Heal my soul

— Она? — Поехали. По пути всё расскажу. Дазай закинул свои вещи в чемодан, из которого половина и так была не использована. Чуя встал и поспешно начал делать то же самое. Вот только он тут уже немного обустроился. Некоторые вещи были в шкафу, а остальные валялись на стуле. Хорошо, что предметы быта были предоставлены хозяином виллы. Стараясь ничего не забыть, парень в итоге решил, что всё собрал. Дазай ждал его у двери, что-то печатая на телефоне. — Поехали.

***

Всю дорогу они молчали. Осаму ехал, не отрывая взгляда от дороги, будто парня тут и вовсе нет, в то время как Чуя пытался найти себе место. То спинка сиденья слишком опущена, то спортивные штаны мятые, то кутикулы на пальцах отросли и раздражали. Теребя концы волос, Накахара периодически поглядывал в сторону водителя, хотел поговорить, но не решался, замечая отрешённый вид шатена. «Раз он не говорит, значит это не так важно…», — оправдывал Чуя врача. Ему было легче от этого. Ни одного фонаря по пути. Врач поехал той дорогой, по который они не ехали два дня назад. Значит, этот путь был быстрее. Но видимость была ужасной. Лишь свет фар освещал им асфальтированную дорогу, а в салоне автомобиля было также мрачно, как и снаружи. Обычно они ездили с включённым радио на минимальной громкости, но сейчас без него было даже лучше. Как только они выехали на главное шоссе, Дазай прибавил газу. Студент вцепился руками в сиденье и вжал голову в плечи. — Осаму… — позвал того рыжик. — Осаму! — Мы скоро приедем. До конца поездки тот более не проронил ни слова.

***

Немного задремавший Чуя пробудился от того, что его тормошат за плечо. «Это было неприятно». — Приехали, — констатировал мужчина. Осмотревшись, рыжик понял, что приехали они далеко не к ним домой, а к его дому. — Мама тебя ждёт. Вылезай. — А ты? — Мне нужно ехать, Чуя, — до сих пор не смотря в его сторону, сказал шатен. — Мне нельзя с тобой? — тишина. — Ясно, — выходя из машины, парень забрал из багажника свой чемодан и ушёл. — Прости, — пробормотал врач сам себе, заводя мотор.

***

— Давай помогу, — протягивая руки к чемодану, сказала женщина. — Что-то случилось? — Всё нормально. Резко по работе вызвали.

«Ложь, ложь и ещё одна ложь».

Коё не стала допрашивать сына, лишь ушла на кухню вскипятить чайник. Добравшись до кровати, Чуя упал на неё лицом и побил руками подушку. Он был зол на Осаму за то, что тот игнорировал и не поделился с ним неожиданной новостью. Однако парень был не столько зол, сколько расстроен. Сам виноват, что не настаивал на разговоре. Сам виноват, что только недавно начал по-настоящему интересоваться жизнью своего парня. Вдруг он всё это время вёл себя ровно также, как и предыдущие партнёры Дазая или он сам по себе скрытный.

«Я точно знаю его?..».

Как только надо поддержать или помочь с чем-либо, шатен всегда был рядом. Не было ни разу такого, чтобы мужчина не решал проблемы Накахары. В то время как у самого их предостаточно. Чуя думал, что после их последней беседы узнал о нём всё.

«Наивный».

Сейчас он мог лишь надеяться и верить, что всё будет хорошо.

«Это единственное, на что я способен…», — накрывшись одеялом, дабы скрыть лицо от мамы, понял Накахара.

***

Проехав Центральный район, врач направлялся в психбольницу. Только не в свою. Светло здесь, как утром, и людей также немало. Гуляют парами и семьями, с собачками и детьми. Дазай сегодня один и, возможно, теперь навсегда. Звон телефона привлёк внимание врача, судорожно пытавшегося нажать на зелёный значок. — Алло, Дазай, ты где? — спросил Ёсикава-сан. — Я еду. Скоро буду. — Мы в больнице, на втором этаже. Поезжай сразу туда, — промямлив что-то похожее на «да», врач съехал на другую полосу. Нарушив несколько правил за час, Осаму всё-таки добрался до места. Выбегая из машины, он чуть ли не влетел внутрь здания. Рассматривая указатели и найдя значок лестницы, бежит туда, сопровождаемый ошарашенными взорами людей. Второй этаж и прозрачная дверь напротив с табличкой «Операционный блок». Туда зашла женщина-врач, приложив карточку-ключ, чем Осаму воспользовался, проскользнув внутрь. Он бежал, пока не увидел врача, сидящего на скамье. — Как она? — выдавил запыхающийся шатен. — Дазай, сядь и отдышись. Её состояние стабильно. Доктора делают всё возможное, — ответил Ёсикава-сан. — Как это произошло? Я обидел её? Разочаровал? — сдерживая слезы, мямлил Осаму, опираясь локтями на колени. — Или ей не стало лучше, а только наоборот… Может, придя в себя, она слишком многое вспомнила. Её что-то тревожило, понимаете… — обращался к психиатру шатен. — Знаешь, тебе сейчас лучше не задаваться вопросами. Лишнего надумаешь — лучше не станет. — Ей намного хуже. — Осаму, прошу… — Расскажите мне, что случилось, — перебив мужчину, настоял Дазай. Тот, выдержав небольшую паузу, ответил: — Ладно… Ты имеешь право знать, — тяжело вздохнул Ёсикава-сан. — Мы оба поверили, что ей стало лучше.

Я был в своём кабинете, заполнял документы, как обычно. Весь персонал потихоньку расходился, а пациентов укладывали спать. Я прошёлся по этажам и проверил Кариоку. Она спала, как мне казалось.

Через полчаса я услышал крики уборщицы с того этажа. Все сбежались к её двери, и я был не исключением. Через маленькое окошко в её палату они увидели её на полу, окровавленную и не подающую признаков жизни. Скорая помощь приехала быстро, в то время как мы оказывали ей первую помощь.

Я поехал с ней сразу же и отправил охранника посмотреть запись с камеры в её палате. Мы приехали, и Кариоку повезли сразу же в операционную. Пока я заполнял документы у стойки регистрации, мне пришёл видеофайл. Она… после того, как я её проведал, она встала и долго ходила по палате, не находя себе места. Вдруг резко, как с цепи сорвалась и разбила окно. Медсёстры должны были быть на каждом этаже и сразу всё услышать. Но было поздно. Кариока хватала разбитые осколки с пола и один за другим вонзала их в свою шею… Раз за разом…

Она скатилась по стене на пол, вся в крови, и там уже через десять секунд её обнаружила медсестра, — закончил Ёсикава-сан, не осмелившись взглянуть на брата её пациентки, который всё это время внимательно слушал, сжимая кулаки до побледнения. После услышанного Дазай просто не мог сказать и слова. В который раз он надеялся, что это просто очередной кошмар, который скоро закончится. Он не мог ничего сделать. Он был совершенно беспомощен и напуган неизвестностью. Одни и те же слова крутились в голове.

«Я не смог ей помочь. Снова. Не смог…».

Осаму старался не думать о наихудшем раскладе, но воображение с каждым разом подкидывало новые, всё более пугающие картинки. Его руки тряслись. Толи от страха, толи от волнения. Сейчас уже было не разобрать. Ему оставалось только одно. Ждать и надеяться, что он не опоздал. Табличка на двери загорелась зелёным, и из операционной вышла женщина, одетая в хирургический костюм. Устало выдохнув, она обратила внимание на пару, сидящую у двери. — Вы должно быть Дазай Осаму, брат недавно госпитализированной девушки, — сказала та, подойдя ближе. Голос у неё был спокойным и ровным, внушающим надежду. Осаму подскочил с места. За это время он успел прокрутить в голове сотни сценариев, но лишь часть из них была с хорошим концом. Но даже несмотря на это, он продолжал надеяться на лучшее развитие событий.

«Пожалуйста, не подведи меня, моя белая полоса».

— Мы сделали всё возможное, но раны оказались куда серьёзней. Сонная артерия была повреждена. Она потеряла слишком много крови. Мне жаль. Примите мои соболезнования. Ей было не жаль, и Осаму это знал. Она говорила это настолько обыденно, что кровь стыла в жилах. Конечно, это специфика работы, и за многолетний труд подобные случаи перестали быть редкостью. Дазаю это тоже было свойственно. Он также обыденно сообщал родственникам больных о тяжёлых заболеваниях их родных и близких. Так, как будто ничего и не происходило. Человек, связанный с медициной, почти каждый день встречается со смертью. К этому не так просто привыкнуть, но, как говорится, время делает своё дело. Постепенно ты понимаешь, что это всего лишь естественный процесс. Без жизни нет смерти, а без смерти не бывает жизни. Истина, прожившая многие века и продолжающая жить и по сей день. Только сейчас Осаму понимал, какую боль чувствовали его клиенты. Он не был готов к этому. Не сейчас. Не так рано. — Мне… мне нужно её увидеть! Она не могла так умереть! Я не верю в это! — переходил на крик шатен. — Осаму. Послушай, она… — попытался вразумить шатена врач. — Замолчите! Она не могла умереть! Ясно вам?! Кто угодно, но не Кариока! — Идите за мной, — сказала врач, взглядом приглашая обоих мужчин проследовать за ней. Почему-то именно сейчас привычные белые стены стали напоминать шатену описываемый всеми «тоннель в рай», от чего раненное сердце сжималось ещё сильнее. Тяжёлая дверь открылась. Только сейчас врач почувствовал запах различных лекарств и препаратов. В воздухе отчётливо чувствовался специфический запах наркоза. Дазай опасливо зашёл в помещение. Две большие лампы подсвечивали хирургический стол, на котором лежало тело его сестры. Неуверенными движениями Осаму подошёл ближе. Кариока была похожа на спящую красавицу. Создавалось ощущение, что она заснула, ожидая момента, когда будет разбужена поцелуем прекрасного принца. Но Дазай прекрасно знал натуру этого обманчивого вида. Пятна крови остались не только на кушетке, но и на теле сестры. Дрожащие руки провели по мягким каштановым волосам. Кожа заметно побледнела. Тело, покинутое жизнью, постепенно остывало. Мужчине всё ещё хотелось верить, что это неправда, что глаза его обманываю. Глаза защипало, горло начало болеть от протяжного крика. Это была настоящая истерика. Крики шатена эхом разносились по всей больнице. Сейчас ему никто не может помочь. Постепенно очертания операционной расплывались. Голова болела так, как будто по ней несколько раз ударили молотком. Ватные ноги отказывались держать тело. Неожиданный громкий удар оборвал все звуки. Слышны были лишь взволнованные голоса местных врачей.

***

Проснулся Дазай в одной из палат. Болело всё. Голова, горло. Всё тело ныло от боли, как физической, так и душевной. Повернув голову, Осаму увидел спящего Ёсикава-сана. Шатен постарался подняться, но его тело не давало сделать это самостоятельно. — Мальчик мой, осторожнее, не вставай так резко, — обеспокоенно спросил поднявшийся старик. — Подожди, я помогу. — Что произошло? — Осаму схватился за голову, неготовый к внезапной острой боли в затылке. — Твой организм не справился со стрессом, и ты упал в обморок. Тебе нужно остаться в больнице. — Так это всё-таки не было простым кошмаром? — пробормотал себе под нос врач. — Нет, мне нужно ехать. — Куда ты собрался в таком состоянии? Ты на ногах стоять-то не можешь толком. А если упадёшь по пути? — Вы прекрасно меня знаете. Бывало хуже. Я справлюсь. — Осаму, послушай, ты… — Я сказал, что справлюсь. Всего доброго Ёсикава-сан и… спасибо за всё. Припаркованный автомобиль остался дожидаться своего владельца на парковке городской больницы. Вести машину шатен был просто не в состоянии. Хотелось просто забыть. Закрыться от всех. Он чувствовал, как от него оторвали важную частичку его самого. Дождавшись такси, Осаму назвал адрес единственного человека, которого ему хотелось видеть. Единственному, кому он мог показать слабую и беззащитную сторону себя. Единственному знающему человеку. Машина остановилась у нужного дома. Оплатив поездку, Дазай вышел, осматривая до этого такой ненавистный дом. Раздался короткий звонок и за дверью послышались приближающиеся шаги. Дверь открылась, впуская незваного гостя во внутрь. — Осаму, боже! Что с тобой случилось?! — ужаснувшись, воскликнула Кимико. Врач не хотел ничего объяснять. Ему просто хотелось, чтобы кто-то побыл рядом. Брат почти свалился в объятия сестры, сжимая со спины чужую кофту. Тяжёлая голова упёрлась в плечо. Кофта в этом месте уже начинала намокать. Дазай нашёл в себе силы сказать только два слова: — Кариока… умерла.