учительница с незатейливым пучком на голове тёмно-коричневых волос и белой блузкой, аккуратно заправленной в  тёмно-синие брюки, но разговор, который вели одноклассники затянул её так сильно, что уже через пять минут внимательных подслушиваний у неё пропал всякий интерес к Виктории Владимировне и её лепету. Тимофеева не любила, когда люди вторгались в личное пространство друг друга, но и подслушивать перестать тоже не могла. Разговор с каждой секундой становился всё интереснее. Казалось, по словам Дениса и Никиты, их жизнь в двести раз занимательнее, чем у Даши. Вот вчера они например, как поняла Тимофеева, были на дне рождение у какого-то старшеклассника из школы, у которого очень богатые родители и поэтому восемнадцатилетие отмечалось в большом, трёхэтажном арендованом доме, в котором эти два простофили умудрились попробовать виски за сто двадцать тысяч, а после напились дешёвым алкоголем.    Денис, маленького роста, с глазами-пуговками и чёрными усишками, ходячий всё время в футболках-поло и облегающих брюках, наблювал вчера прямо на барную стойку, запачкав молоденькую девушку-барменшу и поэтому Никита, более симпатичный, так как был повыше и пропорции его тела были менее несовместимыми, с резким запахом мужского парфюма безудержно смеялся над своим приятелем. Даша сидела ближе к окну на третьей парте и её соседом являлся паренёк, который возмущался и неоднократно наговорил кучу гадостей Никите, потому что тот не замолвил за него словечко, чтобы и его взяли на тусовку. Никто из них не обращал на Дашу никакого внимания, словно она была призраком, и она наслаждалась тем, как удивительно хорошо у неё получается воссоздавать в воображении тот самый дом, толпу пьяных подростков и нависшую над самой гостиной атмосферу разврата. В низу живота разливалось воображаемое тепло, когда Дарья представила, как громкая музыка заполняет всё её сознание, а алкоголь заливает рассудок, ей казалось, что лучше этих ощущений в мире не сыскать... И сквозь собственные картинки в голове, Дарья ловила обрывки фраз и услышала то, что заставило её крепко сжать худые ноги в чёрных, тёплых колготках и подать голосом: "Оух..." Вся троица замолчала, а Даша медленно перевела на своего соседа взгляд бледных, голубых глаз с большими, тёмными кругами от недостатка сна, причиной которого являлись ночные просмотры сериалов и чтение манхв. Она услышала от Никиты о одной девушке, которая занялась сексом на глазах у всех. Лучшая подруга того старшеклассника была той ещё экстремалкой и постоянно вытворяли всякую дичь, так что она забралась на небольшой балкончик, выходящий из второго этажа вместе с каким-то парнем, который еле держался на ногах и был с обнажённым торсом в татуировках и сделала вот что... — Она жадно впилась своими красными губами в губы того чела, погружая руку в его штаны... А он в то время стоял, словно в ступоре. Так и потом короче, братан, она отстранилась и повернулась лицом к нам и тогда... – с разгорячённостью рассказывал Никита, пока Денис пытался побороть ненависть к Никите за то что тот поведовал Диме, соседу Дарьи, историю о его позоре. Денис раздражённо фыркнул и обратился к сидячему в пол оборота Диме. — Ничего особенного там не было. Этот даун просто сам ещё никогда не целовался, вот его и впечатляет всякое... Даша слышала в голосе Дениса знакомые ей нотки. Хоть эта троица и считалась неразлучными друзьями, ей не раз за совместные девять лет обучения удавалось услышать или даже лицезреть, как один утешал своё эго за счёт унижения другого. Тимофеева едва заметно улыбнулась кончиками губ, а в души всячески потешалась над тем, как же глупы эти люди. Именно эта мысль всегда помогала ей держаться на плыву. Она никогда не позволяла себе ничего такого. Ни опасных знакомств, ни крутых вечеринок или алкоголя. Да даже и не разговаривала особо с такими вот особями... Дарья мало, что понимала в своей жизни, но одно она знала точно – хоть её и тянет всей душой к такому образу жизни, это не для неё. Такого рода развлечения казались слишком незначительные, слишком простыми... А Даше всегда казалось, что жизнь скучна и неинтересна, так, а если ещё и жить вот так вот... Считается, что так живут люди, которые за "жить этим днём, жить настоящим", но что такое настоящее, если по сути оно уже в эту минуту ненастоящее, а прошлое, да и в каком-то смысле будущее, ведь каждое настоящее – это всего-навсего воспоминание, живущее с тобой до того момента, пока тебе оно не надоест. А вот, если Даша будет думать о реальном настоящем в будущем, где съедет от своих родителей и переедет жить в Москву и будет много зарабатывать, то разве это не хорошо? Дима, обычный, ничем непримечательный брюнет, который ходил в основном в спортивных костюмах ничего не ответил. Даша задержала дыхание. Одной из её самых сильных слабостей являлась то, о чём сейчас говорил Никита. Живот неконтролируемо покалывало и то скручивало, то острыми молниями бросало в самый низ. Даша начала прожигать взглядом парту. Если её сейчас заметили за... "О нет, о нет, о нет... Какой стыд. Пускай эти идиоты продолжат разговаривать, как ни в чём не бывало, умоляю, умоляю, умоляю... Ну, почему они замолкли?"– судорожно думала Дарья, сжимая потные ладони в сильный замок. Приятные покалывание тут же улетучились, теперь Даша ощущала себя облитой какими-то помоями и выставленной на всеобщее обозрение. — Дарья Тимофеева? Даша? – настойчиво и нетерпеливо кто-то говорил женским, низким голосом. — Эй, Даша? – более близко находящийся человек обратился к Дарье и тут позади себя она услышала, как кто-то очень неудачно попытался пошутить. — Даш, ты дашь? С большими зрачками Тимофеева подняла голову и встретилась с суровым, но не злым взглядом Виктории Владимировны. — Что? – слишком резко и неожиданно отсранённо выкинула Дарья. — Пересядь, пожалуйста, к Марку, а то у нас опоздавший и если его посадить к Филатову, то он там с Ивановым и Сорокиным такой базар устроит. – объяснила учительница. Даша перевела взгляд на последнюю парту второго ряда, а затем на дверной проход, где стоял очень смуглый мальчик с грязными волосами и улыбался во все зубы кривыми зубами, здороваясь с каждым человеком в ряду по очереди и пожимая всем руки. Где-то пять человек наблюдали за реакцией Дарьи, и все они пятеро могли точно поклясться, как похолодело её лицо. Глаза стали ещё тусклее, а нижнюю губу Даша прикусила с такой силой, будто бы хотела, чтобы выступила кровь. Ничего не ответив, она скинула все учебники в чёрный, набитый всякой всячиной рюкзак и один раз споткнувшись о лежащий на полу рюкзак Дениса, направилась туда, куда её отправила учительница истории. Позади троица сразу же продолжила свой разговор и Даша раздражённо повесила на крючок рюкзак. В отражение стеклянных дверей шкафчика Даша мельком увидела своё кривое отражение. Внутри стало ещё неприятнее от себя. "Я не только отвратительна внутри, но и снаружи..." Шерстяная юбка, чуть ниже колена и в  красно-чёрную полосочку свитер. Худая фигура, от которой школьница не раз пыталась избавиться, чтобы набрать хоть чуть-чуть массы, но увы, такога дана от природы. Длинные, но запутанные и ниспадающие с плеч бледно-коричневые волосы. Обычно Дарья не пользовалась косметикой, так как всё равно считалась просто пустышкой, да и в выборе одежды, всегда в преоритете становились тонкие, однотонные кофты и широкие, серые брюки. Сегодня же Дарья даже нацепила на уши среднего размера серебрянные колечки и на глазах нарисовала небольшие стрелки, с подкрашенными ресницами и чуть-чуть аловатыми губами. Сегодня был её день рождения, ей исполнилось пятнадцать лет, десятого ноября, но её до сих пор никто не поздравил, а время близилось к десяти часам утра. "Ну и плевать." – твёрдо решила Тимофеева , а внутри всё сжималось от обиды. Когда она повернулась к парте, то встретилась с оценивающим взглядом парня. Они проучились вместе девять лет и единственное, что знала про него Даша, так это то, что его мать работала до седьмого класса проституткой и поэтому над ним постоянно издевались, и смеялись, в какой-то из школьных дней в седьмом классе в первой четверти, одна из одноклассниц Даши, с которой она пару раз перекидывались словечком, и то по-моему по учёбе, Лиза Замятина, решила прикольнуться над Марком и на протяжении двух недель привязывала его у себе, делая вид, что защищает от класса, хотя всё было заранее обговорено, а потом предложила начать встречаться. Ну, и как вы дальше можете понять... Итак всё ясно. Даша не видела в этом ничего смешного, да и более того так сильно возненавидела Елизавету, что мечтала только о том, как бы отомстить мрази, но она даже голоса подать не могла, ведь была социофобкой, да и в принципе не любила сорры. С того дня она вошла в игнор по отношению к Лизе, да и та после этого происшествия притихла. Ещё через несколько месяцев после этого, Марка словно подменили, он дал отпор на очередные подколы Дениса, как показалось Дарьи, ответив очень справедливо и взросло. Эго Дениса это так сильно задело, что вот видите ли, какой-то изгой ему что-то там отвечает, что он не сдержался и бросился на того с кулаками. Марк был выше, да и не настолько слабенький, чтобы не справиться с ничем незанимающимся Денисом, но потом ещё в атака кинулся и Иванов, а затем ещё и Никита. Это было после уроков, в классе тогда уже было меньше половины, человек пятнадцать и Дарья, стоявшая около минуты, как вкопанная и наблюдавшая за избиением Марка, выбежала из кабинета и закрылась в одной из туалетных кабинок. Спустила штаны до колен и изрезала кожу на бедре так сильно, что после не могла нормально ходить неделю, ведь раны тёрлись о ткань и причиняло это гигантскую боль. Даша помнила какую вину испытывала и справиться с ней смогла только тогда, когда в восьмом классе к Марку перестали лезть совсем-совсем. Возможно, просто повзрослели, а возможно просто наскучило.   Но все эти воспоминания заставили Леру вжать голову в плечи под пристальным, но недолгим взглядом Марка. Он был одет в тёмно-синюю рубашку, почти чёрную и чёрные, свободные брюки. Чёрные, как воронье крыло волосы пушистились и чёлкой чуть-чуть падали на лицо. Глаза, тёмно-карие и очень глубокие не выдавали ни одной эмоции. Когда он повернулся в профиль к Даши, она невольно восхитилась тому какой он красивый. Помнится ей, она даже как-то в шестом классе стала его мини-сталкершой и была уверена в том, что это её первая влюблённость, но потом оказалось, что Марк обычный мальчик, который и слова сказать не может, да ещё и заикается, так что у Даши пропал интерес. А сейчас... Даша плюхнулась на стул и снова уставилась на учительницу. Историчка проработала с ними около полугода и в отличие от предыдущей не заставляла писать много всякого, а всего-лишь записывать главное. Она знала очень много и всегда интересно рассказывала, но Даша уже потеряла интерес в начале урока и теперь нервно ёрзала на стуле. Она буквально чувствовала, как нуждается в погружении в свои фантазии, но рассказ Никиты для неё закончился, а самой закончить никак не удавалось. Тогда Даша перевела взгляд на Марка. Он был занят, выписывая что-на бумаге. Даша подметила про себя тот факт, что команды писать не было и видимо Марк сам для себя что-то пишет, но опустив взгляд на тоненькую, зелёную тетрадку, она обнаружила... Никита Рыбаков Денис Суворов Дмитрий Орехов Кирилл Башмаков Степан Сорокин Лиза Замятина В списке были и другие знакомые ей фамилии и имена. Там оказались несколько учителей, одну из которых Даша очень сильно уважала, две подруги Лизы и ещё пятнадцать однаклассников и одна одноклассница Дарьи. Всего двадцать три человека из её класса. Тимофеева перестала дышать. Она читала о таком, да и в социальных сетях любили поднимать эту тему, но Даша и представить не могла, что когда-либо сама встретиться с подобным... Тут в голове начали возникать вопросы: "Почему здесь нет всех наших учителей? И почему здесь не весь класс? А ведь и меня тут нет...? А может это список тех, кого он НЕ будет убивать? О нет, нет, нет...! Тоесть он хочет убить меня? Да ну? А за что? Нет, это определённо список тех, кого он собирается убить..." – но разумная часть Дарьи заставила её буквально заткнуться. "Наверняка, это не то о чём я подумала... Уже совсем с катушек слетела со своими сериалами, да манхвами..." Даша почувствовала движение и резко развернула голову, сжав зубы. Теперь даже сидеть с этим человеком было жутковато. "Нужно успокоиться..." – твердила себе Тимофеева. — Виктория Владимировна мне нравится намного больше нашей предыдущей исторички... В классе стоял гул, так что Марк особо не был заинтересован в том, чтобы говорить тихо. Его голос звучал слишком осознанно, слишком твёрдо. Тимофеева превращалась в кучку паники и страха. На задворках сознания можно было услышать, как Дарья ругает на чём свет стоит всех этих людей из списка. "Нельзя его игнорировать. Меня нету в этом списке и может-быть я прямо сейчас спасаю свою шкуру..." — Д-да... Даша ощущала физически, как её прожигают взглядом. Стало не по себе. — Викт... Виктория Владимировна явно фанатик своего предмета. – почти шёпотом добавила Дарья. Марк замолчал. Тимофеева взглянула на конец списка и облегчённо вздохнула. Её там до сих пор не было. — Знаешь, ты сегодня особенно сказочно выглядишь. Даша от неожиданности забыла про свою осторожность и с немым вопрос и удивлением встретилась с лицом Марка, который приятно и тепло ей улыбался. Он смотрел на неё так, словно знал все её секреты и из-за этого по позвоночнику Дарьи пробежал холодок. — Прости, кажется, я смутил тебя. Тимофеева заметила, что не дышит и глубоко вздохнула. Марк отвернулся, но продолжил с ней говорить. — С днём рождения, кстати. Ты правдо сегодня выглядишь очень красиво. По голосу Марка можно было понять лишь то, что он ни капельки ни смущён. Дарье стало плохо. Казалось, что её затошнило, и она прямо сейчас выблюет все свои внутренности, прямо, как Денис. "Денис." Комплименты отвлекли Тимофееву, и она неожиданно для себя ответила очень холодно, держа эмоции при себе. — Спасибо, не думала, что кто-нибудь из класса знает о том, что у меня сегодня день рождения, так неожиданно... До Даши дошло только тогда, когда Марк уже спрятал тетрадь, что он пытался сбить её с толку. "Может-быть я и позволяю относиться к себе, как к пустому месту, но я точно не позволю себя обманывать, я не тупая и не глупая, чтобы вводить меня в заблуждение для своих личных целей." Тимофеева стала присматриваться к каждому изменению на лице Марка, к его жестам, мимике, позе, интонациям. Дарья не была самой лучшей собеседницей, которую свет ещё не видывал. У неё в принципе всегда плохо было с общением. Ей всегда казалось, что она недостаточна хороша и, что людям с ней скучно, поэтому предпочитала оставаться в сторонке и молча наблюдать на остальными. Но сейчас опасения превратили её страх в настороженность и какое-то дикое любопытство. Но всё же, пока Дарья обдумывала только что полученную информацию, то поняла, что сейчас не место и не время для того, чтобы рушить образ Даши-тихони. У неё есть возможность спасти кучу народа, сообщив хотя бы какому-нибудь из учителей о намерениях Марка, но... "А вдруг он просто прикалывается? Так, для себя выписывает кого больше всех ненавидет..." В таком случае Дарья будет выглядеть, как параноик и не факт, что над ней не станут смеяться, но... "Но ведь... Если у него прямо сейчас в рюкзаке лежит на самом дне какой-нибудь пистолет или там... Ох, чёрт. Нет. Это усложняет всё ещё больше." Из собственных мысленные споров Дарью вытащил сладкий, но леденящий голос Марка: — Мы с тобой похожи. — Дарья Тимофеева, не хочешь в олимпиаде поучаствовать? – ласково поинтересовалась Виктория Владимировна. "Её ведь вроде не было в списке?" — Я не против, – бесстрастно ответила девушка, поднимая глаза на учительницу. Но та сразу же вернулась к диктовке домашнего задания, записав Дашу в свой ежедневник. Слова Марка прокручивались в голове уже в двадцатый раз и наконец она пробормотала. — Тем, что оба изгои? Филатов с искренним удивлением на неё посмотрел, а потом приглушённо рассмеялся. — Что смешного? – с опаской поинтересовалась Дарья, которая с каждой секундой закипала всё больше. Казалось, что вот-вот должна где-нибудь взорваться бомба. — Просто ты рассуждаешь, как... ммм... как глупенькая девочка. "Вот же... Сукин сын." — Глупенькая девочка? — И что же глупого в том, что я делаю выводы из своих собственных наблюдений? Да и... — Я не хотел тебя оско... — Я не закончила. Да и что по-твоему мне нужно было ответить? Чем мы можем быть похожи? Ты... Ты... "Ты собираешься стать убийцей." Едва не выкинула Дарья. Но вовремя замолчала и с облегчением разжала зубы, когда поняла, что Филатов, либо не заметил вовсе этого упрёка, либо же просто пропустил мимо ушей. — Ну, конечно... Я ведь на протяжении нескольких лет являюсь то грушой для битья, то самым неприятным типом на Земле, то сыном проститутки, который виноват в том, что его мать осталась без денег и всеми возможными способами старалась спасти своё дитя... Что-то забыл, не правда ли, может ты мне напомнишь, Дарья Тимофеева? — Даша и Марк, прошу чуть потише. Тимофеева внимательно слушала Марка и едва заметно сказала. — Конечно, простите нас. То, как Марк официально обратился к Даше, навело её на мысль, что возможно он сейчас угрожает ей. Словно намекая на то, как она будет записана в его списке... — Ах точно. Ведь ещё я идиот, который повёлся на идиотскую шутку. В завершение добавил он. Дарья почувствовала вину и укол совести. Все эти годы ей было по-настоящему жаль Марка, она сочувствовала ему и понимала его. Их одноклассники были последними сволочами и теми ещё мразями, Дарья сама не раз мысленно желала им смерти, но всерьёз никогда не задумывалась о подобном, словно реальные идеи были запрещёнными. И вот встретившись с тем, кто не боялся собственных мыслей, она первым делом стала нападать на него.   — Приятно поболтали. После звонка произнёс Марк. — Кстати, чтоб ты знала, я хотел сказать, что мы похожи тем, что оба красавчики, чью красоту никто не замечает. "Сука..." Дарья ещё минут десять сидела за той партой и бессмысленно обдумывала всё сказанное Филатовым. * * * — Эй, всё в порядке, Даша? – от прикосновения тёплой руки с длинными, нарощенными ногтями, Тимофеева резко дёрнулась, аж до хруста в шеи. — Yes, да-да... – хватило второй реплики и Дарья поняла кто к ней обратился. — Ты уверена? Ты смотришь в одну точку уже десять минут, я в классе всё это время. Если надо... Я могу проводить тебя до медика. – предложила Лиза Замятина и посмотрела с вопросом на Дашу с опущенными, нарощенными ресницами. Внешность Лизы была для Даши слишком обыденной, но Тимофеева заставляла себя придерживаться теорию, что красота – понятие размытое и поэтому Лиза казалась ей просто не до конца раскрытой личностью. Крашенная блондинка, стройная фигура-груша, всё время ходячая в юбках, да платьях. Разные аксессуары и идеальное лицо. Идеальные брови, прямой нос и пухлые губы. Эта девчонка превосходна. От этой мысли Даша почувствовала себя залистливым ребёнком. — Уверена, – максимально сухо процедила Даша сквозь зубы. Она до сих пор помнила ту историю. Елизавета не сдвинулась с места, переминаясь с ноги на ногу. — Может я и выгляжу, как типичная блондинка... – начала было Лиза очень робким и неуверенным голосом, но Дарья её прервала, также, как и несколько минут назад Марк Филатов, который возможно уже через минуту будет стрелять в её одноклассников. "Мне срочно нужно идти. Я не могу просто прятаться здесь, это неправильно," – но Даша боялась. Её трясло только от предположений, насколько велика ненависть Марка. "И ты, Лиза, одна из причин всего это дерьмища." — Не в этом дело... Мне плевать, как ты выглядишь. — Ты не дослушала. – подметила Лиза. Она была очень спокойной и словно была готова к любой дерзости Дарьи. Тимофееву это напрягло. — Оу, мне так жаль, что я перебиваю тебя, – обе девушки буквально попер поперхнулись от сказанного Дарьей. Это было очень смело с её стороны, но совершенно на неё не похоже. — Ничего, – почти шёпотом вымолвила Лиза. — Так вот... Я возможно и выгляжу, как типичная блондинка, которая не заметит и дула пистолета, направленного на неё, но то, что ты не рада тому, что я с тобой разговариваю я разглядеть точно смогу. Я предполагаю из-за чего это... И... Я хочу... – Елизавета оглянулась через плечо на прикрытую дверь, словно боялась, что их кто-то подслушивает, её голос был полон смятений и... "Ей стыдно... И, кажется, я реально догоняю... Она выглядит уставшей и виноватой. Возможно, даже уставшей от собственного чувство вины. И я могу предположить, что, если сейчас не доберусь до Марка, то буду чувствовать себя примерно также." — Я хочу, чтобы ты знала. Мне жаль. И мне стыдно. И я не должна была так поступать. И... Мне мерзко от того поступка. Даша молча смотрела снизу вверх на Лизу, которая тяжело дышала и старалась сдержать застывшие в глазах слёзы. На мгновение у Дарьи отключились абсолютно все эмоции. Она просто пыталась осознать. А после усмехнулась с собственной мысли. "Ну так беги и извиняйся перед Марком, возможно тогда он вычеркнет тебя из списка."   — Не молчи, пожалуйста. – взмолилась одноклассница. — Лиза... Я ценю... – Даша вздохнула,– твои исповеди, а ещё понимаю, что ты просто не можешь умереть... – Тимофеева стиснула зубы. Голова, словно стала увеличиваться в размерах, – Знаешь, это круто, что ты поняла, что повела себя нелучшим образом. Но я, наверное, пойду. Правдо. Знаешь, мне приятно, что ты решила мне всё это высказать, видимо ты считала себя виноватой передо мной... Но я пойду... Мне правдо нужно идти... Даша скидала всё в рюкзак и зацепившись юбкой за стул, резко дёрнула ткань на себя, прошла мимо Елизаветы и была готова бежать со всех ног искать Марка, но встревоженный и напуганный голос вновь обратился к ней. — Не могу умереть... Что? О чём ты? Даша попыталась сделать вид, что не расслышала и выскочила в полный подростков коридор, как дикая кошка оглядываясь по сторонам. — Даша, Даша, пожалуйста, подожди. — Лиза, мне нужно идти... – очень по-злобному сказала Дарья, пытаясь говорить достаточно громко, чтобы её было слышно во всём этом шуме. Кто-то толкнул её в плечо, и Лиза помогла ей не удариться о стенку. — Окей, знаешь, на самом деле... Ты ведь не мне должна эти извинения высказывать. Все неслись по своим делам, общаясь и разговаривая, создавая адскую шумиху, но Тимофеевой казалось, что, когда она это говорила её оглушило, и они вдвоём перенеслись в какое-то более тёмное и глубокое помещение без окон и дверей. Воображение Дарьи было очень хорошо развито и иногда проделывало такие штуки. Это пугало, но в этот раз Даша даже обрадовалась. — Ты – слабачка, Лиза. А ещё тупая. Ой, да, прости меня за такие слова, но знаешь мне за них ни капли не стыдно. А тебе должно быть стыдно от одного только своего существования. Что? Плакать будешь? А что ты хотела? Ты пришла ко мне почистить свою кару, но тебе абсолютно насрать на чувства людей. И не смей делать из себя жертву. Это он – жертва. Елизавета прижала ладонь ко рту и приглушённо всхлипнула. — Хотела избежать этого разговора? Ты даже признаться сама себе ведь не можешь, какую пакость на самом деле совершила. Ты... Знаешь, я не хочу с тобой разговаривать и ты права. Но я не только не рада, мне мерзко находиться рядом с тобой. — Прекрати немедленно! К ним подбежала одна из подруг Лизы и крепко её обняла. Замятина уже рыдала во всю и Дарью выкинуло из прохладного, пустого помещения. Она снова оказалась на чужой территории. Смотря, как довела одноклассницу до истерики, Даша ничего не почувствовала. Вообще, ей просто надо была поскорее свалить, но она не могла не признать, что ей принесло огромное удовольствие видеть, как страдает Лиза. На них уже во всю пялились. — Всегда знала, что и у тебя есть свои демоны... Тихоня, да лучше бы ты эскортницей оказалась, чем такой... – подруга Лизы, анимешница с бойким характером и полная противоположность Замятиной тоже была в списке Марка. Сейчас казалось, что абсолютно всё вертелось вокруг этого списка. — Лиза... – не замечая Веронику, продолжила Даша, находясь в состоянии того же адреналина от страха, что сейчас на грани находятся жизни более двадцати человек, – Тебе нужно к нему подойти, прошу... – Даша почувствовала, как у неё жжёт глаза. Так сильно ей хотелось просто заплакать. Также, как и Лиза. Она чувствовала себя беспомощной. Как-то раз Даша читала одну манхву, где девочку-сиротку буллил весь класс, а потом она пришла в один день с автоматом и убила пятерых человек, она бы и больше убила, но главный герой – добряк и отличник поговорил с ней, и смог уговорить её сдаться. Но вряд ли в жизни так работает. Она не проффесиональный медиатор. По сути она самая обычная девчонка, которая не знает чего хочет от жизни и поэтому сбегает от реальности с помощью интернет-друзей, сериалов и манхв, закомплексованная, мечтающая о совершенно другой жизни, более свободной, более насыщенной, живущая со строгими родителями, которые постоянно говорят ей о том, какая она бесполезная. Как она, травмированная девочка-социофобка, сможет остановить ещё одного травмированного подростка, который, по всей видимости, сошёл с ума? Но уже через пять минут она обнаружила Марка в школьной столовой, он купил себе булочку с клубничным джемом и медленно её поедал. Он сел за пустым столом, подальше от всех и Дарья без труда его нашла. "Я должна попытаться..." — Ты прав, ты и в правду достаточно симпатичный, как я раньше не брала это в толк? – подсев к Марку и выдавливая из себя, как ей казалось, кокетливую улыбочка, начала сладко говорить Даша. Марк улыбнулся в ответ. Эта была всё та же тёплая улыбка, но теперь Тимофеева заметила издёвку. "Он знает, что я знаю?" Страх пронзил в самое сердце, руки неконтролируемо задрожали, Даша спрятала их под стол, надеясь, что не выдаст своего страха. Своего страха перед ним. Даже, если она тоже уже в списке, это не имеет никакого значения. Всё остаётся, как прежде. Марк человек. Даша обязана попытаться. — Почему ты подсела ко мне? Если тебя увидят рядом со мной, то ты станешь реальным изгоем, – облизывая бесшумно пальцы, выговорил Марк. Он хотя бы не старался убежать от Даши, а это уже хоть что-то да значило. — А сейчас я прям-таки не... – наблюдая за тем, как Марк слизывает сладость с длинных, бледных пальцев, её охватил жаркий озноб. Но страх был сильнее, так что лёгкое возбуждение тут же поникло на его фоне. — Что ты не? — Не изгой. — Даша, изгоями добровольно не становятся. — Не поняла, – она правда не поняла. — У тебя всегда было право стать душой компании, оно и сейчас у тебя есть, но ты всегда предпочитала оставаться в тени. Не знаю, возможно, тебе так комфортнее, как никак, люди ещё те... мразоты, – он пожал плечами. Даша всегда считала, что такога её судьба, что она рождена для того, чтобы быть привидением. Ещё в детском саду она какала всегда самая первая и на тихом часе никода ни с кем не общалась. У неё была одна подруга в первом классе, тогда Дашу записали в музыкальную школу, но её выгнали оттуда на третьем году обучения и та подруга, как испарилась. В четвёртом классе она общалась с мальчиком из двора, но позже узнала, что он издевается над местными собаками вместе со своей компашкой и радовалась тому, что больше его никогда не увидит, ведь он переехал в другой город. Близких конектов у неё больше ни с кем не было. А сейчас она и подавно не могла даже мечтать о лучшей подруге или лучшем друге. Не могла мечтать о человеке, с которым ей было бы уютнее всего на свете и который ценил бы её и уважал, как человека.   — Вижу, для тебя это открытие. – сладкий голос Марка, словно ласкал и Даша не заметила, как его ледяные пальцы притронулись к её дрожащим рукам. — Почему ты так решил? Почему ты считаешь, будто бы у меня был... есть выбор? – разглядывая свои дрожащие руки, Даша винила себя за то, что уходит от своего воображаемого плана. — У тебя руки дрожат. Он всё-таки решил вслух это произнести и у Даши закружилась голова. — Ты не ответил на вопрос. Марк поглаживал сжатые в кулаки руки Дарьи и не очень громко ответил, наклонившись почти к самому её уху. — Сама посуди... Разве ты чувствуешь, что загнана в угол или находишься в какой-нибудь клетке? Ты абсолютно властна над своей жизнью, у тебя есть свобода и ты сама выбираешь какую роль будешь исполнять... — Ты не знаешь ничего наверняка. – Дарья пыталась прекратить дрожь, но поглаживания, словно бы предупреждали её о чём-то. Словно бы угрожали. — Ты ошибаешься.. – горячее дыхание обожгло Даши щёку и тут она поймала себя на мысли, что раньше сталкивалась с таким поведением. В одном из американских сериалов, который она смотрела месяц назад был второстепенный персонаж, который страдал манией величия и кучей подобной нарциссической штукой, и эта считалась его главной привлекательной чертой. Он манипулировал с помощью этого главной героинью. — Хватит, – срывающимся голосом потребовала Даша. — Ты права, что я вокруг да около хожу, – он не переставал нашёптывать ей на ухо. — О чём... —  Ты ведь уже видела список... Скажи, я никого не забыл? Мир буквально переворачивался и совершал кувырки в воздухе. Даша не могла принять, что сидит сейчас и говорит об этом. — Как ты мог забыть о своей человечности? – пальцы Марка легко прикоснулись к шее Даши. Она не смела поднять взгляд, руки не переставали дрожать. Но и встать с места Тимофеева тоже не могла, было ощущение, что этот манипулятор насильно заставлял её сидеть. — О человечности? Я-то забыл? Ну, а давай-ка глянем на... Филатов неожиданно прикоснулся к правому бедру Дарьи, и чуть приподнял край юбки, та издала протяжный жалобный стон. Это прикосновение не имело ничего общего с развратом. — Скажи, за год всё зажило или...? Тимофеева заскулила. Для Филатова это была чистейшая удача. Он знал наверняка, но мог ошибиться с ногой и глубиной порезов. Дарью потянуло на вопрос откуда тот знает, но разговор с каждым словом затягивал не туда, куда надо. Она решила пропустить это мимо ушей, предполагая, что планирование массовой стрельбы всё же требует пристального наблюдения за всеми. Тимофеева до сих пор продолжала это делать, изредка, но всё же... Например, когда родители особо сильно соррились, а потом обвиняли её в их несчастье, она закрывалась в ванной и доставала из шкафчика канцелярский ножик. По-быстрому обрабатывала его перекесью, скатывалась по кафелю и сжав зубы, наблюдала за тем, как лезвие режит кожу. Вообще, если давить не сильно, то было даже приятно, но от такой боли не было толка, ты до сих пор оставался с реальностью один на один, поэтому приходилось особо сильно надавить, до крови, и шрамы оставались где-то на месяц. Боль уносила Дашу в красную пелену страданий, но там, как бы удивительно это не звучало, девочке было хорошо и спокойно. — Ты правдо убьёшь их? — Скажи мне, что ты чувствовала, когда они избивали меня? Даша не подумав ответила: — Я хотела, чтобы они страдали ещё больше. — Видешь. — Нет-нет-нет, я не это хотела сказать... — Суть в том, что они этого заслужили. Холодно подметил Марк и резко отсранился от Даши, вставая из-за стола. Тимофеева хотела хорошенько вздохнуть, но тогда она упустит свой шанс. Теперь, когда этот человек держал дистанцию, она была уверена, что сможет всё же сказать то, что планировала. — Разве? Они всего-навсего пятнадцатилетние дети... — Хочешь сказать они не осознают что делают? – с упрёком и злобой спросил Марк, пока Даша неуклюже вставала из-за стола. Столовая представляла собой просторное, пропахнущее капустой и сосисками помещение с бледно-голубыми стенами и длинными столами. Была пасмурная погода и казалось, что здесь кормят каких-то тюремщиков, а не школьников. — Нет, но... Лицо Марка на секунду смягчилось. Даша хотела закричать от того, что не может справиться с каким-то там Марком Филатовым. — Ты ведь успела разглядеть все фамилии? Даша ничего не ответила. — Тебя там нету. — Каков шанс, что я не попаду в этот список после этого разговора? Тимофеевой хотелось бы, чтобы ей было абсолютно насрать на собственную шкуру, но, к сожалению, умирать ей не хотелось. — Если никому не расскажешь, то всё будет хорошо. — Всё будет... ХОРОШО? – Марк осуждающе на неё посмотрел. Даша почти кричала и несколько человек из их класса хотели было уже начать обсуждать их и тыкать пальцами, но Марк скрылся в шумном коридоре. Этот юноша, за которым возможно бегали некоторые семиклассницы, как в ни в чём не бывало просидел на третьем, четвёртом и пятом уроке. Даша вернулась на своё место. Она не сводила с него взгляда ни на минуту. На шестом уроке он попросился в туалет и впервые за всё это время кинул беглый взгляд на Дарью, она тоже попросилась выйти. Он ждал её, сложив руки в карманы с улыбкой на лице, немного отойдя от кабинета. Тимофеева тихо закрыла дверь и сглотнув панический ком, заставила себя подойти к нему. Марк заговорил первым. — Мы с тобой за один учебный день так быстро подружились. Думаю, завтра уже будем обниматься в учительском туалете. — Ты издеваешься? Как это мерзко... – Дарьи не казались такие фантазии неприятными, но это был её банальный ответ на подобные колкости. В последнее время она задумывалась о том, чтобы перестать всякий раз лгать, делая вид, что она невинное дитя, но это вряд ли произойдёт сегодня. Сейчас. — Звучит неубедительно. — Перестань улыбаться. — А что мне ещё делать? Дарья поддавила раздражение. — Послушай, я... могу представить какого тебе было. С тобой обходились нелучшим образом и все твои обидчики заслуживают наказания. И я думаю, что истинное страдание для них было бы... Осознание того, как низко они поступали, но, если они умрут, то они просто умрут. Возможно, ты даже облегчишь им жизнь, лишив возможности прочувствовать вину. Ко мне сегодня подошла... Лицо Марка буквально светилось от счастья. — Ко мне подошла Лиза. Она извинилась. И мне показалось, что это было искренне... Она даже... заплакала. — Интересную ты выбрала стратегию, я ожидал, что ты станешь меня отговаривать, объясняя это тем, что я не вершитель судеб и бла-бла... — Но ты не вершитель судеб. – хмуро парировала Даша, не веря тому, что всё это происходит именно с ней. — О, а вот и дошли до этого! — Ты вообще понимаешь, что ты собираешься сделать? — Убить много людей, ага. — Знаешь что... — Я весь во внимание. — Возможно, они и причинили тебе боль, но... — Подожди, одна поправка. Личные мотивы у меня на втором месте причин. — Какой же... — На нашей планете слишком много зла. — О, да ты у нас в зло и добро веришь? Как поразительно. — Между белым и чёрным всегда есть серый. — Ты просто сошёл с ума... — Вот это вот не надо, – Марк театрально пригрозил ей пальцем, – я готов нести ответственность за свои поступки. — Что это значит? Неужели... Ты... — Да-да, я готов понести наказание. После того, как я совершу правосудие, то сразу же сдамся полиции. — О, боже... – Дарья потеряла дар речи. — Ты ведь не хочешь умерать? Ты не кажешься мне девочкой с суицидальными наклонастями. Так что, попытайся просто принять это. Не знаю, хочешь считай, что такога судьба, ты ведь всегда так делала. Считай, что это судьба и тебе выпала участь покрывать меня. Считай, что ничего не можешь изменить. Марк снова ускользнул. Дверь захлопнулась. * * * После шестого урока Даша хотела ещё раз поговорить с Марком, но он, словно испорился. Тогда Дарья спустилась вниз, переодела сменную обувь и накинула пальто. Действия были автоматическими. Дом Тимофеевой находился в десяти минутах ходьбы, и она дошла за семь. Пройдя домой, Дарья возликовала, что её родителей нету дома. Кинув рюкзак, пальто и обувь в прихожей на полу, Даша побежала по узкому коридору с тёмно-зелёными цветастыми обоями в свою комнату. Её комнатка была маленькой, но уютной. Кровать в левом углу, шкаф почти у самого входа, стол, настольная лампа, полочки и разные постеры и плакаты. Мебель была из дерева, но Дарья раскрасила её специальной акварелью, так что всё не казалось таким скучным и серым. Включив лампочку с белым освещением, Даша захлопнула шторки. Пошёл дождь. Вернулась к двери и закрыла её. Теперь, оставшись в своей комнате, там где по сути и проходила вся осознанная жизнь Даши, она с облегчением села на кровать. На телефон пришло уведомление. От Марка Филатова. "Не приходи завтра в школу." В ушах зазвенело. Зрачки расширились. Тимофеева приросла к матрасу. Тишина душила Дашу. В животе закрутился холодный узел. Страх начал разливаться по всему организму. В горле так сильно пересохло, что, когда девочка решила вздохнуть, закашлилась. В голове долбился страх, но стоило только подумать, что это значит на самом деле и Тимофеева включила телефон, зашла в него и набрала в кладке "звонки" номер полиции. Хватило минуты на размышления. Жизнь Дарьи пуста и однообразна, но, если она сейчас ещё и станет думать, как какая-нибудь эгоистка, то она и в правду будет бесполезна, как и говорили родители. Пошли гудки. На третьем Дарья услышала какие-то посторонние звуки. Скрип и дверьца шкафа открылась. Тимофеева почувствовала как не может дышать. Стройненькая, обтянутая в чёрное пальто фигура выключила свет и медленно подошла к Даше. Был виден только силуэт. Когда человек был в пол шаге от Даши, он забрал из её онемевших пальцев телефон и швырнул на пол. Разбился. — Я предупреждал, – холодно произнёс он. * * * Ступор сменился вопросом: — Как ты сюда попал? — Тебя не интересует зачем я здесь? – вопросом на вопрос ответил Марк. Такой уверенности Даша не видела никогда... от этого все внутренности перевернулись. Только сейчас до Тимофеевой дошло, что этот человек не перед чем не остановится. Он сел перед ней на карточки, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. — Симпатичная комнатка... Как ты думаешь, почему я здесь? — Не знаю... – промямлила Тимофеева, прекрасно знающая ответ. Даша уловила еле заметный звук шуршания, а затем опустила глаза на руку в кармане. Марк достал из кармана чёрный, блестящий, небольшой пистолет. — Ты убьёшь меня? – дрожащим голосом спросила Дарья, переводя взгляд с разбитого телефона, который являлся её последним спасением на пистолет, который Марк просто держал в руке. Но очень сильно. — Не торопи событий... — Ты хочешь помучить меня перед моей смертью? – прошипела Дарья, когда Марк встал и возвысился над ней. Он отвернулся от неё и неторопясь подошёл к рабочему столу, оперевшись на него другой свободной рукой. — Я долго думал над тем, что мне сказать в самом начале... Молчание затянулось. Дарья ошарашенно открывала и закрывала рот. — Хотелось, чтобы это было что-то такое... Ммм... Что позже взорвёт тебе мозг. Помнишь, как звали нашу прошлую историчку? — Кира Анатольевна. — А фамилия? — Я не понимаю... — Даша, прошу тебя, не тупи, ты портешь весь эффект. Давай же, включай мозг. — Я. НЕ. ПОНИМАЮ. – всё также настаивая на своём Дарья повысила голос. В это же мгновение Марк резко повернулся к ней лицом и в полу-мраке пронзил её взглядом. — Хорошо. Так и быть. Я объясню тебе. Кира Анатольевна Сироткина. Так её звали. "Виктория Владимировна мне нравится намного больше нашей предыдущей исторички." Вот что я сказал. Уже тогда я фактически открыто говорил о том, что собираюсь сделать. – он выжидающе посмотрел на неё, но Дарья не выдала никакой реакции. Она пыталась вспомнить была ли Кира Анатольевна в списке, но никак не могла. Поэтому вместо этого спросила. — Ты ко всем кого собираешься убить домой приходишь? — Нет, солнышко, такой чести удостоилась только ты. Помолчав от удивления, Дарья выкинула, не успев подумать. — Иди нахуй, солнышко. Приподняв брови, Марк спокойно парировал. — Я не хочу быть с тобой грубым и невежливым, так что помолчи лучше. — Я не собираюсь.. — Тихо. — Что ты меня затыкаешь. Ты ворвался ко мне в квартиру, – Дарья вскочила, Марк сделал шаг вперёд и выставил перед собой пистолет, направленный прямо в сердце Дарьи. — Сядь. Тимофеева вытянув перед собой две руки, с бешенно колотящимся сердцем села обратно. — Теперь ты понимаешь? Постой, не отвечай. – Даша смотрела на руку Марка, которая держала пистолет и анализировала в своей голове все варианты побега, – Всё было спланировано заранее. — О чём ты? — Вижу, я тебя заинтересовал. Даша не ответила. — Молчание – знак согласия. "Я могу постараться сделать вид, что подчиняюсь ему, а потом, он же рано или поздно ослабит хватку? можно попробовать выхватить пистолет. Он не убил меня. Пока что. Я думаю что, если не получится, максимум, что он сделает, так выстрелит в колено. Я видела так делают в кино, когда хотят показать, что всё серьёзно. Ладно. Я не могу оставаться здесь с ним один на один. Надо что-то предпринимать. И, о боже... Нет, нет. Нет. Он бы не успел. У меня есть шанс. Он до сих пор есть." Когда Дарья подняла глаза, то на лице Марка мелькнуло понимание. — Моя смерть будет быстрой? "Отлично. Надо показать ему, как я боюсь и что я готова на всё, лишь бы остаться в живых. Тогда-то..." Он играл с ней. Огонь вспыхнул в самой глубине. Да как он смеет? Раз этот чокнутый решил, что они будут играть по его правилам, то она заберёт право играть за белых. — Ты думаешь об этом? Снисходительно и победно разговаривал с ней Марк. "О чём же мне ещё думать, идиот?" — Почему ты не убьёшь меня прямо сейчас? Тимофеева не могла сказать точно, насколько эмоционально стабилен Марк, но по тому что он приблизился к самому её лицу можно было понять, что пока что она делает и говорит всё правильно. Дарья попыталась призвать к своему телу панику и страх, но теперь испытывала лишь жгучее чувство ненависти. — Я не собираюсь тебя убивать. Я выбрал тебя. Именно тебя. "Что он несёт?" – от мысли, что к ней могло быть особенное отношение стало не по себе. — Я надеялся, что хоть тебе удастся меня понять. Понять почему я так поступаю. Теперь перед Дарьей было два пути. Либо же изобразить симпатию и реальное понимание, либо же трястись, как осиновый куст. Ей показалось, что второй вариант всё только испортит. — И я понимаю тебя, – тоненьким голоском пролепетал она, – я понимаю. Все те вещи, что они с тобой делали... Это ужасно. — И они заслуживают наказания. – подытожил Марк. — Не-е-ет... Тоесть... Возможно. Но как я уже и сказала в столовой – не смерти. — Пути назад нет, я уже всё решил. — Марк, мне правдо жаль... – и ей правдо было жаль. Искренне. — Просто скажи мне... Чем я это заслужил? Возможно, я и выгляжу, как ни в чём не бывало... Дарья услышала, как Марк цокнул языком, а затем сжал губы. Он не хотел ей об этом говорить. Но что-то подтолкнуло его к такому разговору. Дарья не стала упускать такой возможности. — Марк, что же у тебя на самом деле на душе? По всей вероятности, Филатов не был дурачком и именно поэтому Дарья почувствовала у себя между ног холодное дуло пистолета. Тимофееву парализовало. До этого она держалась, но сейчас, даже больно прикусив губу не получилось сдержать своих истинных эмоций. Вслихпнув, Даша потянулась ладонями к лицу, чтобы вытереть слёзы, но Марк перехватил обе руки другой, свободной рукой. Тогда Дарья стала разглядывать свои коленки. — Ты ведь точно такая же, как и они... Скажи, какие пошлые мысли гуляют у тебя в голове, – он надавил пистолетом, – Как бы ты не старалась скрыть своих демонов, я, блядь, вижу тебя насквозь... Гниль видно за километр. Ты ведь так и мечтаешь, чтобы с кем-то потрахаться. Фу-у, извращенка. Знаешь, а ведь, если подумать, – предохранитель щёлкнул, и Марк начал круговыми движениями водить дуло, – то мы вообще не похожи и тебе никогда меня не понять... Ты жалкая, Даша. Ты грязная, –  услышав презрение со стороны Марка и какую-то личную неприязнь к ней, одно воспоминание откликнулось в задворках сознания. Он продолжал всячески оскорблять её, тело стало ватным. Раньше ей не казалось, что её тайные желания делают её такой... такой отвратительной, а воспоминание настойчиво хотело, чтобы о нём вспомнили. Два года назад... — Дочка Маринки закончила музыкальную школу с отличием на днях, а ещё её взяли в сборную России по фигурному катанию. Она тебя кстати на два года всего старше, ей шестнадцать. Говорила тогда мать Дарьи, короткостриженная средних лет женщина,  одетая в домашний халатик и тапочки, стоящая в дверном проходе, Тимофеева тогда ещё фотошопила фотографии, смотря параллельно видео-урок. (Стоит подметить, что не одним хобби Дарья долго не занималась, а было их у неё за всю жизнь очень много.) — Таня, да? Я помню её. Она прикольная. Наивно откликнулась Дарья. — Выключи это, с тобой мать разговаривает, – раздражённо бросила Юлия Дмитриевна. — Хорошо... – молодой, с добрыми глазами парень замолчал на экране компьютера. Даша развернулась на стуле. — Я рада за неё, – честно призналась Дарья. — Марина гордится ей... — Да... Конечно, ведь Таня и в правду гордость своей семьи... – Дарья начало напрягать, то что она стала замечать в поведение своей матери. Они вели не тёплую беседу, радуясь за общую знакомую. — В отличие от тебя. – неожиданно добавила Юлия Дмитриевна. Юлия, словно бы выбила весь воздух из лёгких Дарьи. — Мам, ты пытаешься меня пристыдить? – с обидой уточнила Дарья. Она и не пыталась скрыть то, как мать подпортила ей настроение. — Чё это ты рявкаешь на меня? — А какой по-твоему должна быть моя реакция? Юлия презренно подняла подбородок и небрежно покрутив рукой в воздухе, ответив. — Все твои ровесники чем-то занимаются и преуспевают в этом, а ты целыми днями дома сидишь и хернёй страдаешь. — Я отличница, мам. Разве этого так мало? И, если бы ты была повнимательнее, то заметила, что я пробую себя в разн... — Не смей, блять, матери перечить! – крикнула женщина. Дарья дёрнулась от неожиданности и замолчала. У неё никогда не получалось спорить с родителями, для неё это было слишком изматывающе. Очень тихо и осторожно спросила Дарья: — Что же я тебе сделала? — Родилась. Дрянь ты всё-таки, Даша. — Почему... — Неужели, бляха-муха, я так много прошу... – немного помолчав, Юлия продолжила, уже приглушённо, словно вот-вот заплачет, – ты вообще задумываешься хоть иногда, какую боль ты нам с отцом причиняешь? Неужели ты не понимаешь, солнышко, – то, как к ней обратились резало сердце, – что... Я ведь люблю тебя и лезу к тебе, лишь потому, что хочу, чтобы и ты была нашей гордостью... — Разве ты не должна гордиться мной, потому что я твой ребёнок... – Дарья чувствовала, как давиться слезами. Она чувствовала очень сильное и мощное чувство несправедливости, ведь чертовски сильно понимала, что матери никогда не будет достаточно её успехов во всех социальных сферах. — Сними розовые очки. И перестань страдать хернёй, займись делом. – кинула напоследок Юлия и вышла из комнаты. Настоящее время... Погрузившись в свои мысли, Дарья не заметила, как они с Марком оказались в прихожей у двери. Она озадаченно на него смотрела. — Одевайся. В ушах звенело. Даша прикрыла глаза, затем с ужасом их открыла. Большую часть оскорблений она пропустила мимо ушей, это не было так сложно, как могло показаться. Дарья сотню раз так делала, когда мать или отец, в очередной раз, оскорбляли её. Ты словно бы выключаешь все чувства и эмоции, и концентрируешься исключительно на своём теле. На дыхание, сердцебиение... Года четыре назад, в пятом классе Дарья первый раз осознанно мастурбировала. И тогда, почувствовав, как тело становится очень тяжёлым, а тепло разливается до самых кончиков пальцев и страхи исчезают из головы, оставляя там только удовольствие, Дарья начала по истине ценить человеческое тело. И оргазмы. Всё  это не было чем-то извращённым, по началу... Стараясь всю свою жизнь угодить родителям и быть везде лучшей, Дарья запуталась и узел оказался настолько сложным, что каждое потягивания за ниточку всё только усложняло. Дарья с каждым днём понимала всё больше и больше, что у неё слишком много психологических травм и проблем, которые её очень сильно пугали. Общение с людьми стало невыносимо, ведь по словам матери, всегда казалось, что все только и делают, что оценивают её, будто им нет дела до того, что она чувствует и испытывает. Стало слишком невыносимо... Дарьи запрещали тратить время на гулянки, друзей, но, а подростковые сериалы только подогревали интерес ко всему прочему, однако уже приросшей к Даше страх общества заставлял её просто смотреть, как жизнь идёт своим чередом. Она стала тем самым задним планом. Просто мирно существующей... — Там холодно, я заставлю тебя босиком идти, – скомандовал Марк. Дарья окончательно вернулась в реальность. В её голове было намного приятнее и уютнее, а сейчас... Вспомнив, что Марк только что делал... — Ты только что... боже, заряженным пистолетом... – глаза Дарьи округлились от осознания. И самое ужасное было в том, что она абсолютно ничего не предпринимала. Даже не попросила перестать. И не потому что ей нравилось, о, нет... Просто потому что так происходило и так должно было быть. — А я думал ты дар речи потеряла. — Ты, подожди, подожди, ты реально думал, что... что делаешь мне приятно? — Я думал, что ты настолько шлюховатая, что тебя это заведёт. Дарья почувствовала как желудок поднимается вверх, к горлу. — Но видимо, я ошибся. — И? – Дарья опустилась на полу-присогнутых коленях, чтобы натянуть на ноги бутсы. — Мы пойдём в школу. Шок. Удивление. Страх. Паника. Радость. Недоумение. — Зачем? – просто спросила Дарья, когда выпрямилась. Настолько непринуждённо и легко, что Марк усмехнулся. "Пошла ты, скотина свехнувшаяся... Я не позволю тебе совершить твоё долбанное правосудие." Держа её за запястье и таща за собой в подъезд, Марк мимолётно кинул. — Попытаешься сбежать, звать на помощь и я выстрелю тебе в бошку. Потом во всех свидетелей. Дарья промолчала. — Даша, я не монстр. "Тут ты ошибаешься." – гневно подумала девушка, когда они вышли из подъезда. Дождь не прекращал лить и Даша пожалела, что не накинула пальто. Пахло мокрым асфальтом, с листвы капало, небо казалось тяжёлым и низким. Тёмные, серые, густые тучи полностью захватили небосвод, словно предугадывая катастрофу. — Идём, – он подтолкнул её вперёд, проходя мимо двух пожилых людей. Дарья чувствовала, как его ладонь лежит на холодном металле в кармане чёрного пальто, как он прожигает её взглядом. Стараясь вложить в свой взгляд, как можно больше мольбы Дарья взглянула на двух старшеклассниц, они шли прямиком из её школы. Она знала их. И надеялась, что и они узнают её. Узнают, поймут всё по её взгляду и спасут. Спасут её. Спасут всех остальных. Но чуда не произошло. Одна из девочек, повыше и ярко-накрашенная, прошептала своей подруге, какой красивый мальчик и Дарья резко остановившись, процедила: — О, да-да, конечно, он тот ещё мачо, а ещё у него в кармане пальто... — Они завернули за угол. – раздался надсмехающийся голос Марка. — Я знаю. Дарья гадала блефует ли Марк или нет. Но она оставалась Дарьей, бесприксловно выполняющей приказы судьбы и рисковать не стала, проклиная всех проходящих мимо людей на чём свет стоит. Уже через шесть минут они оказались у ворот школы. Время близилось к окончанию третьей смены. Ржавые прутья, открытое асфальтированное пространство и трёхэтажная светло-зелёная школа. Справа от здания находился стадион. Дарья обняла себя руками и крепко сжала зубы. Раньше, когда она попадала под дождь, холод не казался чем-то настолько сильным. Был фактически проливной ливень. Дождь лил, как из ведра. И с Дарьи стекало не меньше. Она насквозь промокла. — Даша... – к Тимофеевой подошла Лиза Замятина со своими двумя подружками, Вероникой, что анимешница и Кирой, чем-то походящей на Лизу, но брюнетка с каре и с более глубинными глазами. Если бы Дарьи предоставили выбор, то из трёх девчонок она бы захотела выбрать себе в подруги именно Киру. Они часто перекидывались взглядами, и Даши часто казалось, что Кира её понимает. Словно бы у них одна и та же проблема. — И Марк... – заметив Марка с родным выражением лица добавила Вероника. Её длинные, коричневые волосы были заплетены в две косички, но это всё равно не делало её на вид беззащитной. Даша почувствовала как внутри что-то теплеет. "Главное не упустить их," – пришла в голову Даши мысль от которой она тихо рассмеялась. — Привет, Марк, – слабым голосом поздоровалась Елизавета. Тот ничего не ответил. Он стоял позади Дарьи, а перед самой школьницей остановились три девочки. Лиза была одета в кожаную джинсовку, Кира была в шёлковой блузки с карсетом и короткой юбки, чёлка откидывала тень на её лицо. Лиза помялась, переступая с ноги на ногу, её лицо выглядело страдальчески. По нахмуренным бровям и осуждающему лицу Киры Дарья поняла, что собирается сделать Марк и обрадовалась. Настолько, словно Иисус второй раз спустился на Землю. — Лиза, Кира, пока, за мной отец приехал, – показав пальцем позади Дарьи, Вероника торопясь обняла своих подруг и исчезла за спиной Дарьи. "Не уходи, Вероника... Пожалуйста..." Марк заскрежетал зубами. Ему тоже не нравилось, что Вероника ушла. Дождь начал прекращаться и Даша приняла это за хороший знак. — Тебе не холодно? – равнодушно спросила Кира. Она прожигала Дарью взглядом. Та покачала головой. — Марк, здесь рядом есть кофейня... Ты бы мог ненадолго со мной туда зайти? – Лиза хрустела пальцами. То что она нервничала можно было разглядеть и тупому. Тимофеевой вдруг стало стыдно за свои слова, которые она сказала днём. — Как удачно... Глаза Даши стали круглыми, как пуговицы, сердце забилось втрое быстрее. — Марк, мы же спеши... — Не переживай, Даша, мы всё успеваем. Он сделал несколько шагов вперёд и теперь Дарья могла видеть его улыбающиеся глаза. — Даша, я постараюсь не задерживать Марка, – негромко добавила Лиза. Она сделала несколько шагов навстречу Марку и последний уверенно зашагал к кафейни, находящейся в пяти минутах ходьбы. — Куда спешите-то? – спросила Кира, Дарья дёрнулась. Она болезненно прикусила губу, провода взглядом парочку. Повернувшись, уставилась на Киру. — Послушай... Тебе нужно срочно позвонить в полицию, прямо сейчас. Где твой телефон? Прошу быстрее. — Зачем? Вполне естественно,что она это спросила, но Дарья раздражённо что-то пробормотала и подскочив к Кире стала ощупывать карманы её пальто. Оно было похоже на пальто Марка. — Какого дъявола? Ты о личном пространстве слышала? — Прости, прости... – Дарья сделала шаг назад и сложив руки за спиной в замочек, принялась судорожно объяснять, приняв тот факт, что Кире нужны объяснения. — У него пистолет в кармане... И Лиза... Лиза в списке и ты, и Вероника, и Денис, и Никита, и Дима, и наша прошлая историчка и ещё пол класса... Пожалуйста, просто позвони, – к глазам Дарьи подступили слёзы. Это было ужасно, ведь сейчас от неё больше ничего не зависело. Кира молчала, словно что-то обдумывала. * * * — Марк, я понимаю, что мои слова мало, что значат, но всё же. Мне жаль, что я тогда устроила этот идиотский, дебильный, жестокий и отвратительный прикол. Прости меня, если сможешь... А, если не сможешь, то ты будешь абсолютно прав, ведь... Не молчи только. Они сели за первым свободным столиком. Лизе было не так сложно говорить, ведь Марк для неё был тихоней и заикой. А с такими ребятами ей всегда давалось легче общаться. Он хищно улыбнулся, сверкая глазами. — Сейчас на твоё колено направлен пистолет, положи на стол свой телефон, тихо встань и без резких движений направлялся обратно к воротам школы. — Смешно. Тоесть ты простил меня? — Лиза, не будь наивной дурочкой. Я не шучу. Делай, что сказано. Замятина огляделась по сторонам. Никто не замечал ничего страшного, Лиза немного отодвинулась на стуле из-за стола и глянула под стол, Марк правдо был с пистолетом. Они сели за столик на углу и самом тёмном месте. Да и посетителей было не так уж и много. Она могла бы попробовать закричать и позвать на помощь, но тогда он может выстрелить не только в колено. Замятина высунула телефон из кармана и молча положила его на стол. Марк бесшумно взял айфон и ожидающе посмотрел на Замятину. Она неторопясь и тяжело сглатывая встала из-за стола. Ожидающий взгляд не менялся, так что Лиза направилась к двери, следом за ней её телефон с шумом упал в мусорное ведро. * * * — Кира, это сложно осознать, но Лиза в опасности, как и мы с тобой. — Я догадывалась.. и я верю тебе, но мой телефон у Лизы в сумке. — Блять. — Блять, – выдохнула Кира. Кира метнула взгляд на двух ребят из начальной школы и без сомнений подбежала к ним. — Ребята, можете дать телефон, мне нужно сделать срочный звонок... Те прервали свой разговор о том, как им не нравится умножение столбиком. Первый мальчик, очень низкий и с большими голубыми глазами, белорусый неторопясь протянул кнопочный телефон Кире. Она хотела возразить и попросить второго мальчика, что по-крупнее с большими щёками, но не стала терять времени. Ей понадобилось время, чтобы понять, как набрать номер и, к сожалению, это было слишком долго... Дарья увидела, как Лиза выходит из-за угла и почувствовала облегчение, но следом шёл Марк. — Кира... – яростно прошептала она. Мальчики с интересом разглядывали их двоих. — Всё. Гудки, – Кира повернулась и буквально в трёх шагах от Дарьи приросла к земле Лиза, за ней к Кире близился Марк. — Мальчики, это девочка хочет нажаливаться вашим родителям, что вы материтись.. – с заговорчиским видом сказал Филатов. — Эй, ты, лгунья и жалоба, отдай телефон! – крикнул мальчик по-ниже. На другом конце связи ответили и стали представляться. Кире было плевать, что происходит вокруг. Пускай, эта сволочь в неё стреляет, решила она, ей наплевать. Но, даже несмотря на её готовность и решительность, она не ожидала, что мальчик лягнёт её прямо в живот ногой,  телефон выпал из рук, парнишка подхватил и громко смеясь убежал вместе с другом.   — Так-так-так... Филатов выглядел слишком уверенно, слишком тщеславно. Кира согнувшись пополам, села на корточки. Марк ходил вокруг неё и Даши. — Дашенька... Я не шутил, когда сказал, что буду стрелять. — Оглядись вокруг, посмотри на этих взрослых, которые ждут детей. И из школы начали выходить подростки. – Дарья приглушённо слышала, как скулит Кира, Лиза хотела помочь ей, но Марк тут же к ней повернулся. — Не смей, двигаться с места. Вы трое. Кира продолжала сидеть на корточках, обнимая живот руками. Прошло уже достаточно времени, боль должна была отойти, догадалась Дарья. Лиза, кажется, тоже была непромох. — Хватит претворяться, дешёвые... – он рывком дёрнул за тёмные волосы на макушки и вот тогда-то Кире по-настоящему стало больно, – фокусы со мной не работают. Вставай, сука. — Я тебе не сука, блядина конченная. Марк заставил Киру пройтись вдоль забора, держа её за волосы. Дарья бросилась к ним, Лиза подобрала какую-то палку с земли. Марк не обращал на них внимания, смотря куда-то вдаль. Даша проследила за его взглядом и увидела, как через запасной выход выходит старенький охранник. Он специально тянул время, ожидая, когда можно будет спокойно зайти в школу. — Лиза брось палку, Дарья отойди от меня на два шага. Кирочка, а для тебя особой распоряжение, заткнись. Кира продолжала его материть, но он отпустил её. На его руках остались укусы и кровавые царапины. Опустившись на корточки, Марк начал копать землю. Встал уже с ножом. — Ты продумал всё до мелочей... – осознала Дарья. — Спасибо за комплимент. Кира заорала, но тут же заткнулась. Марк провёл лезвие по ладони, а затем приставил дуло к бедру Киры. Начало темнеть. Снова начался дождь. — Отпусти её, – потребовала Дарья. — Не разочаровывай меня, Даша. Он заставил угрозами всю троицу пройти в школу, потом повёл на третий этаж в соседний кабинет от их кабинета на углу школы. Выключив свет и закрыв дверь на ключ (ключ лежал под одним из диванчиков), Марк уселся за учительское кресло. — Присаживайтесь, дамы. Лиза рухнула на стул, который находился за третьей партой второго ряда, с ней неторопливо рядом села Кира. Лиза погладила её по ладони. Крови было много, но рана была не глубокая. Лиза обняла Киру, и та похлопала её по предплечью здоровой ладонью. Дарья осталась стоять. Теперь, находясь в школьном, светлом кабинете, запертая с Марком, Лизой и Кирой, она прокручивала в голове всё, что произошло за сегодняшний день. Смотря на доску, Даша пыталась понять, что с ней вообще, твою мать, произошло. "Это какое-то безумие..." – думалось ей. Было ощущение, что она смотрит какой-то фильм в своей голове. Дарья пыталась понять, логически рассуждая, чем всё закончится. Подумала о своих родителях, они как раз должны будут прийти с минуты на минуту, ведь время близиться к восьми. Их рабочий день закончился. Они заметят, что её нету дома, увидят в её комнате разбитый телефон, незапертые двери и всё поймут.   За окном было темно. Жёлтые уличные фонари освещали узкую дорогу перед школой. Учебное заведение находилось во дворе, спрятанное серым домами. Небо было чёрное и пасмурное, дождь продолжал бить по окнам. Тимофеева до сих пор не сделала ничего существенного, что бы повлияло на дальнейший ход событий и это бесило её больше всего. Всё сводится к одному. И пусть она и может выбрать путь, по которому пройдёт, но конечная остановка всё равно не меняется. Из прокручивающихся слов и картинок, Дарья перестала дышать. — "Просто скажи мне... Чем я это заслужил?" Ты хотел, чтобы я ответила тебе на этот вопрос. Ты нуждался в ответе. Ты и до сих пор не нашёл ответ. Вот в чём ключевая проблема. "Чем я это заслужил?" — Даша... – Кира посмотрела на неё с недоумением, мол, что ты творишь? — Наша, тёмная леди, будь любезна не прерывать Дашу. Кира, лохматая, с раненной ладонью отпустила колкое замечание: — Тоесть, сейчас я тёмная леди, а до этого была сука? Впервые вижу такого шатающегося с одной позиции на другую убийцу. Скажи, от одного на десяти, насколько ты жалкий? Даша нахмурилась. В голосе Киры чувствовалось отчаяние, словно бы уже всё кончено. До этого ей казалось, что Кира как-никто другой неготов так просто сдаться. "Ничего не понимаю..." — Это я-то жалкий? – Марк закинул ноги на рабочий стол и посмотрел на Киру из-за ресниц. — Убей меня. В помещение повисла гробовая тишина. Даша ощущала, как всё это безумие затягивает её, как сладкий мёд. Она тонула во всём этом, ощущая как теряет силы, но внутри продолжала идти борьба. — Кира, что ты такое говоришь? – Лиза заставила подругу посмотреть ей прямо в глаза, взяв лицо обеими ладонями. — Кира... Даша видела, что с Кирой происходит что-то очень странное. Она открывала и закрывала рот, словно хотела сказать что-то такое, что откроет всем глаза. Кира вскочила со стула, Марк не шевельнулся. Кира прошла к парте, которая располагалась перед его и рухнула на стул. — Почему я? – в её вопросе слышалась сталь. Словно бы она хотела, чтобы он ответил почему. — Тёмная леди, – он наклонился вперёд, – потому что ты причинила мне боль. — Видишь, Лиза, – Кира откинулась на спинку стула, опрокинув голову назад. — Кира... — ЛИЗА. – окрик Киры разнёсся по кабинету. По позвоночнику Даши пробежал холод, ей показалось, что Кира сейчас присоединится к Марку и они оба станут главными-злодеями. Марк метнул взгляд к Дарьи и та встретившись с ним, пыталась залезть в самую душу. Если она сейчас позволит этому злу завязываться дальше, то вряд ли потом удастся его распутать. — Я обещал, что выстрелю в тебя, – Лиза, которая смотрела на лицо Киры с полу-закрытыми глазами перевела глаза на Дашу. Тимофеева не обращала на неё внимания. — Стреляй в меня, Марк Филатов. Голос Киры звучал так, будто она уже мертва. Даша широко раскрыла глаза. — Ты считаешь, что слишком плоха для этого мира. — Ну наконец-то, а-то я думала, Лиза так и продолжит на меня пялится. – она встала и активно жестикулируя громко заговорила, смотря в потолок, — Если ты, Марк, убьёшь меня, я не буду держать на тебя обиду. Наш мир полон грязи, жестокости и ужасов, а я одна из самых ужасных людей, которых вам удавалось когда либо видеть. — Интересно-интересно... И о чём же именно ты говоришь, тёмная леди? Дарья услышала те нотки, которые были в голосе Марка, когда он пытался манипулировать ею в её доме. Он и сейчас манипулировал. — Знаешь, я, пожалуй, отвечу тебе, тёмный принц. – Кира закрыла глаза, – Но сначала скажи мне, за что именно я попала в твой список. — Какой список? – озадаченно спросила Лиза. — В котором ты есть за твою тёмную сторону, Лиза, – ответил Марк. Никто не стал спорить. Лиза старалась бороться с тем, чтобы не погрузиться в размышления, ведь кажется Кира сейчас расскажет что-то очень важное. — Я отвечу тебе, Кира, считай, что это моё одолжение. В конце седьмого класса ты грустила из-за того, что получила двойку за итоговую контрольную. У тебя случилась истерика и пока все старались не замечать тебя, я решил поддержать тебя. Подошёл на перемене, спросил, как я могу помочь, а ты, моя дорогая тёмная леди, сначала около минуты смотрела на меня...  я помню этот взгляд, ты будто осуждала меня за мою доброту... — Что ты несёшь? – не выдержала Лиза, но Марк продолжал, не обращая на неё внимание. — А потом сказала: "Уж, ты мне точно не поможешь.. Пожалуй, тебе вообще больше не надо ко мне подходить, иначе боюсь, я не справлюсь с соблазном...", потом вытерла слёзы и когда уже стояла в дверном проходе бросила напоследок слова, которые поменяли мой взгляд на мир, показав всю жестокость: "Можно стараться казаться хорошим сколько угодно, но в каждом есть что-то ужасное, что просто невозможно держать всё вечно в себе... Это отвратно." Когда Марк закончил свой рассказ, Кира открыла глаза и по-очереди посмотрела на всех троих. — Ты в правду это сказала...? – Лиза не осуждала Киру, но та подумала, что ей наконец удалось доказать, что она тварь последняя и именно поэтому решила дойти до конца. — Я никому об этом не говорила раньше, о моём диагнозе знают только родители... У меня шизофрения. — Стоп... Кира... Шизофрения? – выражение лица Лизы стало менее понятное. Теперь не было ясно страдает она больше или же ничего не понимает. Даша тихонько спросила: — Ты поэтому хочешь умереть? — Не совсем... — Мне жаль, Кира, я слышала о шизофрении, я... — Кира, почему ты не сказала мне об этом раньше, когда тебе поставили этот диагноз? – Лиза, кажется, было в ярости. — В пятом классе... — Замолчите. Даша, Даша, посмотри на меня, – слова Марка были наполнены ледяной радостью. Дарья глянула на него. — Из всех них ты единственная кого я знаю, кто может пройти этот путь со мной. Дарья несколько минут назад думала о предназначение и судьбе, и сейчас всё казалось неспешной шуткой. — Хочу напомнить, что совсем недавно ты сказал, что я грязная и мерзкая. — Это была проверка. — Какая, мать твою... — Я предлагаю тебе вершить судьбы вместе со мной, Дарья Тимофеева, – слова эхом повторялись. Мир пошатнулся и закружился. Дарья вытянула вперёд ладонь и покачнулась. — Чем ты это заслужил... Чем ты это заслужил... Чем ты это заслужил... — Неважно, ведь теперь у меня есть шанс отомстить. Подумай об этом, как о нечто гораздо большем. – он говорил настолько проникновенно, словно был зависем от своих слов, – Ты буквально выступаешь в роли Бога. Спасаешь мир от зла. — Кир, ты как шизофреник, скажи, он сошёл с ума? – шёпотом спросила Лиза. — Не исключается. – серьёзно ответила Кира. Слова сами шли из Даши, в глазах темнело всё сильнее: — Кира, чем ты это заслужила? — Я зло. – просто ответила Кира. — Зачем ты пытаешься отнести себя к добру или злу? — Не знаю... Даша, я не понимаю к чему ты. — Я просто начинаю понимать твою ситуацию и, кажется, тебя саму... Тимофеева говорила, как в трансе. — Лиза, почему ты так поступила с Марком? Лиза ответила вполне искренне: — Потому что... мой отец... он... он ушёл, когда мне было пять лет. Не платил алименты и буквально исчез. За неделю до всего этого... они судились с мамой и так как у него было больше денег... он отнял у мамы квартиру и машину, я возненавидела тогда весь мужской пол и захотела обвести кого-то вокруг пальца, как и мой отец сделал с моей мамой... — Марк, ты не можешь их убить. – он посмотрел на неё в немым вопросом. — И остальных тоже. — Так значит, твой ответ нет? — Услышь меня, Марк. Ты абсолютно ни чем не заслужил такого отношения. Ты не заслужил того зверского избиения и предательства Лизы, да и слова Киры могли показаться болезненными, но посуди сам... Она шизофреник, так? Скажи, Кир, что произошло на самом деле... Почему ты плакала? Кира молчала. Кажется, это было именно то, что искала Дарья. Она наконец-то смогла свернуть с главной дороги. — Кира, ты так легко говорила о том, что ты зло и ты заслуживаешь смерти, но почему ты даже не пытаешься дать самой себе шанс на оправдание? Ты одна из самых израненных душ, так прошу, не мучай себя ещё больше. — В тот день... За день до этого я выпила очень много разных таблеток, но ни одна из них не помогла избавиться от галлюцинации и... О, боже... Я не... Лиза подошла к Кристине, которая стояла между первым и вторым рядом и обняла её. — Продолжай, я с тобой. – поддержка Елизаветы подействовала не сразу, но Кира медленно продолжила говорить. — Эта была галлюцинация к которой я не была готова совсем. Один человек, тёмный силуэт, который пресследовал меня весь вечер, обычно я говорила о всех своих галлюцинациях психиатру, но тогда я просто не могла понять, реальный ли этот человек или нет... Я слышала его голос, он твердил мне о том... Он был настоящей реализацией моего чувства вины. За все те вещи, за которые я хоть чуть-чуть чувствовала себя виноватой он курил меня... Я не могла заснуть, ведь как только он исчезал его голос превращался в гул толпы, которая твердила мне, что мне не место на этой планете... У Тимофеевой сжалось сердце, она не ожидала, что услышит что-то настолько жуткое. На мгновение ей показалось, что она сама с ума сошла, но тепло, которое согревало внутри не давало долго так думать. Лиза положила голову Кире на плечо и бормотала слова поддержки. Смотря на них, Дарья ощущала, что Кире, как минимум сейчас не одиноко. Сначала ей стало завистливо, но не заметив собственные слёзы, она встала перед ними двумя, расправив плечи и приподняв подбородок, прожигая Марка взглядом. — Думаю, дальше вы сами понимаете, что ревела я не из-за двойки, а из-за того, что не могла избавиться от галлюцинации. — А.. сейчас? — Сейчас всё хорошо. — Нет, всё вовсе не хорошо, – Лиза зашагала к Марку, он продолжил не замечать блондинку, но та потянулась к карману пальто где был пистолет и Марк сразу же среагировал, соскочив с кресла, перекрутив руки за спиной и ткнув Лизу лицом на деревянную поверхность. Лиза пискнула от боли. — Завтра утром вы будете все мертвы, так что перестаньте спорить со своей участью. Филатов прикрепил кисти Лизы к ножки учительского кресла и та ворочилась во сне. Они находились в этом кабинете уже восемь часов. Было три часа ночи. За окном ни звука, в школьных коридорах тоже. Марк не смыкал глаз. Они с Дашей уже около часа просто смотрели друг на друга. Кира тоже заснула. Когда Марк достал из ящика наручники, Кира хорошенько ударила его по лицу, на что в ответ получила приставленный к горлу нож. Лиза попросила Киру успокоиться и тогда та села на пол в углу. Обе девушки заснули. Лизу Марк напоил снотворным, а Кира, которая не могла смотреть на страдания подруги вытащила из сумки таблетки, которые были чем-то похожи на успокоительные и тоже заснула. Дарья до сих пор чувствовала некую незавершённость и поэтому не позволяла себе заснуть. — Заслужил, незаслужил... Это никак не относится к жизни. – прошептала Дарья. — Не пытайся, Даша, не лезь ко мне голову. Тимофеева усмехнулась: — Я в своей голове разобраться не могу, а тут... — Я выбрал именно тебя, Даша, – как ни странно, но Филатов тоже не говорил очень шумно. — Ты говорил мне уже это, – сейчас Дарья не испытывала к нему той сильной ненависти, как раньше. Теперь ей просто хотелось понять. — Да-а... — Но это странно, как мне кажется. — Мой выбор странный? — Да. Ведь... Я по сути чем-то похожа на Киру. Не то чтобы я болею шизофренией, но... У меня есть одна тайна, о которой, даже ты, всезнающий тёмный принц, не знаешь. — Расскажешь? Опять эта нотка. Она его заинтересовала. — Большую часть своей жизни я провела в своей голове, представляя разные сюжеты. Она бы ни за что в жизни не призналась в этом даже самому близкому другу, но сейчас что-то изменилось. — А такой сюжет ты когда-нибудь представляла? — Тёмный принц, ещё, как мне кажется я извращенка. — Тоесть ты представляла, как трахаешься с антагонистом? — Ты не антагонист. – заметила Дарья. Это, как ей показалось, было важное замечание. — Будь по-твоему. Так что? Хочешь, можем напоследок, а-то завтра я уже днём планирую отправиться на суд. — Ты не извращенка. Это обычные подростковые потребности. То, что ты часто мастурбируешь или... — Я, о, нет.. Я не с кем не занималась любовью ещё. — Ладно. — Ты не понимаешь, суть в том, что я намного больше получаю удовольствия, от мыслей такого характера в своей голове. — Ты пытаешься убедить меня в том, что я и тебя должен грохнуть? – он тихо засмеялся, но Дарья не обиделась, так как теперь и в правду всё казалось по-другому. По-моему с ней даже всё в порядке. И в голове как-то легче стало. Ей всегда казалось, что она какая-то неисправная, сломанная, но теперь... Она совершенно нормальная. — Похоже на то... Дарья наслаждалась атмосферой ночной школы, а ещё заставляла себя встать со стула и подойти к сумке Лизы. Она перекинулись парочкой слов, которые не слышал Марк и оказалось, что телефон Киры живой. Если бы только... Послышались шаги в коридоре и Марк тут же проснулся. — Подъём, тёмная леди, и Елизавета Замятина. – к виску Лизы был приставлен пистолет. Света не было и в сумраке Дарья видела картину из какого-то хоррор-ужастика. Кира подскочила. — Марк, не делай этого... — Почему? Или быть может, ты мне угрожаешь? Он смеялся над ними. Даша взглянула на сумку. Пистолет был направлен на Киру, и она стараясь держать бесстрастное выражение лица, подняла руки вверх. — Даша, будь любезна, возьми из шкафа наручники и прикрепи себя к ножки парты. Он даже не посмотрел на неё. Дарья сделала всё, как он сказал. Проверила. Из этих наручников ей не представляло никакого труда выбраться, так как её худоба её выручала. — Я вернусь за вами двумя, а сейчас, – он посмотрел на дверь, – пора начать веселье. Улыбка омрачила его лицо. * * * — Здравствуйте, класс. – звонок оповестил о начале урока. В классе стало чуть-чуть потише. За окном начинало светлеть, первый урок начался. Виктория Владимировна стала отмечать в классном журнале присутствие школьников. Темноволосый парень вышел из соседнего кабинета с большим, тяжёлым автоматом. Его заметила короткостриженная женщина средних лет и мужчина примерно того же возраста в деловом костюме в конце коридора. * * * Не обнаружив дочку дома и не сумев до неё дозвониться, Юлия Дмитриевна и Олег Петрович первым делом позвонили классной руководительнице, Любови Михайловне, та сказала, что знает лишь то, что Даша ушла после уроков сразу же. Тогда потом родители решили звонить в полицию, где пообещали, что отследят все недавно поступавшие звонки. Через пять часов, в семь тридцать было известно, что около школы Тимофеевой Дарьи звонили с кнопочного телефона школьники, которые, как показалось кого-то оскорбляли. Этот звонок дали послушать родителям, а в семь сорок пять позвонила уже сама Даша, которая еле составляла предложения. Марк Филатов собирается устроить стрельбу в 9-Б классе. * * * — Скоро будут, – второпях бросила Дарья и ринулась к двери. Марк закрыл их, но сломать эту деревянную дверьку не составит большого труда. — Крис, помогай с другой стороны. Они подхватили парту и кинули её в дверь. В третий раз образовалась дыра, Дарья взяла стул и металлической ножкой стала расширять отверстие. Посыпались щепки и  путь к спасению предстал перед девочками. * * * Юлия Дмитриевна и Олег Петрович одновременно замерли. До отца Дарьи дошло тот час. — Если ты с ней что-то сделал, уёбок, – зарычал Олег, приближаясь к Марку. Марк среагировал мгновенно. Одно движение пальцем и Олег свалится с ног. — Олег, постой! – Юлия кинулась к нему и воткнулась ногтями в его руку. Оба были одеты просто. На Юлии водолазка и тёмно-синие джинсы, на Олеге брюки от костюма и белая водолазка. На обоих были растёгнуты куртки чёрного цвета. Олег, мужчина высокий, с усами и торчащими ушами, полноватого телосложения сердито посмотрел на жену. Марк хорошо произнося каждый звук, спросил: — Кто ваша дочь? Вопрос прозвучал уверенно и как-то даже сочуственно. — Как ты смеешь? Кажется, взгляд Юлии успокаивал Олега, но стоило Марку заговорить и в мужчине снова проснулись чувства с которыми он шёл в школу. — Дарья Тимофеева. – без труда ответила Юлия. Она держалась более спокойно, чем её муж, но, если Даша сейчас видела свою маму, то, наверное, упала бы в обморок. Юлия выглядела настолько несчастной и нервной, какой её никогда не видела Даша. Кажется, Марка не особо поразил ответ. — Так это вы те самые родители, которые не сумели стать опорой для ребёнка? – ему было не до смеха, но он всё равно казался расслабленным. Внутри Юлии натянулась надежда. Ей хватило секунды чтобы понять, что её дочь разговаривала с этим юношей и по всей видимости уже после того, как узнала о его истинных целях. Олег Петрович поник. Юлия Дмитриевна кинув на него один взгляд тут же спохватилась. — Ты убил её? – её голос дрожал. Она даже представить себе не могла, что будет делать, если ответ окажется отрицательный. Где-то внутри себя она ощущала, как тёмные тучи сгущаются над её головой. Внезапно вдруг откуда-то вылезло и чувство вины, она и раньше испытывала его при воспитании Даши, но сейчас казалось, что из всего того, что она считала правильным для дочери всё стало неправильным. — Я выбрал её, – с этими словами Марк кинулся к двери к своему классу. * * * — А вот и я, – Марк постарался поприветствовать всех громко и театрально насколько мог. Теперь он считал себя неким Богом, тем кто меняет ход истории, что значит, что каждое его слово будет легендарным. — Марк, проходи, – Виктория Владимировна оторвала голову от классного журнала после того, как сделала пометку и её страх тут же передался половине класса. В помещение царило молчание. — Ах ты, тварь, – послышалось в коридоре, в кабинет влетел Олег Петрович, Марк размахнулся и ударил металлом по голове Олега, он пошатнулся, но устоял, Марк ударил ещё раз и тот повалился на пол, Филатов выпихнул его в коридор и закрыл дверь на замок. Там за дверью были слышны тревожные крики Юлии, она звала на помощь. Никита вскочил со стула. Он смотрел на дверь и, словно бы она была прозрачная видел Олега Петровича, сожалея о том, что не может помочь этому бедному, малознакомому мужчине. Но Никита знал его, ведь это был отец девочки, которую он любил уже третий год. Его кулаки задрожали. Виктория Владимировна переменилась и заставила себя заговорить, выставляя руки вперёд. — Марк, положи оружие... Он сделал вид, что не услышал её и начал разглядывать своих одноклассников. Тех самыэ двадцати трёх подростков. До этого момента Марк ощущал, что ведёт себя и мыслит превосходно. В нём не было не единого недостатка. Он ни на минуту не позволял расслабляться себе. Его холодность, непоколебимость, пугающие до глубины души шутки, всё это он демонстрировал с достоинством, но глядя на испуганные лица, полные недоумения, его брови нахмурились и тогда выстрелом вылетело из глубины сознания мысль, что возможно он поступает не совсем правильно. Это его настолько сильно напугало, что он предпочтёл заткнуть эту мысль своей речью, которую не раз прокручивал в своей голове. Прокашлившись и улыбнувшись своей приятной улыбкой, он постарался говорит не, как подросток, фактически дитя, которому причинили много боли, а как взрослый, осознанный человек, который чувствует себя на уровень выше всех остальных. — Тихоня и мальчик с последней парты на котором все срывались приходит в школу с оружием. Все трепещат от ужаса и страха, а он распоряжается их жизнью, как кукловод. Вот такая вот история. У кого-нибудь есть, что сказать? О, да, Никита, виду тебе так и не терпится, не переживай, я убью тебя первым. Никита не знал, что говорить, но чувствовал, что что-то сказать должен. — ГДЕ ДАША? – неожиданно резко вылетело у него. Никто не знал о его влюблённости, и он не собирался о ней никому рассказывать, так что тут же добавил, понизив голос до слабого крика, – Кира и Лиза? Думаешь, тебе сойдёт это с рук? Марк смотрел на него с презрением, а когда тот закончил, небрежно ответил: — Я готов нести ответственность за свои поступки, вопрос в том, готовы ли вы к этому? А, Денис, Дима или... Вероника? Он встретился с ней взглядом. Её глаза были тверды и непреклонны. По Марку пробежала дрожь. — Знаешь, Никит, я передумал, первой будет Вероника... — НЕТ! – крик Виктории Владимировны был полон ярости. Марк выстрелил. Пуля пронзила грудь Вероники. Она села с мальчиком, который не входил в список и тот с отчаянным выкриком, уставился на то, как кровь постепенно уходит из Вероники. Она тяжело дыша и ошарашенно смотря на свои кровавые ладони, приглушённо заговорила. Все замерли, очень внимательно слушая каждое её слово, Виктория Владимировна бросилась к ней и руками стала зажимать рану. — Не думала, что умру, как злодейка, которая замучила своего одноклассника.. — Ника, экономь силы, есть у кого-то какая-нибудь тряпочка? Сосед Вероники судорожно вытащил из рюкзака сухие салфетки и протянул их учительницы, она молча выхватила их и присев на корточки, стала вытаскивать по одной, а то и две салфетке. Упаковка была наполовину использована. — Ты не злодейка, Вероника. Если вызвать скорую помощь, то она не умрёт, Марк. — Я не попал в её сердце с первого раза? Какой же криворукий, – на этот раз Марка сотрясало настолько сильно, что казалось он упадёт в обморок. Это был первый раз, когда в кого-либо стрелял. Казалось, что это сделал не он и, что он смотрит на себя лишь со стороны, но во второй раз, когда уже всё было ясно наверняка, он выстрелил ещё раз. Третью пулю словила Виктория Владимировна в ладонь. Она зашипела сквозь зубы, Вероника душераздирающе заорала. — Виктория Владимировна, не кидайтесь больше под пули.. Марк прошёл между первым и вторым рядом, дойдя до доски, резко развернулся и выстрелил в Дениса. Пуля прилетела ему в глаз. Дальше Марк постоял не больше минуты. В помещение началась настоящая агония шума. Некоторые повскакивали с мест и перевернули парты, защищаясь ими. Кто-то постарался отобрать у Марка оружие, но заработал либо же травму, либо же сотрясение. Марк бы продолжил стрельбу, наслаждаясь, какой ужас вселяет, но в дверь постучали. Снова загробная тишина, если не считать звуков, которые издавала девочка, сидевшая позади Дениса. Её рвало. — Немедленно откройте! — СПЕЦНАЗ! – заорал Дима полу-живлму Денису, который был весь в крови, рвоте, вони и выглядел в принципе омерзительно. Дима зарыдал его друг умер. Вероника скончалась ещё минут пять назад. Никита, который был из тех, кто пытался остановить стрельбу столкнулся лицом к лицу с Марком. — Привет, дружище, – схлопотал по голове. Марк наступал на потрясённого Никиту. — Чувак, мне искренне жаль за то, как мы с тобой обращались, но ты не можешь убить всех, – прошептал Никита, с испугом глядя на всё, что происходит вокруг, упираясь в окно. Он говорил точно, как Даша, подумал Марк, но в отличие от одноклассницы, Никитины слова раздражали и бесили. — Почему? Тебе плевать на остальных, ты эгоист, который не хочет умерать, вот и всё. — Но я так и не сказал ей, что люблю её. И ты не подумал, мистер справедливость, о родителях Вероники и Дениса, да и... Чем провинилась Оля..? Она постоянно кружила вокруг тебя, ей всегда хотелось быть рядом с тобой. Отчаянно закончил Никита, Марк толкнул его в открытое окно, а затем обернулся глянуть на Олю. Эта была тихая, скромная, молчаливая натуральная блондинка с маленьким носиком, носящая очки. Он и её убил. Выстрелом в голову. "Видимо, случайно..." – подумал Марк. Но в его плане не должно было быть случайностей. * * * Даша попросила Лизу дышать и не переживать. Она до сих пор была в наручниках и терять время, чтобы освободить её без ключа у них не было. Они с Кирой пролезли через отверстие, как раз в тот момент, когда Олега Петровича Марк выпихнул ногами из кабинета. — Папа! – Даша хотела заплакать, увидев, как её отец лежит без сознания. Юлия Дмитриевна подняла голову и подскочила с пола. Она крепко обняла свою дочь, говоря о том, что не верит своим глазами. Дарья опешила и удивилась, но была рада такой реакции. — Мама, он в порядке? – спросила Дарья,  когда и Кира окончательно выбралась. Она разодрала себе рукав и на коже стало видно царапину. — Дышит, пульс есть, думаю да. Облегчённо выдохнув, Дарья хотела было подойти к двери, но услышала выстрелы и отскочила. Переборов страх всё же шагнула вновь и положила руку на ручку, но Юлия силой отпехнула её. Кира заговорила место Юлии Дмитриевны: — Я слышу спецназ, они бегут сюда, я понимаю, Даша, ты хочешь помочь, но нам лучше вернуться в кабинет, освободить Лизу и уйти от этого кабинета, как можно дальше, – в её словах Дарья почуяла разумность, но Тимофееву не отпускало. Ещё не конец. Там, за закрытой дверью происходила стрельба и возможно, прямо сейчас Вероника или Денис уже мертвы. Ещё рано думать, что хэппи энд наступил. Спецназ появился очень неожиданно. Несколько людей в униформе оттолкнули её, один из них быстро и коротко справился о самочувствие Олега, услышав, что он может подождать вскочил с оружием в обеих руках на ноги и кинулся вместе с остальными шестерьмя мужчинами к двери. Когда дверь слетела с петель от пинка ногой, Дарья почувствовала, как теряет землю под ногами. Кира обошла её и как в трансе зашла в кабинет. Тимофеева ускользнула от Юлии, которая помогла Олегу приходить в себя и уводила его прочь. Начался рассвет, приятный, прохладный ветерок бил по коже из открытого окна. По-всюду была кровь, рвота. Класс был светлым и приветствовал новый день. Дарья окинула помещение взглядом. Около шестерых выглядели, как мертвецы, у Дениса место глаза было что-то настолько неприятное и окрававленное, что Тимофеева заткнула нос и рот ладонью, побаиваясь, что её сейчас стошнит. Кира замерла, смотря в одну точку. Дарья попыталась отследить куда она смотрит и наткнулась на мёртвую Веронику, придавленную партой. Её лицо стало смертельно-бледным с синевой. Трупный оттенок кожи. Переведя взгляд на шестерку спецназцев, которые недооценили Марка, Дарья кинулась под пулю, которую Филатов отправил Кире, вывернувшись и выхватив какое-то запасное огнестрельное оружие из пояса у самого низкого из мужчин. — ДАША! Одновременно вскрикнули Кира, Марк и мать Юлии, которая из коридора поняла, что произошло. Пуля попала ей в бедро, так как Марк целился Кире в живот, но она была немногим выше. Боль была пронзительная, острая и ужасная, но она притихла, когда глаза Дарьи лицезрели самоубийство Марка. — Марк... – хрипло обратилась к нему Дарья, сердце билось о грудную клетку, – ты получил чего желал? Скажи мне... Ты именно этого хотел? Всё произошло настолько быстро. Мужчина за долю секунды выбил бы у него пистолет, но, кажется, у этого паренька были магические способности, и он умел останавливать время. — Я не хотел в тебя стрелять... И ты знала об этом, ты сама кинулась под пулю... Весь этот образ независимого, уверенного, сильного Марка стал тускнеть и Даша, заглядывая в его глаза чувствовала с каждой секундой, как конечная остановка сама к ней приближается. Всё наконец стало понятным. И ничего не могло быть проще, чем это. — Но ты сделал это. — Это случайность, я не хотел! Он правдо не хотел, но он это сделал. — Но ты хотел, чтобы все эти люди были мертвы. — Нет, тоесть да, но не все... Даша, прости меня, я не хо.. — Ты убил их всех, Марк. Образ рассеялся. Это был тот самый мальчик-тихоня, над которым все издевались. Дарья не смотрела ни на выражение его лица, ни на позу, она видела лишь глаза и с каждой секунды всё больше забиралась в голову Марка. Даже, когда он поднёс пистолет к виску и сказал: — Я запутался, Даша, и мне очень страшно, я хочу вернуть всё назад, – как бы прося о помощи, она просто молчала, чувствуя, как по её щекам текут слёзы. Вся жизнь Марка проносилась то ли в её голове, то ли вокруг неё. Даже когда он выстрелил, она не отводила взгляда, наблюдая затем, как всё вокруг темнеет, включая свет, который излучали глаза. Жизнь Марка закончилась. Он умер. Через пять лет... После всего случившегося, жёлтая пресса сводила с ума Дарью и всех тех, кто видел хоть раз в жизни Марка Филатова. Его мама исчезла из города, поговаривают, что переехала в какой-то посёлок, купила там небольшой домик и теперь ведёт деревенский образ жизни. Когда Дарья её случайно увидела в одном из торговых центров, эту слабенькую, хрупкую и плохо одетую женщину с крашенными в рыжий цвет волосами, то сделала вывод, что мать Марка твёрдо решила, что не станет оплакивать своего сына. Через месяц почти все двадцать три ученика 9-Б либо перешли в другую школу, либо же, как Кира, которая была на волоске от смерти и винила себя за смерть Вероники переехали вовсе в другой город.  Так получилось, что Кира и Даша оказались обе в Новосибирске спустя пол года в одном и том же месте. У Тимофеевой в этом городе жила родная сестра Юлии Дмитриевной, возможно, если бы не всё произошедшее, то её бы в жизни не отпустили в другой город фактически одну. Тётя Дарьи была молодая, она было всего на двенадцать лет старше самой Даши, чудесная крёстная фея, как её любила называть Тимофеева. Первые два месяца для Дарьи были очень сложными. В списке погибших были Ольга Куркина, Денис Башмаков, Никита Юдин, Вероника Янгирова и ещё двое... В отличие от остальных её в той школе не стало уже на следующий день. Юлия Дмитриевна в первые за всю родительскую жизнь повела себя, как настоящая мать. Она не донимала Дашу вопросами, а просто терпеливо ждала. Тимофеева потеряла целый месяц учёбы, а затем внезапно объявила о том, что хочет жить в Новосибирске со своей тётей. Юлия не стала спорить, но была немного разочарована. Для Олега это было очень сложно, так как после стрельбы и сотрясения он слегка переосмыслил некоторые вещи и теперь был более сентиментален. Первый месяц Дарья прокручивала день изо дня весь тот роковый день. Она хотела сходить на похороны своих одноклассников, так считала себя обязанной им. Она не ощущала чувства вины, но почему-то казалось, что именно одноклассники помогли ей остаться в живых. Но на похороны её никто так и не позвал. Переехав в Новосибирск стал легче, особенно с поддержкой тёти. Но Дарья помнила и не забывала, как лицезрела самую настоящую смерть. Она помнила как гасли глаза Марка и помнила, как потом упала в обморок. Всё это казалось чем-то фантастическим. Нереальным. Спустя три месяца Даша впервые решилась на интервью с одной из популярных блогерш. Эта история до сих пор была одной из самых популярных тем в стране, поэтому интервью набрало большое количество просмотров. Даша вдруг вспомнила о том, как хотела стать фотографом и тут вдруг весь мир стал более великолепнее. Дарья стала замечать больше деталей, которые могли стать очередным всплеском радости. Поэтому завела блог и стала выкладывать туда фотографии. Тётя Дарьи зарабатывала немного, но у неё была хорошая трёхкомнатная квартира почти в центре и они позволяли себе покупать всё, что хотели. За следующие три месяца Дарья посетила пять больших городов, наделав кучу атмосферных фотографий на купленный, достаточно дорогой фотоопарат. После поездки в Москву Дарья с компьютером отправилась в одну из местных кафешек, где часто бывала, чтобы редактировать фотографии, там она и встретила Киру. Кира заметно изменилась. Она отрастила волосы, но чёлку всё так же коротко стригла. Теперь она была ещё более яркой, заметной и привлекательной. Она светилась вся изнутри и прошлая холодность теперь сменилась широкой улыбкой. Кира выглядела не такой идеальной, как тогда, из косметики на её лице была только красная помада, а одета она была в белую-теннисную юбку и чёрный топ на брительках. Она разговаривала у барной стойки с барменом. — Кира? – Даша чуть не выроняла из рук компьютер, Кира не поворачиваясь поняла кто это. Сев за один из свободных столиков у панорамного окна, девушки завели разговор. По-началу их диалог был сухой и очень странный. Даше хотелось уйти, так как Кира вызывала, как ей казалось триггеры, а Кира тем временем боялась, что будет вызывать триггеры. — Я смотрела то интервью, – со слабой улыбкой сказала Кира. — А я видела, то интервью, где ты рассказала о своём диагнозе. Это случилось через полтора месяца. — Ты молодец, Кир, я рада, что ты перестала это скрывать, – девушка выдохнула. Значит, Даша всё понимает. — Ты лучше расскажи, что ты делала все эти шесть месяцев, помимо фотографий? – Кира казалось более доброжелательной, чем тогда. — Ты изменилась... Скажи, что с тобой произошло? Столько вопросов хотелось им задать друг друга. Теперь казалось, что во всём мире, лишь они вдвоём способны понять друг друга. Лишь между ними есть та особенная связь, которую невозможно разорвать. Оказалось, что Лиза переехала в Москву, но Кира до сих пор продолжает с ней хорошо общаться и планирует после одиннадцатого поступать на клинического психолога в Москву. Даша улыбалась так, как давно не улыбалась смотря на Киру. Они начали встречаться только через пол года, так как Даша долго держала Киру в френдзоне из-за страха близких отношений. Тимофеева перестала жить в своих вымышленных фантазиях и сбегать от реальности с помощью сериалов и японских графических романов, ведь по сути, от реальности всё равно не убежишь. Тем более теперь у неё была партнёрша с которой можно было наслаждаться всеми особенностями человеческого тела. И вот теперь, когда им обеим было по двадцать лет, они решили вернуться к истокам и навестить свой самый большой страх. Стоя перед этим старым, рухлым, зданием Дарья хотела вызвать такси и вернуться в свою Москву, в их общую квартиру с Кирой, где тепло, уютно и хорошо. Она уже долгие четыре года не вспоминала о Марке, но сейчас, стоя прямо на том месте, где он выжидал охранника её пробирал ужас. — Тебе, наверное, не легко сюда возвращаться.. Кире удалось поступить на клинического психолога и сейчас ей не представляло большого труда понять, когда человек боится и страдает. — Кир, я не могу. Даша повернулась лицом к своей возлюбленной и не смогла сдержать слёз. Кира смотрела на неё с печалью, но вдруг внезапно рассмеялась. Дарья была в недоумение. — Никита так и не признался тебе в любви, а мне не вернул сорок рублей, которые я давала ему для пиццы из столовой. Теперь и Кира ревела, видимо вспомнив о Веронике, Даша постаралась успокоиться сама, но смотря на Киру расплакалась ещё больше. — Кир... — Даша... Я смотрю на тебя и мне ещё больше хочется плакать... Помнится мне, как в тот день ещё твой день рождения был, я тебя не поздравила... Никто тебя не поздравил — Кир. — Ну что? – она посмотрела ей в лицо. — Это слёзы счастья. Мне, кажется, для нас с тобой всё закончилось Хэппи эндом. — Для нас ещё ничего не закончилось, – серьёзно сказала Кира, немного напугав Дарью, а затем задористо рассмеялась. P.s. – очень интересно ваше мнение по поводу того, что вы только что прочитали. Смогла ли я вызвать у вас сильные эмоции и остался ли какой-то осадок? Как вы считаете, почему Марк так поступил? И чем закончатся отношения Киры и Даши?   Знаете, на середине этой истории я по-настоящему запуталась. Положение было настолько сложным морально, что я правдо не понимала, что мне делать... Я на двое суток перестала писать, так как попросту не знала какой я хочу видеть концовку, но, в принципе, я довольна тем, что высрала. Спасибо большое за то, что вы смогли дойти до конца! Основная тема, которую я подняла, буллинг в школе. Думаю, мои слова мало что значат, а эта история, она в принципе достаточно странная... Если вы вдруг столкнулись с буллингом, то ни в коем случае не молчите, а, если вдруг не получается ни до кого достучаться, то не сдавайтесь и не давайте себя в обиду, но и не устраивайте стрельбу в школе. Я с вами, ребят, мы с вами. Поверьте, вас есть кому поддержать, знайте это и будьте уверены в том, что вы не одни. Давайте все думать о последствиях. Пожалуйста. Обе стороны. Ведь есть вещи, которые уже никак не изменить. P.s. 2 – Мне страшно это выкладывать... А, ещё, где найти бету?