Heal my soul

Время приближалось к семи. Белая машина подъехала к небольшому, еле освещённому дому, через окна которой пробивался свет. Закатное солнце бросало на город свои последние лучи, исчезая где-то за горизонтом.

— Давай быстрее, — подгонял Акутагава, вылезая из припаркованного автомобиля. Осаму недовольно фыркнул, отстёгивая ремень безопасности. — Подарки не забудь. Подойдя к дому, родственники услышали недовольные женские крики. Дазай поморщился, нажимая на кнопку дверного звонка. Крики резко прекратились, и вместо них послышались быстро приближающиеся шаги. — Я что говорила про опоздание? — раздался злобный голос женщины, открывшей дверь. — И тебе добрый вечер, Кимико. Женщина пропустила гостей во внутрь дома, что-то недовольно бормоча себе под нос. Родственники прошли в просторную гостиную. В центре комнаты стоял длинный дубовый стол, за которым уже сидели собравшиеся гости. — Осаму! — радостно прокричала женщина, сидевшая за столом. — Я так рада тебя видеть. — Я тоже, мам, — обнимая говорил шатен. — Ох, Аку, как ты вырос! — женщина перевела своё внимания на внука. Отец Осаму так же подошёл к сыну, обмениваясь приветственными рукопожатиями. С мужем сестры шатен лишь обменялся взглядами. Его он никогда не любил и искренне был рад тому, что Акутагава пошёл не в него. Племянник характером скорее походил на дедушку, чем на родителей. К этому моменту все родственники уже уселись за стол. — Ну что сынок, как дела на работе? — Всё как обычно. Работы немерено. — Слышал, на тебя опять студентов повесили, — влился в разговор отец. — Ага, один интересней другого, — недовольно отозвался Осаму. — Неужели так много хлопот? — обеспокоенно спрашивала мать. — Ну…на днях одна студентка вывела на эмоции пациента, другой вмешался и получил по голове. Санитарам и медсёстрам пришлось разнимать ссорящихся, и колоть девушки успокоительное. Ещё двое даже полы нормально помыть не могу, не то, чтобы практиковаться в лечении. — Ахаха, ну да, интересные кадры, по-другому и не скажешь. — А у вас-то что нового? — решил перевести тему Дазай. — Ничего такого, — спокойно ответил отец. — Не правда! — вмешалась мать. — На днях его повысили до заведующего гастроэнтерологического отделения! — Поздравляю, пап. Это отличные новости. — Давайте не говорить о роботе за столом, — недовольно выговорила сестра. — Кимико, не буду такой строгой! — Мы впервые за долгое время собрались всей семьёй, а вы опять обсуждаете работу. Вот поэтому я не люблю врачей. Кроме работы вас ничего не интересует. — Не вся семья в сборе, — тихо проговорил шатен. — Что ты сказал? — Дазай молчал. — Осаму, повтори, что ты там сказал? — жёстче повторила сестра. — Не все члены семьи здесь, и вы все прекрасно знаете о ком я говорю. На мгновение воцарилась оглушающая тишина. Рюноске недовольным взглядом сверлил дядю. — Я же просил тебя, — одними губами проговорил брюнет. — Осаму, мы не говорим о тех, кто позорит нашу семью, — отозвалась Кимико, осушая бокал вина. — И чем же она позорит нашу семью, Кимико? Своей болезнью, в появление которой она не виновата? Хоть ты и не врач, но даже ты должна понимать настолько простые вещи. — Я понимаю только то, что она находится там, где должна. Такие как она опасны для общества и не должны жить на свободе. Будь моя воля, я бы добилась того, чтобы она никогда больше не могла выйти даже на улицу. — Сестрёнка, на её месте мог оказаться кто-то из нас, не забывай это. — Иногда мне кажется, что тебе точно что-то передалось. Почему ты так к ней привязался? Она ничего не значит для нас. — Для тебя, может, и не значит, но она всегда была и будет моей любимой сестрой. Что бы не случилось. — Сестрой, которая чуть не убила тебя. — Кимико! Осаму! Успокойтесь оба! — вмешалась в разговор мать. — Не пытайся остановить её, мам. Ты же думаешь так же, как и Кимико. — Нет, не так, но сестра права. Она опасна для общества и должна быть изолирована ради её же безопасности. — Она вообще-то тоже твоя дочь, если ты не забыла. — Осаму, не перечь матери, — раздался голос отца. — Пап, ну хотя бы ты как медик должен понимать то, о чём я говорю. — Она никогда не сможет жить среди других людей. Ты и сам это знаешь, но не хочешь признавать. — Может и так, но это не значит, что она не часть нашей семьи. Она тоже ваш ребёнок, как и мы с Кимико. — Она другая. Мы просто рады, что вы не пострадали от этого. Осаму со злостью сжал кулаки, поднимаясь с места. — Ты куда это собрался? — злобно проговорила сестра. — Выйду покурить, а вы продолжайте наслаждаться ужином. — Осаму, ты что куришь?! — попыталась упрекнуть сына мать, но Дазай уже покинул стол и исчез где-то в коридоре. Раздался удар, закрывающейся двери, эхом отдающийся во всём доме.

***

На улице заметно похолодало. Тусклый свет фонарей освещал лишь маленький участок земли. Слабый ветерок обдувал лицо. Сигаретный дым заполнял лёгкие, после чего покидал их, растворяясь в воздухе. Ночная атмосфера успокаивала и приводила мысли в порядок. За спиной послышался звук открывающейся двери. — Я так и знал, что ты меня не послушаешь, — проговорил брюнет, подходя к врачу. — Мал ещё чтобы мне указывать, — недовольно проговорил шатен, делая ещё одну затяжку. — Неужели так хочешь рассориться с семьёй? — Нет, но у нас слишком разные взгляды. С Кимико мы никогда не были близки. На самом деле мы никогда с ней не ладили, а вот она была другой. — Ты имеешь в виду Кариоку? — Да. Она всегда отличалась от других. Всегда была добра и заботлива, могла выслушать и поддержать. Мы тогда были совсем детьми, и может всё это мне просто показалось, но для меня она всегда была и будет самым прекрасным человеком. Мне жаль, что всё вышло именно так. Жаль, что я ничем не мог ей помочь. — Ты же понимаешь, что это не твоя вина? — Да, но не могу принять этого. — Поэтому ты стал психиатром? Думал, что сможешь помочь ей? — Скорее даже свято верил в это. Только эта мысль мотивировала меня учиться. Как же я ошибался тогда. — Это нормально — ошибаться. Уже ничего нельзя изменить. — Я знаю, — грустно проговорил Осаму. — Но я продолжаю верить, что когда-нибудь смогу подарить ей обычную жизнь. Жизнь, которую она заслужила.

***

За оставшуюся часть ужина никто больше не проронил ни слова. Кимико злобно смотрела на виновника происшествия. Мать сверлила взглядом стоявшую перед ней тарелку, не думая прикасаться к еде. Отец и муж сестры спокойно ели, изредка переглядываясь. Сложившуюся тишину прервал телефонный звонок. — Слушаю. Да. Нет. Хорошо, я скоро буду, — коротко ответил Осаму кому-то на другой стороне телефона. — Прошу прощения, но мне нужно ехать в больницу. Никто из собравшихся и не планировал останавливать врача. Дазай поднялся с места, направляясь в коридор. Подойдя к машине, Осаму услышал приближающиеся шаги. Обернувшись, он увидел племянника. — Я поеду с тобой, — решительно выговорил брюнет. — Не думаю, что мама это одобрит. — Мне всё равно. Не хочу тут больше оставаться, — проговорил Рюноске, садясь на переднее сиденье. — Можешь остаться сегодня у меня, если хочешь.

Аку ничего не ответил, отвернувшись к окну. Отношения с родителями у него никогда не клеились. Отец был слишком равнодушен к его жизни, а вот мать, наоборот, слишком придиралась к нему. Наверное, именно из-за этого его всегда тянуло именно к дяде, который был полной противоположностью родителей. По крайней мере, он всегда интересовался жизнью племянника и старался проводить с ним время, когда выдавалась свободная минутка.

Осаму понимал желание Рюноске сбежать куда подальше от этого семейного сборища и полностью его поддерживал. Можно сказать, что он был рад, что сегодня будет не один. Сейчас они съездят в больницу, а потом проведут вечер вместе. Посмотрят какой-нибудь фильм, сидя на диване и поедая мороженное прямо из банки.

Скорее всего, Осаму опять заснёт на середине фильма, и Рюноске придётся досматривать его одному. После чего студент выключит телевизор, вымоет посуду, закроет нерадивого родственника одеялом и спокойно уйдёт ночевать в другую комнату. О большем не один из них и просить не мог. Именно так каждый из них представлял себе идеальный семейный вечер.