Польская ночь

Вечер. На часах немного больше 10. Анджей еле заметно дёрнулся, отключая таймер на телефоне, который сам и установил полтора часа назад, а после в ожидании уставился на аппарат. Мгновение спустя он издал звук, уведомляя о звонке. Мужчина самодовольно улыбнулся. – Здравствуй, Вова. Откуда тебя забрать? – из трубки послышался пьяный смешок, за ним бормотание, из которого кроме адреса было понятно только несколько слов. – Всё расскажешь, когда увидимся, – Дуда подхватил лёгкую куртку и спустился на парковку, вспоминая недавний разговор. *** – Да так, день сложный, – Зеленский тогда уже был не очень трезвым. – Это не повод напиваться в первом попавшемся кабаке. Тебя забрать? – поляк устало потёр переносицу. У него день тоже был не сказка, потому голова сейчас гудела, всё ещё заставляя думать о работе. – Не надо меня вообще забирать. Я не маленький, сам дорогу найду, – фыркнул младший, заводя свою стандартную пластинку. – Ясно, наберёшь через часик-полтора, – президент Польши закатил глаза, отбивая звонок. *** Старший вероятно повёл бы себя по-другому, если бы не знал украинского актёра-бывшего президента на протяжений весьма долгого времени. На тёмной машине поляк подъехал к высотке в достаточно дорогом районе Варшавы. Ощущение, что в доме было явно не меньше 15-17 этажей. – Да…– потянул Дуда себе под нос подходя к парадному. – Раньше я тебя от собутыльников не забирал, – нет, у Зеленского не было зависимости, он был совершенно вменяем и так напивался раз третий за последний год. На проходной политика никто не остановил, он поднялся на четырнадцатый этаж и свернул к нужной двери. После звонка последовали шаги и еле слышные фразы о том, что ему сейчас откроют. – Привет, проходи, – Вова стоял в халате и белых тапочках. Он пригласил Анджея пройти внутрь. Голос его был явно чётче, чем по телефону с полчаса назад. – Я смотрю, что ты немного пришёл в себя, поэтому к твоему виду у меня вопросов больше, чем к состоянию. Надеюсь, что одежда у тебя с собой и ты мне обязательно потом объяснишь, что тут происходило. Кого-то ещё нужно подбросить? Я сегодня добрый, хоть и уставший, – за спиной старшего чем-то шуршал Владимир, но тот был занят видом из окна. – Красиво, центр города, – зачем-то уточнил он. – Мы здесь одни, – президент в непонимании, зачем снимать квартиру, чтобы выпить одному, повернулся к любовнику, но сразу же немного отшатнулся, с загорающимися глазами смеряя младшего. – И я надеюсь, что этот вид тебе нравится больше, – Вова подошёл к политику, кладя руки тому на плечи и заглядывая в глаза. Пальцы старшего скользнули по кружеву чулок, а после и под них, оттягивая резинку. Выглядело необычно, но в то же время притягивающе. – Намного больше, – томно прошептал поляк, пробегаясь рукой уже по замысловатой портупее и лёгким тонким цепям, присоединяющим к ней и связывающим между собой широкий ошейник и подобные ему наручники. – То есть пьян ты и не был? – Анджей несильно за них потянул, заставляя Зеленского привстать на носочки. – Разве что немного, просто для храбрости, – президент улыбнулся, поглаживая свободной ладонью спину Владимира. Украинец любил подчиняться именно поляку, доверяя ему. Дуда знал, что из-за определённой стеснительности и неопытности любовнику сложно давались первые шаги, по типу того, что он сделал сейчас, но любовь к такого рода, как отношениям, так и непосредственно сексу постепенно раскрепощала актёра. Политик обмотал цепь несколько раз вокруг ладони и притянул с её помощью Зеленского, грубо целуя того. Вова еле слышно промычал, передавая гаранту ключ от замков на кожаных изделиях и стараясь прижаться ещё ближе, чувствовать, как вздымается грудь поляка на каждом вдохе. Зеленский начал идти за ним, делая маленькие шаги и боясь упасть из-за того, что еле как балансировал. Анджей немного спустился, подхватывая его под бёдра, после припадая к шее. Владимир не заметил, как они оказались в ванной и его усадили на широкий край раковины. Президент больше не выглядел спокойным. Он забывался, целуя, кусая, облизывая участки кожи, выбирая те совсем случайно. Усталость отошла на второй план, уступая чистому и неподдельному желанию, которое вот-вот может стать видимым. Украинец провёл по подтянутому животу политика, вызывая у него табун мурашек. Вова улыбнулся своей маленькой удавшейся шалости, невинно лаская кожу вдоль ремня чёрных джинс. Он прошёлся пальцами по паху, встречая глубокий вдох. – Ещё одно движение и эта пряжка отпечатается на твоей заднице, – угрожающе прошептал поляк, а натяжение цепи заставило Зеленского спрыгнуть с мебели. – Хочу, чтобы ты видел себя сейчас, – тёплые сильные руки развернули младшего на 180 градусов. Теперь напротив него зеркало, охватывающее молодых людей до пояса. В нём отражался он сам, раскрасневшийся в наиболее порочном виде, который хоть как-то ещё одобрял здравый смысл. За ним Анджей, чьи руки заново изучали эрогенные зоны актёра, между тем что-то вырисовывая на чужой коже. Старший наклонил Владимира, но тот всё так же мог наслаждаться отражением. С украинца стянули единственный кусочек ткани и тот выгнулся, потираясь о ширинку Дуды. Секундный шорох и поперёк ягодиц приходится удар. Мягкий, почти безболезненный, но достаточно неожиданный, чтобы заставить Вову дёрнуться. Он прикусил губу и тихо застонал, сдавливая край столешницы в руке. – Хочу ещё раз, – прошептал Зеленский, так и не решив, хочет ли он, чтобы любовник услышал это. – Скажи громче — может и получишь, – последовала пауза, во время которой их взгляды отважно сражались через зеркало. – Хочу, чтобы ты ещё раз меня ударил, – его ладонь скользила по ляжке политика. – Пожалуйста, Анджей, – почти взмолился младший и с характерным звуком по верху ягодиц прошлось кожаное изделие. Володя вскрикнул, дёргаясь вперёд, но уже через мгновение он льнул к руке президента, гладящей покрасневшие следы. Дуда поцеловал младшего в спину, спускаясь до пострадавшей кожи. Он прикусил красный участок, наслаждаясь стоном из уст любимого. Поляк поднялся тем же образом, обдавая горячим дыханием плечи, ключицы и шею, доходя до уха и касаясь губами косточки за ним. Политик снова и снова обводил рельеф чужих мышц, упиваясь тем, как они подрагивают под его пальцами. Вова наслаждался прикосновениями, безустанно жадая каждое следующее. То, как хорошо знал его тело Анджей пугало и радовало в то же время. Он мог владел им так, словно мастер создавал шедевр из мягкой и податливой глины. Зеленский водил по ногам старшего, его кистям и предплечьям. Ласкал кожу там, куда мог дотянуться. Изредка привставая на носки, он подавался назад, чтобы потереться о выпуклость в котоновых брюках любовника. Владимир выпрямившись развернулся, немного сбивая поляка, после чего припал к его губам, незаметно толкая политика к стене. Пылкий поцелуй, казалось, длился вечность. Вова чувствовал, как тяжело вздымалась грудь гаранта, как сильнее он прижимал актёра к себе. Стоило Дуде лишь почувствовать лопатками холод от настенной плитки и рот младшего переместился ниже, ведя неровную дорожку до ширинки так мешающих сейчас джинс. Он расстегнул пуговицу, затем потянулся к молнии, после спуская тканевое изделие вместе с нижним бельём до щиколоток, не забывая при этом бесстыдно оставлять мокрые следы на внутренней стороне бёдер президента. Его рука прошлась вдоль члена старшего, задевая выпуклые венки и доходя до самого основания. Окончательно облокачиваясь на стену, Анджей вздрогнул, медленно выдыхая, когда губы украинца коснулись возбуждённой плоти. Пальцы поляка потерялись где-то в не длинных волосах младшего, глубже входя в его рот, пока Дуда неотрывно смотрел в глаза, которые ловили каждую его эмоцию. Политик сделал несколько фрикций, после и вовсе отпуская Зеленского, который сразу замедлился, лукаво глядя вверх. – Издеваешься? – охрипло спросил гарант, наблюдая за манипуляциями Вовы. Актёр огладил его ягодицы, переходя на поясницу и резко подался вперёд, цепляя носом тонкую кожу вокруг органа. У поляка словно воздух выбили из лёгких с протяжным стоном. Насилу вдохнув, он оттянул Владимира, поднимая того с колен за одну из цепей у ошейника. Анджей безапелляционно вторгся в рот украинца, сплетая их языки, в итоге подсаживая его на всю ту же мраморную столешницу вокруг умывальника. – Брал смазку? – проводя рукой по уже набухшей головке любовника, Дуда смазал собравшиеся на ней мутно-прозрачные капли. – Тут, сверху в правом шкафчике, – Вова легонько схватил старшего зубами за ключицу, как только президент потянулся вверх за тюбиком. – Неужели я настолько предсказуем? – с ухмылкой спросил поляк, подвигая Зеленского к себе так, что тот теперь лежал на спине. Украинец только хмыкнул, но сразу же вцепился в плечи президента, только тот стал медленно растягивать кольцо мышц артиста. Анджей склонился, лизнув сосок младшего и прихватил чувствительную горошину зубами, не прекращая возвратно-поступательных движений. Владимир выгибался дугой на встречу торсу политика, когда он задевал чувствительную зону внутри. Руки младшего бродили по очертаниям трапециевидных мышц, иногда поднимаясь к волосам. Дуда чувствовал, как у него под пальцами еле ощутимо вздрагивал возбуждённый орган любимого. Несколько быстрых фрикций, а вместе с ними грубых толчков внутрь и из уст Вовы вырывается гортанный стон. На месте, где находится его пятерня без сомнений останется красный след, может быть даже синяк. Старший кончает вслед за ним, входя максимально глубоко и с напором целуя разомлевшего Зеленского, получая такой же страстный ответ. Анджей коснулся своим лбом лба любовника, переводя дыхание. После он наклонился, чтобы достать ключ от чёрных поясов находящихся на Владимире. – Мне понравилось, – всё ещё часто дыша подытожил президент, расстёгивая замочки и устало улыбаясь. Он провёл по красным полосам оставшимся от кожаных ремней. – Не болят? – Вова пару секунд посмотрел на поляка, а после притянул того, лениво целуя. – Рядом с тобой не болят.