Летние извращенцы

      Волна наслаждения выгнула спину, изо рта вырвался тихий стон. Горячие капли полились на оголенный живот. Изнасилую. Голос сестры навязчиво звучал в голове и заставлял возбуждаться без причин. Я прикрыл липкими руками рот, облизнул их кончиком языка. Сладко. Очень сладко. Как сгущенное молоко. Мои выделения всегда были такими? А запах. Положив вылизанную ладонь на лицо, я с новой силой снимал возбуждение.       Запах моего тела всегда казался резким, уксусным, но после фотосессии он изменился. Все запахи тела стали сладкими. Каждый вечер я нюхал собственные волосы, руки, подмышки. А трусы, они словно вовсе не мои. Положив их на лицо и вдыхая ароматы, тело возбуждалось с такой силой, что начинали болеть орешки между ног. Они всегда были такие маленькие? Может я слишком много раз... Но желание слишком сильно, невозможно остановиться.       Стоило вдохнуть подмышку, как дыхание перехватило, тело изогнулось, лицо стало пощипывать и непослушный орган с помощью легких движений излил нектар на лобок. Я аккуратно перелил драгоценную жидкость в ладошку и вылил в рот все до последней капли. Горячая сладость обволакивала язык и стекала в горло. Два раза подряд, замечательный десерт. Через полчаса с работы вернуться родители и мы почти сразу поедем к бабушке с дедушкой в деревню на выходные. Эх, нужно вставать с постели и поскорее принять душ.       Автомобиль мчался по разбитой дороге через лес и каждая ямка, трещина или выбоина отдавались встряской. Сжатые бедра невольно шевелились, массируя стоящий колом орган. Родители на переднем сидении, я на заднем, так что заметить не должны. Да и край футболки прикрывает верхнюю часть шорт. С каждой минутой дорога становилась все хуже пока наконец не перешла в вибрирующую грунтовку. Вдали показала высокая гора. Почти приехали.       По широкой улице мы проехали Дом культуры в центре деревеньки, на перекрестке свернули на окраину и остановились возле одноэтажного деревянного дома. Дедушка распахнул ворота, и мы въехали на парковку за верандой. Из двери показалась бабушка в компании пожилой соседки. В прошлом году она угощала меня черной смородиной со своего огорода, а взамен я относил ей ведро клубники с нашего.       Отец с дедом пошли колоть дрова и растапливать баню. Мама с бабушкой принялись готовить ужин, доставать соления, накрывать стол на веранде. Скоро придут соседи и начнется застолье до глубокой ночи. Мне поручили полить огород. Лейки хватало на одну - две грядки и приходилось постоянно возвращаться к колодцу. Можно было бы носить с собой ведро, но оно оказалось слишком тяжелым.       Солнце висело еще высоко, когда я закончил с поручением и отпросился прогуляться до озера, которое находилось в лесу, сразу за деревней. Прихватил полотенце и поспешил за ворота, а то вдруг еще сорняки полоть заставят. На пустынной улице паслись две коровы, за которыми, через дом, стоял ржавый грузовичок. Ни людей, ни собак. Мимо промчался одинокий мотоциклист, подняв за собой столп пыли.       Обычно до озера я ходил с дедушкой. Он показывал, как до него добраться по дороге и не заблудиться. Показывал, как подниматься на вершину горы близ деревни. Показывал развалины старой пилорамы, где опилок больше, чем можно вообразить. Возможно, завтра мы снова куда-нибудь сходим, пока родители будут помогать на грядках.       Озеро с чистой прозрачной теплой водой. Осмотрел внимательно берег, ни намека на посторонних. Под одним из деревьев расправил и положил поверх травы полотенце, начал раздеваться. Стянул футболку, спустил шорты и еще раз выглянул из кустов. Никого. Снял трусы. В прошлые разы брал с собой плавки, а сегодня, как назло, забыл. Они так и остались на полке в моей комнате.       Небольшая глубина, почти плоское дно без тины, стекла или острых камней. Наслаждаясь погодой, я сделал два круга, когда почувствовал усталость и вернулся к берегу, где прилег на полотенце. Легкий ветерок приятно ласкал кожу. Облака неторопливо проплывали и уходили вдаль. Солнце клонилось к закату, когда неподалеку послышались крики.       Звери в лесу не водятся, а вот заезжая пьяная компания может доставить проблем. Теперь отчетливо различались женские голоса. Сколько их? Двое? Трое? Мужских не слышно. Музыки тоже. Значит местные. Лежа на спине, я натянул трусы, шорты. Перевернулся на четвереньки и осторожно надел футболку, сложил влажное полотенце. Если я на четвереньках подползу к берегу, они меня не должны заметить.       Две девушки смеялись и дурачились совсем рядом. Трава не позволяла их увидеть и мне оставалось только ждать и сдерживать потяжелевшее дыхание. Голые попки мелькнули над водой и с плеском обнаженные нимфы возбудили дикое желание, сверкая обворожительными формами. Спустив шорты и трусы, я пожирал глазами невероятно красивых девушек.       Одна постарше, возможно ровесница сестры. С длинными черными волосами, с большой красивой грудью и узкой талией. Она показывала язычок и плескала воду в сторону второй, помладше. Черные волосы по плечи, маленькая грудь, даже между ножек выбрито, какая прелесть. Она не стала отвечать и со смехом набросилась на грудастую. Нужно было взять телефон.       Окропив листву, я уже собирался начать второй подход, когда девушки отплыли на противоположный берег. Если сейчас отползу, потом встану и побегу, то они не смогут меня заметить. Вдруг они здесь на долго, тогда родители меня потеряют. Осторожно раздвигая кусты, полз вдоль берега, пока не достиг аккуратно сложенной женской одежды. Трясущимися руками приподнял белые трусики и замер. Голоса стали громче, возвращаются.       Закинул вещи на полотенце, замотал его, разворошил примятую траву и на четвереньках пополз в сторону деревни. Позади послышалась крики. Я прижался к земле. Девушки ругались, не могли найти одежду. Одна из них заплакала, и они затихли.       Выбравшись из леса, смахнул свертком испачканные землей руки и ноги. Всю обратную дорогу преследовал гнетущий страх разоблачения. Каждые несколько шагов оборачивался, оглядывался по сторонам. Казалось, за мной следят и стоит только расслабиться, как кто-нибудь ко мне подойдет со словами - разворачивай полотенце, показывай содержимой, вор. В жизни ничего не крал. И сегодня не стоило, но, если вернусь, что я скажу? Нашел на дороге, кажется, они ваши? Да кто мне поверит. Девушки даже не подпустят к себе, а если подбегу к ним, то подумают - насильник и станет еще хуже. Нужно выкинуть вещи и забыть происшествие. А вообще, что я там несу? Белые трусики, что-то розовое, даже лифчиков нет. Я вообще вещи их обеих схватил или одной? Вдруг они раздевались на расстоянии друг от друга и теперь знают, что у озера рыскал вор. На глазах выступили слезы. Что со мной? Глупо, очень глупо получилось.       Дома гремела музыка. Застолье переходило в шумные пляски. Я во всей деревне не видел столько людей, сколько сейчас веселилось возле веранды. На мангале жарились шашлыки, из банной трубы шел дымок, возле калитки валялись пустые стеклянные бутылки.       - Малой, иди сюда. - Какой-то мужик со стаканом в руке подозвал меня. Похоже местный. Родителей не видно. Дед курил неподалеку, разговаривая с кем-то. - Я не пойму, ты парень или девка? Что с волосами ходишь? Пошли ко мне, машинка в доме, быстро налысо поправим.       - Не надо.       - Чё как девка запел. - Мужик схватил за руку. Из дома вышла бабушка и с размаху дала подзатыльник мужику.       - Не приставай к внуку.       - Ты глянь на него. Ходит, как бельмо. Побрить налысо и ремнем хорошо выпороть надо.       - Все сказал? - бабушка столкнула мужика с табуретки. - Нажрался и решил к внуку приставать? Пошел прочь. - Она начала толкать его в сторону калитки. - Пошел, пошел. А не то старику расскажу, он тебя снова на улицу выгонит.       Прижав полотенце к груди, я побежал в дом. На веранде родители сидели с гостями.       - Как водичка? - Спросила мама.       - Хорошая, теплая.       - Вы его одного на озеро пускаете? - Удивилась гостья.       - Там совсем не глубоко. - Ответил я и поспешил внутрь дома.       В спальне достал свой рюкзак и запихнул в него полотенце. По закону подлости, стоит только развернуть и посмотреть на содержимое, обязательно кто-то войдет и спалит меня. Домой везти нельзя, родители могут заметить. Завтра же нужно будет избавится от одежды. Выкинуть, закопать где-нибудь в лесу, чтобы ее никто никогда не нашел. Если пойду в лес с рюкзаком, то вопросов не должно быть. В прошлый раз я уже так ходил, когда брал с собой бутылки воды для подъема в гору. Можно и туда сходить, поднимусь немного, закопаю и обратно. А послезавтра домой и ничего не было.       Две русалки с обнаженными грудями кружатся, подплывают, обнимают. Их пальцы тянутся к плавкам. Стараюсь уплыть, но они догоняют, хватают за ноги и стягивают белье. Их руки проворны, движения точны. Безмолвные рты присасываются к телу, языки уносят меня небеса. Я разрождаюсь икрой и просыпаюсь по среди ночи. В трусах все напряжено и влажно от смазки. На соседней кровати спят родители.       Осторожно под одеялом спустил трусы и начал себя поглаживать. Русалки обвивают тело. Свободные пальцы сжали сосок, в глазах моргнули искры, и теплое наслаждение скрутило нижнюю часть живота. Ни капли не вышло. Наверное, все излилось на озере. Массируя соски обеими руками, я представлял, что развлекаюсь с девушками на берегу. Как поглаживаю их нежную кожу, мну их упругую грудь, сдавливаю соски. Снимая очередное возбуждение, я задумался о содержимом рюкзака. Может хоть одним глазком? В темноте никто не увидит, как в нем копаюсь.       На цыпочках добрался до рюкзака. Медленно бесшумно раскрыл молнию основного отсека и опустил руку. Вот он влажный клубок. Осторожно раскрыл один край и замер. В соседней комнате послышались шаги. Бабушка или дедушка. Нужно обратно в постель. В горле пересохло, пальцы раскрыли другой край. Что-то тонкое и нежное внутри. А теперь шершавое. Кажется, это бантик что был на трусиках. Вытащив элемент одежды, я наскоро закрыл рюкзак и залез обратно под одеяло.       Сладкий душистый запах обвивал судорогами все тело. С трусиками на лице я ублажал себя до самого рассвета, пока не понял, что родители проснулись. Измученный собственной слабостью под одеялом, слушал как они встают и начинают шуршать вещами. А если они в мой рюкзак полезли? У меня там запасная зарядка для телефона лежит, и они знают об этом. А еще закрыл ли я молнию до конца? Нужно встать и проверить.       Трусики. Куда мне их деть? Запихать под подушку? Бабушка может снова заставить взбить ее и заправить постель, так что под простыню тоже не пойдет. А если в щель между постелью и стеной? Они могут упасть на пол и тогда мне конец. Куда же их деть? Получается выбора нет. Сняв свои трусы, я начал натягивать на себя женское белье. Приятная ткань скользила по ногам, ягодицам, лобку. Странные ощущения.       - Не задохнешься? - Мама подошла и откинула с головы край одеяла. - Красный весь, ты в порядке?       - Да. - Если она сейчас сдернет одеяло полностью, я пропал. - Еще немного поваляюсь.       Как только родители вышли из спальни, я надел поверх свои трусы и поспешил проверять рюкзак. Внутри лежало что-то розовое. Я вчера настолько сильно волновался, что кроме белых трусов с розовым бантиком ничего не запомнил. Затолкав рюкзак под кровать, поспешил на кухню, где бабушка уже приготовила завтрак.       Жжется, до невозможности жжется все между ног. Горячий чай обжигал рот. Я за ночь столько раз мучил стоячий орган, что сегодня он не подавал признаков жизни. Сейчас от зуда на стенки полезу. Булочка с мясом и пряным соусом получились превосходными. Как доставить себе удовольствие, если он не стоит? Мне хочется испачкать эти трусики, сделать их грязными, но почему именно сейчас все сломалось? Мучая отросток в туалете, я слегка унимал желание, но стоило отпустить его, как похоть накрывала с голой и начинало шатать.       Избавиться, выбросить, как можно скорее. Не будет вещей, не будет проблем.       - Можно я схожу на видовку?       - На гору собрался? - Отец посмотрел на меня с сомнением.       - Ну... Да. Хочу один подняться.       - Сил хватит? В последнее время только дома сидел.       - Вот именно. Хочу размяться.       - Хорошо. Телефон обязательно возьми. И чтобы до обеда вернулся.       - Телефон в рюкзак положу.       Нежная ткань скользила по ягодицам при каждом шаге. Они немного маловаты. Неудобно и одновременно приятно.       - Ты не простудился? Лицо красное. - Спросила мама, когда я выходил.       - Все нормально, хорошо себя чувствую. - Очень хорошо. Пошлость и стыд перешли все границы, я никому не мог посмотреть в глаза. Лицо горело, соски пульсировали, кончик продолжал болеть от излишних ночных утех. Попку в камеру. Стон вырвался из груди. На улице никого. Перед глазами все кружиться. Мне нужно снять напряжение, но почему именно сегодня он решил уснуть? Всегда было просто: пара минут и от грязных мыслей не остается и следа. Изнасилую. Перед глазами вспыхнуло лицо сестры. Пожалуйста, насилуй, делай что хочешь, лишь бы меня отпустило. Я больше так не могу.       По щекам полились слезы. Всхлипывая и переставляя ноги, незаметно поднялся по склону горы примерно до середины, где уселся на тропу и окончательно разрыдался. Как бы не теребил, ничего не поднималось. Маленький, крошечный, размером с мизинец он сжался от усталости. Как его пробудить? Вокруг толстые высокие деревья. Он ведь должен заработать. В отдалении гаркнула ворона. Вокруг никого.       Непроглядные кусты, коренья, паутины. Я пробирался по таежному лесу в сторону от тропы, раздвигая руками перед собой царапучие ветки. Неожиданно вышел на полянку, расположенную на склоне, с которой открывался вид на деревню. Маленькие домики, движущиеся точки-автомобили на трассе вдалеке, едва заметный ветерок под ясным солнцем. Пожалуй, здесь.       Скинув рюкзак, раскрыл замок и извлек высохшее полотенце. С одной из сторон торчал розовый кусок ткани. Дрожащими пальцами развернул один край, затем другой, расправил уголки. По центру лежали две вещи. Розовая и белая. Приятные мурашки побежали по низу живота.       - Они твои. Переодевайся и заходи на циклораму. - Голос сестры настойчиво звучал в голове. - Они и есть твой костюм. Раздевайся и переодевайся. - Нет! Она не должна узнать. Никто не должен узнать. И не узнает. В лесу, в стороне от тропы, в десятках километрах от города. Только я один. - Признавайся, тебе понравилось?       Да, мне понравилось. Лицо запылало. Хочу еще. Футболка, шорты, трусы полетели на землю. Женские трусики едва сдерживали оживший орган. От розовых лосин по колено исходил сладковатый аромат, немного похожий на мой. Они мягкие, нежно скользят по ногам и попке. Белый топик из приятной ткани ощущался как майка, севшая после стирки. Женская майка. Женские шортики. Женские трусики. Он встал. Если прикоснусь, мгновенно взорвется.       Посмотри в объектив. Сестра бы пищала от радости. Нужно выбрать ракурс получше. В центре поляны на цветочном кругу опустился на колени, прогнул спину, приоткрыл губы и на вытянутой руке сфотографировался. И еще раз. Немного в другую сторону. Лучше сделать побольше снимков, чтобы можно было выбрать удачные. Теперь ахегао. Чтобы еще придумать.       - Не шевелись, я помогу. - С возвышенности из леса послышался женский голос. Сердце сжалось от неожиданности. Я не один. Нужно скорее переодеться. - Стоять, сказала. - На поляну вышла темноволосая девушка в черной футболке и коротких джинсовых шортах. По мере приближения, узнал ее лицо, ее формы. Она вчера была на озере. Огляделся по сторонам, второй не видно. В ее руке телефон. - О, заметил. Побледнел так сразу. Закричишь, побежишь, попытаешься отнять его, я видео твоим предкам передам. Пусть посмотрят на изврата.       - Не надо.       - Что промямлил? Умоляй громче. Ты меня слышишь? На колени встал быстро. - Девушка подошла и толкнула в спину. Сильная. - Теперь смотри в камеру и повторяй. Не на меня, в камеру. И повторяй: я люблю красть и одевать женские вещи.       - Надевать.       - Слышь, не беси. А не то я звякну своему парню, и он тебе все зубы повыбивает. Что замолчал? Я люблю красть и надевать женские вещи, повторяй. В камеру.       - Я люблю... - По щекам полились слезы. - красть и... - Снова разрыдался. Ее не должно, она не может быть здесь. Откуда она взялась. Именно она. Почему сейчас. - Надевать женские вещи.       - Сойдет. Попытаешься сбежать, ты знаешь, что будет. Поднимешь на меня руку... В прочем, у тебя сил не хватит. Слабак. Мелкий паршивый урод. Ты что возбуждаешься? А ну не закрывай руками. Мазо?       - Не... Нет.       - Ну ка опусти руки. - Она присела на корточки. - Фигасе, у тебя соски стоят. Сложи руки лодочкой перед собой.       - Зачем?       - Делай. - Она прикоснулась ладонью к моей левой груди и начала ее сжимать. - Потрясно. У тебя грудь, как у сестры. - Она с силой толкнула, повалила меня на спину и уселась на живот сверху. Ее пальцы крутили соски поверх ткани, руки массировали грудь. Больно. Хочется большего. Между ног все горит. Тонкая ткань растянулась. - Они у тебя реально чувствительные? - Правую руку она убрала за спину и ущипнула чувствительный кончик. Мое тело изогнулось. Из легких вылетел весь воздух. - Я с тебя балдею.       Девушка встала, отряхнула колени.       - Как услышала от тетки, что соседский внук вчера один ходил на озеро, хотела убить тебя на месте. Ты хоть понимаешь, что наделал? Совести совсем нет? Сестра весь вечер рыдала. Все из-за тебя, изврата. Сейчас одеваешься, идешь домой и отпрашиваешься на весь вечер. Скажешь ребята позвали в ДК на дискотеку. Подходи ровно к семи. Понял? Не придешь, я сама наведаюсь к тебе в гости. Вот семейка удивится.       - Зачем?       - Будешь задавать вопросы, мигом раздену и пойдешь через всю деревню голышом. - Она указала в сторону деревни. - Испугался? Тогда в семь у ДК.       Морозит. Челюсть дрожит, спину сводит от холода. Девушка запретила раздеваться и теперь под футболкой и шортами на мне все украденные вещи. А если они просвечивают? А если подтянутые гармошкой лосины распрямятся и будут торчать из-под шорт? От яркого знойного солнца разболелись глаза. Внутри все кипело от злости, страха и ощущения собственной никчемности. На невидимом поводке меня вели в деревню.       - Я за тобой от самого дома следила. Сначала хотела отметелить, когда сойдешь с дороги. Потом поняла, что пошел на видовку. Там то тебя и прихлопну, подумала вначале. Но ты задолбал реветь. Весь подъем слюни распускал. Поверишь или нет, мне даже жалко на тебя смотреть стало. Может прекратишь ныть уже? Хуже бабы, честное слово.       На перекрестке главной дороги она оставила меня одного и скрылась за поворотом. Холод пронизывал грудь. Я сжимал невидимую шапку в руке. Коровы неспешно проходили мимо. Прохожие поглядывали на меня без интереса и продолжали идти по своим делам. Сел на обочину дороги, поджал ноги. В голове звучали угрозы и унижения. В рюкзаке зазвонил телефон.       - Ты где? - Строгий отцовский голос привел в чувства.       - Уже вернулся, иду к дому. - Надеюсь он не понял, что голос дрожит.       - Хорошо, ждем.       За столом у веранды сидели родители, бабушка, дедушка, тетка, которой вчера про озеро отвечал, и черноволосая девушка, которая обещала ждать возле ДК. Едва отворив калитку, я так и застыл, переводя взгляд с девушки на тетку, от нее на отца и обратно. Все с серьезными лицами неотрывно смотрели на меня.       - Я говорила, он у нас слишком скромный. - Мама жестом показала подойти и указала на стул рядом с девушкой. - Проходи, никто не укусит. Присаживайся к нам.       Одеревеневшими ногами я настороженно подошел к собравшимся, пытаясь по их взглядам угадать, что именно успела рассказать девушка. Если она показала видеозапись, если с меня снимут футболку...       - Познакомься, Катя. Племянницу привела, чтобы нескучно было, а то который год приезжаешь, а никого не знаешь. - С улыбкой произнесла тетка.       - Здравствуйте.       - Да не стесняйся. - Мама рассмеялась и потрепала меня по плечу. Футболка тонкая, лямки топика наверняка прощупываются.       - А волосы какие золотистые. - Тетка начала гладить по голове. - Кать, ты только глянь.       - Вижу.       - Может после обеда вам погулять сходить вдвоем? - Тетка сошла с ума. Девушка кинула на меня злобный взгляд.       - Прекрасная идея. - Вмешался дедушка. - Мне как раз помощь нужна, дрова перенести. Там не тяжело, парочка справится.       - Какая еще парочка?!       - Катя, помолчи. Не позорь меня. - Тетка повернулась к дедушке. - Продолжайте.       - Там все напилено. Возьмете тележку и привезете, сколько сможете. Мы на вчерашнюю баньку много истратили.       - Я никуда не пойду. Особенно с ним. - Девушка скорчила лицо и указала на меня пальцем.       - Толку от тебя никакого, только гулять умеешь. - Тетя повысила голос. - Сходишь и принесешь. Иначе никакой дискотеки.       - Да как?!       - Все поняла?       - Ладно, поняла. Пошли, воришка.       Она специально? Никто не расслышал ее последнего слова или не понял. И про вещи никто не упоминал, значит не проговорилась. Надеюсь.       Тележка с грохотом катилась по грунтовой дороге. Девушка скрестила руки на груди и с отстраненным видом шла рядом.       - Чертова тетка заметила меня на улице и заставила к вам переться. Ты где шлялся?       - Домой шел...       - Да мы час назад разошлись. Полчаса болтовню про тебя слушала. Твои что, сосватать нас решили?       - Не знаю.       - Тетке в голову такое бы не пришло, уверена твои ее подговорили. Признавайся в чем причина? У тебя в городе никого нет? Хотя, о чем это я, по тебе все видно. Ты гей?       - Нет.       - Тогда зачем наряжался?       - Не знаю.       - Ничего он не знает. Кончай выеживаться, говори зачем шмотки стащил и напялил.       - Я модель в фотостудии и там... Приходится наряжаться во всякое... Ну и захотелось посмотреть на себя.       - Модель? Не смеши меня. Только задницей умеешь на камеру светить. Я чуть не заржала, когда увидела, как ты позируешь. Чего ты ее оттопыривал, как сука на течке? Хочешь, чтобы тебя хорошенько отжарили? - Она с силой шлепнула по ягодице. - Нравится, да?       - Ай! - От ее нового удара на глазах выступили слезинки. - Не надо.       - Ахаха, давай толкай сильнее. Не хочу с тобой долго торчать. Мне к вечеру еще приготовиться нужно. Семь часов, помни. Не смотри так на меня, тебе понравится.       Заброшенная лесопилка располагалась за высоким бетонным забором. Главные ворота давно снесены, дорога поросла сорняками. Мы шли вдоль железнодорожных путей, что вели из ниоткуда в никуда, то появляясь, то пропадая под землей, камнями и опилками, перемешанными вместе. Из глубоких трещин поднимался белый дымок. В воздухе висел горелый запах от тлеющих опилок.       Высокий грузовой кран куда-то пропал. Наверное, спилили на металлолом. Лесопилка давно заброшена и с каждым посещением ветшает все сильнее. У офисного знания пропали стекла, как и входные двери. Мне хотелось забежать внутрь, посмотреть, что там, но девушка не останавливалась и постоянно подгоняла меня.       Обходя завалы из бревен, ржавых инструментов, гигантских пил мы вышли к разграбленному складу. Его крыша давно обвалилась, кирпичная передняя стена частично разобрана. Дорога закончилась. Где-то здесь, между складом и стеной забора, дедушка припрятал дрова.       - Вот они. - Пока я осматривался, девушка сняла битые кирпичи со строительного пакета, под которым скрывались белые деревяшки. - Подкатывай ко мне.       Погруженная тележка оказалось слишком тяжелой. Поскрипывая колесами, она медленно катилась обратно, пока силы не покинули меня.       - Пара минут. - Я присел на горячую рельсу и смахнул пот с лица.       - Ты жалок.       - Знаю. - Пождав колени к груди, опустил на них подбородок. За бревнами виднелась крошечное строение с приоткрытой металлической дверью и лестницей ведущей под землю. - Я отойду? Отлить.       - Живее.       Темнота отзывалась волнением и тревогой. С потолка на проводе свисала разбитая лампа. Стены и потолок из кирпича покрыты широкими трещинами. Я шагнул на одну ступеньку вниз, приспустил шортики, лосины и двое трусиков, когда в глубине заметил тусклый желтоватый свет. Кто-то приближался.       Подтянув обратно вещи, прислонился к стене и замер. Послышались тяжелые шаги и сопение. Несколько человек поднимались на поверхность, а я не мог сдвинуться с места. На помощь. Язык не шевелится, странный звук вырвался изо рта и шаги тут же участились. Они услышали меня. Нужно бежать. Ноги не слушаются.       - Эй, пацан, ты чё тут забыл?! - От хриплого голоса внутри все сжалось. - Слышь!       На одну ступеньку ближе, на две, на три. Они приближались и слепили меня фонарями. Бородатые, обросшие, в грязных рваных одеждах, со зловонным дыханием и стойким перегаром. Три мужика окружили и лыбились, осматривая меня.       - Ты кто такой? А? - Чумазый старик подошел вплотную. - Чё молчишь? Немой? Может глухой вдобавок? - Мерзким языком он облизнул щеку. - Да он педик! - Мужики разом рассмеялись.       - Совсем из ума выжили, сестру не узнали? - Девушка вбежала на лестницу и начала расталкивать мужиков - Алкаши несчастные!       - Ты че гонишь, какая сестра? Педика поймали. Он и рад отсосать, да? - Мужик крепко потянул за футболку, отчего она порвалась и стал виден топик.       - Живо руки убрал от нее, а то я расскажу отцу, он вас быстро в обезьяннике закроет!       - Катька, ты что ли? Вот мы дуралеи, не признали. - Он повернулся ко мне. - Танечка, прости, мы не со зла. Гляжу волосы перекрасила, очень идет. - Он повернулся обратно к девушке. - Мы там, под землей, уже который день станок разбираем. Крепкий, зараза. Глаза плохо видеть стали, невзначай попутали. Ты батьке не говори, ее никто даже пальцем не тронул. Ну, ошиблись. Не серчай. А мы, как медь сдадим, подгон устроим. Лады?       - Я запомню.       - Уговор есть уговор - Он попятился. - Зуб даю, не забудем. - Пьяная компания по лестнице спустилась обратно.       - Да что с тобой не так? - Девушка прижала меня к стенке. - Ты почему не убежал от них? Они едва на ногах держались. А если бы меня рядом не оказалось? Может я плюнула и ушла домой? Ты хоть соображаешь, что делаешь?       - Прости.       - За что ты просишь прощения? - Она схватила меня за плечи. - Ты что, дурной? О чем ты думаешь?!       - Про парня наврала.       - Да. Да чтоб тебя. - Крепкая пощечина сбила меня с ног. - Урод. Извращенец. Я тебя спасаю, а ты! Пошел на выход, не то пинками подниму. Сам телегу свою покатишь. На меня не рассчитывай.       Передвигая тележку, я вспомнил о Рите, девочке с которой дружил в детском саду. Егоза, непоседа, она вечно задирала мальчиков и ввязывалась в драки. Короткие светлые волосы, со смешной прической под горшок. Рубашки с короткими рукавами, бежевые шорты и сандалии. Мы жили в разных мирах, пока однажды бегство от пьяных бомжей не свело нас и мы подружились. Она защищала меня от задир, я следовал за ее причудами.       - А ну не отставай! - Тележка остановилась, и девушка возле нее замахала руками. Придерживая края порванной футболки, я спешил что есть сил, но бессонная ночь, подъем на гору, неприятная встреча и постоянное нервное напряжение окончательно вымотали меня. Стопы заплетались и меня начинало заносить из стороны в сторону, пока не останавливался отдышаться и немного отдохнуть.       - В семь. Не опаздывать. - Девушка вкатила телегу на наш участок, шлепнула меня по ягодице и убежала. Никого из взрослых не видно, наверное, в магазин или к соседям вышли. Нужно скорее переодеться. Сменные вещи из рюкзака по-прежнему лежали на постели. Что делать с футболкой? Похоже ее уже не зашить, придется выкидывать. Жалко, только весной купили. Мама наверняка рассердится, а скажу сейчас так не выпустит вечером.       - Молодец какой, сильно устал? - Мама вошла в дом и через зал направлялась ко мне. Я даже топик снять не успел. Нужно спрятать рваную футболку. Нужно надеть новую футболку. - Катя уже ушла?       - Да, она очень помогла. - Закивал я маме, едва просунув голову в белую футболку с красным принтом в виде доски для серфинга. Она посмотрела на меня, на раскиданные вещи, на рюкзак на полу.       - Как закончишь, не забудь прибраться.       Рваная футболка полета на самое дно рюкзака. Закончив с уборкой, я упал на постель. Сердце колотилось как бешеное. Если бы она зашла буквально на секунду раньше, страшно представить ее реакцию.       - Ужин готов! - Мама включила свет в спальне. За окном темно. Неужели я уснул? Сколько времени? Если я не приду, она все расскажет! Руки, ноги, спина, все тело изнывало от боли и усталости. В горле пересохло. Где телефон? Нет. На постели нет. Я его носил в кармане шорт. Нигде нет. - Что-то потерял?       - Телефон.       - Ах, он в зале. Тебе час назад кто-то настойчиво звонил, а ты так сладко спал, что я выключила звук и убрала на зарядку.       - Час назад? А сколько времени?       - Полдевятого. Все уже за столом.       Опоздал. Я опоздал. Когда мы спускались, она записала мой номер. Это точно была она. За столом скучные разговоры. Запеченная картошка с поджаренной сосиской казались безвкусными. Стрелка настенных часов отмеряла оставшееся мне время. Как скоро в дверь застучат? Вилка выпала из руки и повалилась на пол. Нагибаться тоже больно.       - Можно мне на дискотеку? Я... - От неожиданного вопроса все родные затихли. - С Катей договорился, что приду. - Родители переглянулись и посмотрели на бабушку, чье лицо расцвело в улыбке.       - Что сидишь то, голубчик. - Бабушка рассмеялась и потрепала мои волосы. - Иди скорее, не хорошо заставлять девушку ждать.       - Допоздна не задерживайся. - Мама все еще колебалась.       - К одиннадцати будь дома. - Добавил отец.       - Хорошо. Я пошел. - Как мне переодеться? Начну снимать одежду, кто-то из них сразу зайдет спросить, что я задумал и для чего прихорашиваюсь. Рюкзак снова не взять, возникнут вопросы, ведь идти не далеко. Ладно, схожу как есть. Все равно танцевать не умею.       Дом культуры располагался в самом центре деревни. Под громкую ритмичную музыку на лестнице перед входом начиналась драка. Два пьяных мужика матерились, толкались и размахивали бутылками. Пьяные зрители выползали на крики, опускались на ступени и начинали вещать нечто нечленораздельное. Несколько девушек с визгом направились к припаркованной неподалеку машине. Бутылки разбились и в ход пошли кулаки.       Прячась за фонарным столбом, я одним глазом наблюдал за диким представлением, когда в кармане завибрировал телефон. От неожиданности ноги подкосились и невольно присел на корточки.       - Опоздал. - Бесспорно это она.       - Я у входа. Тут драка.       - И ты, трусишка, испугался и боишься внутрь войти? - Злится или нет? По голосу не понятно.       - Ну, да.       - От страха сжался и прижался к столбу?       - Да...       - Посмотри на право. - У соседнего фонарного столба стояла черноволосая девушка и махала рукой.       - Опаздываешь. - Она обхватила меня за руку, всем видом показывая, что сопротивляться бесполезно.       - Прости. - Мы шли по темным глухим улицам. При каждом шаге ее грудь терлась о локоть. Мягкая.       - Извращенец все еще носит белье моей сестренки?       - Мне не дали переодеться. Хотел снять, честно.       - Снять чтобы надеть нечто иное?       - В каком смысле?       - Мамины или еще чьи-нибудь.       - Нет, ты что!       - Значит носишь только ворованное.       - Нет же. Я не хотел... Так получилось.       - Пошли ко мне.       - За-зачем?       - Тебе понравится. - Она ущипнула меня за щеку.       - Я не буду снова надевать ничего постыдного.       - Снова? Почему ты подумал, что я тебя наряжать буду?       - Но ведь... А зачем еще?       - Девушка зовет парня вечером к себе в гости, и правда, зачем?! - Она рассмеялась и приобняла меня. Ее рука нырнула под футболку и начала поглаживать спину. - Приятно?       - Не знаю.       - У тебя все лицо красное. - Она наклонилась к уху и прошептала. - Мне уже не терпится... - Перед глазами появился образ сестры.       - Может не надо?       - Мы почти пришли. Видишь зеленую дверь?       - Но ведь мы едва знакомы...       - Да все путем, заходи.       Внутри деревянного дома свет выключен и только слабое свечение с улицы позволяло не врезаться в стены. Девушка легонько приобняла и повела в комнату, где мурлыкая на ушко, положила мои ладони себе на грудь. Плотная и приятная. Побольше, чем у сестры.       Девушка обошла меня и прижалась грудью к спине. Она гладила по шее, по животу, ее пальцы опустились ниже и проникли под лосины, под трусики. Облизывая шею, она играла со спящим кончиком, который не подавал признаков жизни. Второй рукой она до боли сжимала сосочки. Ноги ослабли от изнеможения, и я опустился на пол, вырвавшись из настойчивых рук.       - Почему не встает?       - Мне страшно. Некомфортно. В этом доме водятся призраки?       - Боишься темноты?       - Немного. А еще звуки... Слышишь? Словно шепот. Можно я пойду?       - Сначала верни ворованное.       - Сейчас?       - Раздевайся, я подержу твои вещи. - Девушка стянула футболку и стала поглаживать волосы. - Теперь шорты.       Привстал на колени, расстегнул пуговицу и на половину спустил шорты. Хорошо, что здесь темно. Присел прямо на пол и замер.       - Слышала? - Вместо ответа, девушка приподняла мои стопы и сняла с меня носки и шорты. - Снова шепот.       Зажегся свет. Тишина взорвалась смехом. Ослепленный и растерянный я увидел перед собой три незнакомые девушки с телефонами в руках. Катя крепко схватила за руки, не позволяла пошевелиться.       - Я больше не могу, слышали? У него не встал! Импотент! Посмешище! - Девушки едва не падали от смеха. - Зачем тебе он нужен? Давайте его до конца отрежем?! Несите ножницы! Бесполезный отросток! Отрезаем, отрезаем!       - Ничего не скажешь? Не закричишь? - Прошептала Катя на ухо. - Или тебе нравится? Наверное счастлив, когда тебя унижают? - Ее хватка ослабла. Девушки переглянулись, подошли ближе, окружили и стали разглядывать со всех сторон.       - Стыдно признаться, а ему идет. Тебе нравятся мальчики? Еще девственник? Дырочку уже разрабатывал? Какие принимать больше любишь - длинные или толстые? Познакомишь со своим парнем?       Девушки сели на пол в полукруг передо мной. Катя зашуршала черным пакетом, который она достала с одной из полок шкафа.       - Все младшая придумала. Держи. - Катя положила мне в руки фаллоимитатор. - Не волнуйся, тебе требуется только отыграть небольшую сценку. На камеру. Ты же у нас модель. Что бормочешь? Не актер? Уж постарайся, иначе милые дамы, заберут им твою девственность. Ты понял какую.       Хищный взгляд девушек пугал куда сильнее куска резины с присоской. Плотной резины. Он крупнее моего раза в четыре. Неужели у парней бывают настолько большие? Пальцы пошевелили мягкий подвижный слой около головки, как настоящий.       - Смотрите, он покраснел. Понравился, да? Последняя модель. Хочешь его? Смазка пока еще не пришла, но мы слюной поможем. Согласен? Не переживай, больно будет только в начале, потом слезать не захочешь. Молчание знак согласия.       - Не... Нет... Я... Я сыграю.       - Наказание за воровство. Читай медленно и с выражением. - Катя достала из пакета и передала лист с отпечатанным текстом. - Во время чтения не забывай про реквизит в руках. Покажи нам страсть Вэй Усяня! - Остальные девушки захихикали, достали телефоны и начали записывать.       - Лань Чжань! Я пошутил!       Лань Ванцзи без всяких приветствий вошел в покои и грозно посмотрел на проказника. Он присел рядом с Вэй Усянем и неожиданно крепко обнял.       Вэй Усянь опасливо поднял глаза на ледяное лицо и напрягся, не ругается, но ведь они восседали на ворованной Усянем подушке. Она ценная, редкая, во всем храме Гуаньинь таких изысканных сохранилось всего четыре. Столь запретная вещица давно манила своей недоступностью. Рука Лань Ванцзи опустилась с плеча и стала гладить по спине, помогла немного успокоиться.       Пальцы скользнули по одежды и Вэй Усянь удивленно спросил:       - …Прямо здесь?       Лань Ванцзи мягко кивнул. В его взгляде читалась почти осязаемая нежность. Сердце Вэй Усяня дрогнуло. Не сдержавшись, он прошептал на выдохе:       - Лань Чжань...       Усянь стянул ханьфу со второго Нефрита Гусу Лань, наклонился к кожаной флейте и заиграл вечернюю мелодию любви.       Обнаженный заклинатель залился цветом закатного солнца, что виднелось за раскрытыми окнами. Его тело само отзывалось на ласки и прогибалось от малейших прикосновений языка. Усянь заглотил возбужденный конец и почувствовал, как крепкая рука Ванцзи легла на его затылок. Бедра зашевелились. Вэй Ин уже не мог себя сдерживать. Опьяненный вздохами и стонами любимого мужа, он выдал свою лучшую симфонию.       Жаркие аплодисменты брызнули на язык и растеклись по всему рту. Единственный зритель улыбнулся, одарил страстным поцелуем и сказал, глядя в глаза:       - Верни подушку на место, не то дядя рассердится. И, мгм, возвращайся.       Толстый конец не влезал полностью, он застревал между зубами и до боли растягивал уголки рта. Слюни капали на бедра и стекали по скользкой розовой ткани. Ускорив ритм и со чпоком вытащив кончик, я не знал куда отвести глаза, чтобы выдавить из себя голос: - Только не на волосы...       Девушки запищали. Катя похлопала по плечу, подсела рядом и забрала имитатор.       - Молодец. - Она прижала меня к себе и крепко поцеловала прямо в губы. Сладкие, горячие, жестковатые. - Отдавать ничего не нужно. Дарю.       - Я... Мне...       - Одевайся и проваливай.       Отдав черный пакет с шортами и футболкой, меня вытолкали наружу и громко захлопнули дверь. Телефон по-прежнему в кармане, не выпал. Футболка цела. Носки! Ну и ладно, скажу протерлись и выбросил.       Тошнота и опустошение. Фонари погасли. На часах чуть больше десяти. Я смутно представлял, где нахожусь и как добраться до дома. Горло и губы немного болели. Она забрала мой первый поцелуй. Воровка. Мечта познакомиться с девушкой разбилась на осколки. Одна грозилась изнасиловать, другая обкончала лицо, третья поимела в рот. Да что с ними всеми не так? Неужели все девушки настолько жестоки? Где же та нежная, милая, заботливая, как бывают в рассказах? Ложь, все ложь. Злые корыстные шантажерки!       - П-с, Таня, подойди пожалуйста. - На крыльце ДК сидели мужики с лесопилки. Хуже некуда. Пакет по-прежнему в руке, забыл переодеться. - Прости еще раз. Мы тут эта, ну эта, подарок сестре приготовили. - Сделав глоток из пивной банки, мужик отставил ее в сторонку, из потрепанной сумки извлек белый конверт и протянул мне. - Будь добра, передай ей. А эта тебе Танюша. - Следом протянул шоколадку. - Тебя проводить? - Забрав подарки, я помахал головой и поторопился домой.       - Что прячешь? - Зоркий глаз мамы не терял бдительности. - А? Ну-ка покажи. - Она подошла и выхватила конверт из рук. В какой-то момент я его уже скомкал и холет выбросить, но не решился. - Не подписан. От кого?       - Ну... От Кати...       - Ах вот как, тогда возвращаю. Потом перескажешь, что написано. Спасибо сказать не забыл?       - Не забыл.       - Хорошо. Ужинать будешь? На плите еще осталось.       - Не хочется. Устал.       - А молочка не хочешь? Нам тут принесли. Настоящее, утром надоили.       - Ничего не хочу. Я спать.       Запихнув бумагу в рюкзак, по привычке уже начал раздеваться, когда вспомнил, что нельзя. Обессиленно упав на живот, почувствовал боль в груди. Хочется плакать, но нет ни единой слезинки. Хочется ныть, но нельзя издавать ни звука. Хочется... Ничего больше не хочется.       - Слышала, с сестрой сношаешься? Как она? - От бессонницы болела голова. До самого утра в голове мелькали события последних дней. Сношаюсь? Не может быть. Мы еще ничего такого не делали. Ослышался, наверняка ослышался.       - Что делаю?       - Общаешься с сестрой, говорю. Как она без родителей там?       - Нормально. - В каком смысле без родителей? Она ничего подобного не упоминала.       - Передай ей, что может приехать когда захочет. Забыла про меня небось.       Ближе к обеду мы отправились домой. Проезжая Дом культуры, за окном автомобиля показалась Катя. Она помахала телефоном и вскоре пришло сообщение:       - Пока-пока, Воришка.