Димсексуал

      Утро субботы встречает сильным снегопадом.       Шесть утра, солнце ещё не взошло, а он уже идёт напролом через сугробы и против ветра, задувающего мягкие, сырые снежинки прям в ебало. Ёпта, блять, Антоха. Неужели было так сложно заскочить, отдать? Рядом же живут. Но нет, мы будем ждать у падика и возвращать обратно со словами "отдавай-ка ты сам". Как чувствует, что он без повода к Диме вообще не полезет.       Руслан не спал всю ночь. Короткие сны заставляли проживать одно и то же по кругу, выматывали. После них даже глаза не закрывались, и он просто лежал и смотрел в потолок, пока мысли медленно сжирали его. Жизнь проносилась перед ним, открываясь с новой стороны.       Школа. Первые попытки читать рэп, первые связи, знакомства. Новые кенты. Они тогда — «потомки Мирона», молодые таланты с кучей амбиций, беззаботно миксующие треки, пока учителя грозятся срочно собрать педсовет. Тогда он познакомился с Антохой. Познакомился с Димой. Дима сводил его музло, Дима бегал с ним от мусоров, Дима стал его лучшим другом. Сейчас, ночью, он просыпался и думал лишь об одном — всё это не может так закончиться. Он должен исправить всё, но во снах не мог даже подойти к нему, и боль в сердце каждый раз становилась сильнее.       Руслан до сих пор помнит тот момент, когда подписался на «Красоток Читы». После своего выступления — уже хуй знает, на Урбане или Мейн Блеке, ему, блять, шестнадцать было — он впервые напился настолько сильно, что почти не мог связно разговаривать. Это было и не нужно; Руслан просто наслаждался новыми чувствами, новым восприятием мира. Всё казалось другим. Напротив него сидел Дима и выглядел ещё более пьяным, чем он, смеялся над чьими-то тупыми шутками, то и дело опасно раскачиваясь на табурете, грозясь в любой момент ёбнуться с него. Руслан шуток не воспринимал. Он вообще никого больше не воспринимал, просто залип на улыбку и смех. Залип на красивые тонкие губы. Когда Руслан наконец очнулся, он перевёл взгляд на Антоху. Тот выразительно посмотрел в ответ.       Во сне он видел, как Дима целует девушку. Он и в жизни видел, но только сейчас особенно остро ощутил невидимые тиски рядом с горлом, что сжимали и не давали нормально дышать. Ни себе, ни людям. Руслан не знает, сможет ли перебороть понятия, с которыми рос, принять хотя бы себя. Больно, неприятно, мерзко. Он поскальзывается на льду и вновь пытается не думать, иначе до Димы он вообще не дойдёт.       Универ запомнился вписками, VRuBay Battl`ами и огромным хером, забитым на учёбу аж с первого курса. Дима вот закончил с красным дипломом, старался, работал, во время сессии мог вообще почти не спать, но успевал заниматься всем, в том числе и музыкой. Руслан... Руслан его в финале VRuBay победил. Баттлить с кентами нечестно. Он такое не любит.       А целоваться с кентами любит?       Блять, на улице холодно. Не надо было идти. Сука, он аж чувствует, как у него щёки краснеют от одной только мысли про поцелуй. Ноги подкашиваются, и вот он опять в этом ёбаном беспомощном состоянии, когда разум тает и хочется лишь повторить. Нельзя. Неправильно. Сейчас он просто придёт, положит наушники на тумбочку, скажет Диме, что им лучше всё забыть, и всё будет, как раньше.       Ага, обязательно.       Рвать на Битах. То, о чём Руслан даже не мечтал, когда только начинал записывать треки. Чейни привёз их в Питер, а Питер сам по себе город ёбаных возможностей. Ему нравилось баттлиться на РНБ, готовиться, писать текст на оппонентов. Он же делал это не один. Они зависали то у него, то у Димы, готовили раунды, смотрели прошлые баттлы чуваков, много угарали. Страдали хуйнёй в самолёте: то повторяли текст, то смотрели сопливые фильмы для малолеток и живо обсуждали, подходят ли главные герои друг другу; каждый раз шутливо дрались за еду, которую приносила стюардесса.       Последний поворот. Ноги сами ведут его, ведь он видит ровным счётом нихера: темно, фонарей нет, — не светят — ещё и снег этот всегда умудряется в лицо прилететь, растаять и снова замёрзнуть в виде ледяной корочки. Осталось немного. Он уже видит нужный дом, в котором горит сейчас всего-то пара окон.       Он так кайфовал на баттлах. Волновался и кайфовал одновременно. Подходил прям к краю сцены, двести раз стрелял в Умнова через камеру, но ещё больше раз, украдкой, смотрел на Диму. Каждая поездка была приключением. Руслан забывал обо всём. Подготовка, баттл, афтепати, иногда ещё туса-другая, домой. Они ездили совсем на чуть-чуть, но Руслан успел заценить и иллюминацию, и развод мостов, и даже архитектуру — Дима как-то раз с самого утра потащил его гулять. Это была другая жизнь. А потом они слетели от Типов и всё резко закончилось.       Открыв дверь, он тут же чувствует запах самых дешёвых сиг. Руслан не решается проходить дальше. Падик до боли знакомый, он знает каждую трещину, каждую надпись по типу "Дашка шлюха". Знает всё, но только до этажа Димы.       Ветер с воем залетает внутрь, обдувая его цепенящим холодом. Он, бля, примёрзнет, пока решается, но не может ни уйти, ни, наконец, зайти дальше, так и стоит, дверь рукой подпирает. Сука, Дима же сейчас его нахуй пошлёт. Возьмет и пошлёт нахуй, он же по пьяни его поцеловал, и вообще это случайно, бля, было. Он упал на его губы. А Руслан, ну, охуел, соображал долго, с кем вообще сосётся. Ну и Дима тоже охуел, думает, ебать, лучший друг пидор. Так и было.       Руслан чувствует, как пальцы к двери и правда примерзать начинают. Блять. Он же хочет, ну, хотя бы повторить. Ага, а ещё жить долго и счастливо и футболки ему гладить, чтобы потом этим выёбываться. Он делает шаг, и дверь с грохотом закрывается, оставляя его в темноте подъезда. Пальцы неприятно покалывает. Похуй. Он хочет поговорить с Димой, просто сесть и поговорить спокойно. Если Дима правда видеть его не хочет — выпроводит. Да хоть нахуй пусть шлёт, он, вообще-то, наушники возвращает.       Поднимается быстро. Долго он перед квартирой стоит, вертит ключи на пальце, слушает тихий биточек, красивый такой, мелодичный, с обстановкой в падике явно контрастирующий. Дима не спит. Трек какой-то записывает опять, перед работой. Руслан выдыхает, открывает дверь максимально по-тихому и проскальзывает внутрь квартиры. После улицы он чувствует себя как ошпаренный. Кладёт наушники на тумбочку, снимает промокшие от сырого снега кросы и замирает снова. Ну, бля, пришёл уже, надо показаться. Хотя куплетам мешать не хочется: вон какие звуки красивые из комнаты льются. Руслан идёт к ней чуть ли не на цыпочках. — Ты где-то рядом, но не со мной, всё временно, я верю нам мимо друг друга не пройти. Ты мой океан, ты мой ориентир, где бы ты ни... — Дима осекается, увидев его в дверях. Медленно стаскивает наушники — другие, профессиональные, с микро и всем таким, — смотрит на него охуевшим взглядом. Руслан пытается улыбнуться, сказать хоть что-то, но его словно парализует. Он здесь. Трезвый. Перед ним Дима, его Дима. Человек, без которого жизнь имеет так мало смысла. Руслан только сейчас полностью осознаёт, как сильно боится его потерять. Боится больше никогда не увидеть. — Рус, — зовёт его Дима слегка дрогнувшим голосом. Руслан неуверенно делает шаг ближе. Не может перестать смотреть в глаза. — Дим, — блять, а его голос дрожит не меньше. В этот раз Дима шагает к нему. Руслан осторожно касается его щеки чуть трясущейся рукой. — Дим, я мудак.       Тихий, нервный смешок. Он всё-таки отводит взгляд, но находит силы посмотреть в его глаза снова. — Надо было за тобой бежать. Написать, объяснить, блять, Дим, я еблан, я... Дима затыкает его поцелуем, коротким и слегка нерешительным. Руслан забывает, что умеет дышать. — Я люблю тебя, — медленно завершает свою мысль Руслан, чувствуя, как сильно колотится сердце. — Кажется, я всегда тебя любил.