Тонуть

Веди меня. Держи меня. Не забывай меня. Я знаю, что ты видишь меня. Знаю, что наблюдаешь за мной, когда мне ничего не остается, как ходить по кругу, около других стран, кружиться и быть себе на уме. Мне нравится, как ты стараешься не обращать внимания, пытаешься не зацикливаться на мне. А так хотелось вывести тебя из того хрупкого равновесия, что ты возвел вокруг себя. Руки напрягаются от одной мысли, что я могу вырвать твоё сердце, оторвать от него кусок и проглотить. Водить по твоей кожи рукой, касаться твоего лица — единственное, что помогает мне с уверенностью сказать, что ты настоящий. По крайней мере, моментами. Кажется, уже давно, мне не удается прочувствовать твоё тепло. — Канада, прекрати! — Америка отталкивает меня от себя, когда я попытался вывернуть ему руку. Чуть не падаю, кто-то из зала встал со своего места, чтоб в любой момент вмешаться. Альфред, ты не можешь просто взять и отказаться от меня. Возьми меня за руку — царапай, бей, не отпускай, держи крепко-крепко. Улыбайся мне и я улыбнусь тебе, устал лить слёзы лишь потому, что ты такой слепой мудак. Устал, да, я устал ощущать в себе эту слабость, которая появляется каждый раз, когда тебя нет рядом, когда меня оставляют одного. Стой, и продолжай делать вид, что ничего не было, а я буду продолжать следовать за тобой тенью. Скажи, что видишь меня! Скажи, что я настоящий! Веди себя естественно, Мэттью, пока это возможно. Давай, иди со мной, под руку. Шаг за шагом, настолько близко к краю, насколько это возможно. Бойся, убегай, отрицай всё, что происходит сейчас. Никто не вправе судить меня, совершенно поздно что-либо предпринимать. Плевать на остальных — как бы я хотел увидеть их настоящие лица, но сейчас для меня существуешь только ты. Но существую ли я для тебя? Страшно, сердце бешено колотиться, заставляя чувствовать неприятную дрожь во всём теле. Протянув вперед руки, Канада потянулся вперед, к Америке. Он не контролировал свои действия, для него сейчас, в этом конференц-зале был только он и Альфред. Его забудут, его не существует для других, поэтому Мэттью может позволить себе прикоснуться к брату, притянуть его к себе и утонуть в его запахе, в его тепле. Вцепившись пальцами в ворот куртки, Мэтт почувствовал подступающую тошноту. Люби весь мир! Люби меня, пока я живой, пока я чувствую и знаю, что такое «жить!» Не дай мне задохнуться в собственной крови, не дай мне захлебнуться. Придуши, вырежи мои легкие саморучно. Главное, чтоб твоими руками. Удерживай крепко, чтоб оставить на коже синяки. Такая мелочь, но мне так важно, чтоб хоть что-то подтверждало то, что ты был рядом. И этого будет мало. Тебя нет рядом, внутри меня кровь всё ещё течет по венам. Должен ли я чувствовать это? Зал пустой, смеркалось. Создавалось впечатление того, что вокруг был туман, словно здесь давно никого не было. Ни единой живой души, где-то за окном сверкнула первая молния, а вокруг запах пресной воды, совсем как рядом с озером. Озеро… Оттава любила озёра. Его маленькая Эйвери… Мэттью отдал бы всё, чтобы столица не избегала его, что происходило в последнее время часто. Настолько много раз он видел её пушистые локоны, когда она убегала в противоположную от него сторону, не оглядываясь. Её нет рядом. На выходе из здания не встретил никого. Было несколько людей, ни единой страны. Я не смог увидеть Альфреда, он обещал забрать меня. Как далеко он мог уйти без меня? Молния сверкнула совсем рядом, дождь усиливался. Как ни кстати утром было довольно солнечно, чтоб брать с собой зонт. Оглядываясь вокруг, вижу только убегающих людей. Смотрю на лужи, что покрывали весь асфальт, создавая иллюзию водоёма. К горлу вновь подступил ком, в животе образовался сгусток, что давил и заставлял напрячься. От этой нарастающей боли хотелось выть, я уже не замечал, как начинаю кричать, валиться на мокрые ступени, под ливень. Только дождь и мог скрыть мои слёзы — никто не должен видеть мою слабость, если кому-то есть до этого дело. Капли дождя не были холодными, как я ожидал. Одежда, волосы прилипла к коже, но всё это было чем-то неправильным — словно и не было этого дождя, не было слёз и судороги. А люди проходили настолько быстро и незаметно, что для меня они казались подставными, плоскими. — Мэтт Мокрый асфальт проходил сквозь пальцы. Не ощущалась никакая текстура, от дождя я как будто плыл в нём. Была ли возможность потонуть здесь, не было никаких преград сделать это. — МЭТТЬЮ! Рядом, совсем рядом раздался такой звонкий голос, от чего по коже прошла дрожь. Подняв голову, у парковочных мест вижу эти золотые кудри, такие пушистые… у Эйвери от дождя волосы всегда завивались намного сильнее, от чего она становилась похожа на облачко. Она стояла близко, под зонтом и ждала меня. Пожалуйста, подойди ко мне вплотную, обними и не отпускай. Ты ведь даже не знаешь, как я нуждаюсь в вашем внимании. Встав на ноги, сразу подбегаю к тебе. Вы всё ушли, вас не было так долго — забыли, не захотели вспоминать обо мне, ведь так? Дай мне к тебе прикоснуться, дай мне тебя обнять. Сомкнув вокруг тебя руки, падаю на промокшую траву. И лишь бы это был кошмар — мой маленькая Эйвери… она распалась в моих руках, как будто её и не было. И лежит рука на сердце, и продолжает идти дождь. Ведите меня как можно дальше, держите как можно дольше и не забывайте никогда. Ведь это так просто, создайте вокруг меня иллюзию, что хоть кому-то до меня есть дело Дождя больше нет — руками крепко держусь за шею, прикрывая ее. — Хей, Мэтти, всё в порядке? — Я дома, Боже. Ал, как давно?.. Он был дома, в дверном проёме стоял Альфред, как ни в чём не бывало. Мэттью смотрел на него и не понимал, как и когда добрался до дома. По коже словно до сих пор лилась вода, а в воздухе был запах мокрой травы и прошедшей грозы. Только… запястья перебинтованы, местами были пятна крови. Тупая боль прошлась по всему телу, но этого ничего не принесло, её словно и не было.  — Нет! Не подходи, блять, ко мне! Слышишь! Ногти впивались в кожу, расцарапывая ее до красных полос. Этого было недостаточно. Ты! Смотри на меня! Я контролирую ситуацию, я контролирую собственное тело, и никто из вас мне не указ. Я кричал от всего, что меня окружало — моя комната, Альфред, Эйвери… вы такие ненастоящие, как долго мне придётся пытаться достичь того настоящего страха? Боли? Любви? Я хочу только, чтоб меня не сжимало внутри, чтоб всё происходящее не выглядело нарисованным, прикованным к определенному сценарию. Только не сейчас, не стоит подходить и успокаивать меня. Так не должно происходить. Закрывая уши, зажмурив глаза — не желаю ничего этого видеть, дайте мне шанс выбраться из этой толщи воды, что поглотила меня. Не успеваю среагировать, как Ал хватает меня, обнимает и усаживает на пол. Вроде он попросил Эйвери принести успокоительное… Вы не понимаете… нет… Осторожно приоткрываю глаза, напротив стоит зеркало. Там не я, точно не я — не мои черты лица, мимика и слёзы. К горлу подступил очередной крик. И как бы сильно не держал меня Альфред, вырываюсь и со всей силы бью по зеркалу. — Канада! В осколках, что сыпались у моих ног не было никакой Канады, не было Мэттью, никого там не было. Меня просто не существует.