Умница

Когда ты потягиваешься на моей кровати, стараясь разогреть затекшие мышцы прицепленных наручниками к изголовью рук, твое платье чуть задирается, обнажая гладкие колени. Я не выдерживаю и легонько провожу по одному пальцами — ты слегка дергаешься, но позволяешь мне. Умница. Твои чулки в черно-белую полоску чуть сползли, и я подтягиваю их, а потом прижимаюсь ртом к изящному изгибу стопы, затянутой в шелковую ткань. Я отрываюсь от твоей ступни только чтобы нависнуть над тобой и расстегнуть пуговицы на платье, скрывающем грудь. Затем я легонько, словно ненароком, пробегаю пальцами вдоль твоей шеи, очерчиваю выступ ключицы, а потом направляюсь к самому сладкому — к твоим соскам. Ты уже дышишь, как загнанный зверек, и мне сложно сдерживаться. Поэтому я аккуратно касаюсь их, чуть надавливая. Ты терпишь и не издаешь ни звука, потому что я тебе не позволяю. Я знаю, что твои соски слишком чувствительные, поэтому, когда я касаюсь одного языком, ты не выдерживаешь и всхлипываешь. Я тут же отрываюсь, намереваясь высказать тебе все, что думаю о твоем непослушании, но ты так жалобно на меня смотришь, что я только и могу обхватить пальцами и выкрутить чувствительную горошину. Ты откидываешься на подушку и сладко стонешь. Я не выдерживаю и целую тебя, чтобы только заткнуть, подключая вторую руку и лаская твою грудь. Ты извиваешься подо мной, стараясь обхватить меня бедрами, чтобы быть ко мне ближе, чтобы потереться об меня, но я лишь отодвигаюсь дальше и не даю тебе такой роскоши. Наконец ты так громко стонешь мне в рот, что не остается никакого выхода, кроме как спуститься ниже. Я нежно отодвигаю подол твоего платья, обнажая кружевные трусики. Аккуратно, чтобы не сделать тебе больно, я спускаю их по твоим бедрам вниз, и ты издаешь неопределенный звук, когда прохладный воздух наконец-то касается разгоряченной кожи. Я, конечно же специально, медленно провожу пальцем по раскрасневшейся головке твоего члена, собирая выделившуюся смазку. Господи, какой же ты мокрый. Не могу поверить, что это я сделала тебя таким. Ты снова хнычешь, мой маленький нетерпеливый мальчик. Я веду пальцем вниз от головки по стволу, по поджавшейся мошонке, а затем обвожу по кругу ограничитель анальной пробки, что торчит из тебя. Черт, могла бы — мучила бы тебя так всю жизнь. — П-пожалуйста, — зажмуриваешься ты, и я вижу, как слезинка катится по твоей красной щеке. Я не выдерживаю и быстро наклоняюсь над тобой, чтобы ее слизать. — Пожалуйста что? — говорю тебе я, лениво водя рукой по раскрытым бедрам, намеренно не касаясь члена. — Потрогай меня, — стыдливо шепчешь ты, и я выпиваю губами это откровение из твоего рта. — Я и так трогаю тебя, — отрываясь, отвечаю я, подцепляя ногтями резинку чулка. — Не там, — говоришь ты, и я, ухмыляясь, провожу пальцами по внутренней поверхности бедра, двигаясь к анальной пробке. Я чуть вытаскиваю ее, а потом сменяю угол и двигаю ей так, чтобы попасть по простате. Тебя словно прошибает током, ты дергаешься, но стоически молчишь. Хороший мальчик. Я еще пару долгих минут играю с твоей задницей, наслаждаясь выражением твоего лица. Ты так сосредоточенно хмуришься и сжимаешь губы, чтобы только не застонать, что у меня аж внутри что-то переворачивается. Люблю тебя таким. Но у каждой игры есть конец, и эта не исключение. Я скольжу взглядом по красным пятнам, которые растеклись по коже твоей груди, а потом кладу свободную руку возле твоего сердца. Оно так стучит, бешено перегоняя кровь, что я аж стискиваю зубы. Пора. Я задвигаю пробку обратно, а потом нависаю над тобой и легонько оглаживаю щеку. Я целую тебя в лоб, нежно и целомудренно, пока ты часто подо мной дышишь. Целую в обе щеки, в нос, слизываю капельку пота у виска, а потом продвигаюсь языком по челюсти и подбородку к чудному выступу адамового яблока. В это время мои руки путешествуют по твоему телу: то задевают соски, то задирают подол платья, то оглаживают мягкий зад. Наконец, я обхватываю член, уткнувшись носом в твою шею и вылизывая ямку под ключицей. Ты дергаешься, стискиваешь зубы и мычишь, вместо того, чтобы застонать. Ты такой послушный. — Мой, — шепчу я тебе в шею, и ты только согласно киваешь, свистяще выдыхая, когда я чуть оттягиваю мошонку. Ты такой мокрый от предэякулята, что мои пальцы свободно скользят от головки по стволу: вверх-вниз, вверх-вниз. Для тебя это явно как пытка: я не наращиваю темп, я просто лениво вожу рукой туда-сюда, даже не сжимая член должной хваткой. Интересно, как долго ты сможешь продержаться? — Сможешь кончить? — я пододвигаюсь чуть выше, опаляя дыханием твое ухо. Ты мотаешь головой, и я накрываю ладонью головку твоего члена, а затем начинаю то сжимать, то разжимать руку, большим пальцем проходясь по уздечке. — А так? Вместо ответа ты толкаешься в мой сжатый кулак. Маленькая темница для головки твоего члена из моей совсем не крупной ладони. Я придавливаю тебя всем своим весом, чтобы тебе было тяжелее двигать бедрами, но ты явно не собираешься сдаваться. — Представляешь, как трахаешь меня? Жаль, что ты никогда не узнаешь, каково это, — шепчу я, и ты выругиваешься. Таковы правила, мой мальчик. Здесь трахают только тебя. Твои движения становятся более хаотичными, дерганными, смазанными. Я шепчу тебе на ухо, что нам обязательно нужно купить вибропробку с дистанционным управлением, чтобы следующий поход в люди был интереснее. Шепчу, что если бы твои друзья-парни узнали о том, как тебе нравится, когда тебя жестко страпонят с кляпом во рту, то они перестали бы с тобой общаться. Шепчу, что если ты еще немного продержишься, то, так уж и быть, я дам тебе вылизать свои ступни. Но ты не получишь награду, потому что именно в этот момент кончаешь. Я отдергиваю руку в последний момент, потому что хочу, чтобы ты запачкал платье, а не меня. Жемчужные капли на черной ткани. Я слезаю с тебя, слезаю с кровати и долго рассматриваю, как твоя грудная клетка ходит ходуном, пока ты пытаешься отдышаться. Если бы ты был чуть посговорчивее, мы бы завели блог, где я выкладывала бы фото тебя в такие моменты — ты слишком прекрасен. Но ты слишком боишься, что кто-то узнает. Наконец я подхожу ближе и отцепляю твои руки от изголовья кровати. Ты тут же сворачиваешься калачиком, а я ложусь сзади, обнимая тебя. — Умница, — расщедриваюсь на похвалу. Ты согласно вздыхаешь.