Однажды, я сочиню сонату для тебя

      Концерт Пак Юн-а проходит превосходно. В выходной день в ресторане, где работает миниатюрная девушка, после обеда собралось довольно много людей, часто посещающих это заведение и знакомых с виолончелисткой, в том числе и друзья владельца ресторана. Под конец её сольного выступления должны будут выступить вместе с ней Чон Си Ын и Пэк Чжун Хён, её сокурсники из музыкального колледжа Шаминад, в качестве трио.       Си Ын вновь незаметно выглянула из-за кулис посмотреть на людей, которые пришли. Она искала глазами одного высокого шатена, но всё не могла его найти. Чувство горечи застилало ей от этого сердце.       «Я не могу не думать о человеке, которого мне так не хватает», – подумала Си Ын, – «если бы только Ли Сын Чан был здесь сегодня…»       Ли Сын Чан пропал несколько недель назад. Он был общим другом друзей, выступавшим сейчас в ресторане. Она вместе с ним репетировала его семестровый экзамен по фортепиано в качестве аккомпаниатора на виолончели. Всё это время его телефон был выключен, способ связаться был только один – его шкафчик в учебном заведении Шаминад. Его однокурсники сообщили Си Ын, что его не будет некоторое время, но ходили слухи, что он перешел в заведение попрестижнее за границей. Девушка несколько раз оставляла какие-то вещи и записки в незакрытом и не освободившемся шкафчике Сын-чана в надежде, что он придет в школу и заберёт их оттуда. Она была просто обязана его найти и помочь ему справиться с его проблемами. В последний раз она положила открытку с приглашением на просмотр выступления Пак Юн-а. Вещи в шкафчике оставались не тронуты, до последнего времени…       Девушка покачала головой, поправила хвостики и вздохнула: «Он действительно уехал учиться за границу, не попрощавшись? Если нет, тогда зачем он вынул все вещи? В любом случае, он должен был видеть, что я ему оставила, верно?» Она никогда не думала, что будет так расстраиваться из-за какого-то пианиста. Так же, как она и не подозревала, что быть лучшей так одиноко. Несколько раз она загоралась желанием отправиться на его поиски, но необходимость репетировать и другие обязанности останавливали её. Она должна была уважать решение Сын Чана, если он решил уйти. Так ведь?       – Последнее произведение на сегодня – «Лунная река» – мы исполняем втроем! – звучит весёлый голос Пак Юн-а и прерывает размышления Си Ын. Исполнительница при этих словах оборачивается и смотрит на своих друзей, призывает рукой выйти к ней на сцену.       – Си Ын, пошли, - голос тона альта прерывает размышления Си Ын. Девушка берёт виолончель и выходит вместе с Пэк Чжун Хёном на сцену под аплодисменты.       Исполнение «Лунной реки» лиричное и тёплое, подходящее по стилю милой Юн-а. Си Ын оно на этот раз показалось весьма меланхоличным. Мелодия пронизывала её сердце. Она чувствовала утрату, пока играла её, лиричная мелодия словно проходила сквозь исполнительницу с каждым движением смычка по виолончели. Она сильно скучала по Ли Сын Чану.       После выхода на поклон, Чжун Хён и Си Ын оставили Юн-а на сцене одну наслаждаться заслуженными аплодисментами, отойдя к её краю. Юн-а широко улыбается, активно жестикулирует смычком, благодарит зрителей за посещение, друзей за совместное исполнение и поддержку.       – И наконец, я бы хотела поделиться причиной, по которой я решила провести этот сольный концерт. Я надеюсь, что после сегодняшнего дня мои родители смогут лучше понять мою страсть к музыке. Путь познания музыки может быть трудным, но если вы меня поддержите, я смогу идти дальше!       Си Ын заметила в зале пару со слезами на глазах. Должно быть, это родители Юн-а, тронутые её игрой на виолончели и её тёплыми словами. Они помахали ей с улыбками на лицах под очередные аплодисменты. Девушка не выдержала и спустилась со сцены, чтобы эмоционально обняться с родителями.       Си Ын с улыбкой наблюдает за подругой, и не может не вспомнить о своей маме, которая пропустила её семестровый экзамен из-за работы, а также церемонию открытия. Ей не хватало её внимания. «Я не могу её винить…»       В заднем ряду толпы появляется знакомая фигура. «Подождите это… Ли Сын Чан!» На лице виолончелистки появляется удивление, но сердце ушло в пляс. Выражение его лица не видно, как и не понятно, как долго он смотрел выступление. У него за плечом висит электрогитара. «Должно быть, всё-таки Сын Чан увидел приглашение, которое я положила в его шкафчик, иначе он бы не догадался прийти сюда». Зрители начали расходиться, а Сын Чан пошёл сквозь людской поток к сцене.       Взгляды молодых людей встретились. Девушка почувствовала поднимающийся к лицу жар.       – Ты здесь, – сказала Си Ын, как только пропавший пианист подошёл достаточно близко. Подумать, чтобы сказать что-то другое ей не хватило времени.       Молодой человек смотрел девушке в глаза с небольшой усмешкой и долей смущения.       – Я здесь. Си Ын… – начал было он.       – Сын Чан! Что ты здесь делаешь?! – прервала Юн-а, тоже опешившая от внезапного гостя. Она молниеносно схватила микрофон, – Не расходитесь! Среди нас специально приглашенный артист! Мы сыграем на бис!       Зрители начали возвращаться на свои места после короткого замешательства.       – Но мы не репетировали. Что нам сыграть? – спрашивает Сын Чан у трио.       – Как насчёт «Auld Lang Syne»? – предложила Си Ын, дождавшись одобрения она обратилась к Сын Чану, – раз уж ты принёс свою электрогитару, давай-ка зажжём!       – Давай! Чжун Хён, ты отвечаешь за пианино, хорошо? – спросил парень с гитарой.       – Понял! – ответил Чжун Хён с энтузиазмом и пошел за инструмент. Си Ын вернулась на своё место с виолончелью, а Сын Чан достал гитару и подключил к усилителю. Квартет обменялся взглядами, пианист начал играть мелодию, а Юн-а – напевать. Друзья играли без всяких репетиций. Зрители начали хлопать в такт. Си Ын закрыла глаза, погружаясь в чистый голос вокалистки и расслабилась. Сын Чан не уехал, он всё ещё здесь, если точнее, прямо рядом с ней, на сцене.       – Тебе сейчас вступать, – шепнул ей на ухо гитарист. Си Ын встретилась с ним взглядом. В этот момент она ощущала себя так, словно воссоединилась с родственной душой.       Музыка с присоединением виолончели стала более эмоциональной. Трое исполнителей накладывали на музыку свои собственные интерпретации. Через минуту в мелодию «Старой дружбы» вступает электрогитара, немного добавляя диссонанс. Исполнение набирает скорость. Пак Юн-а и Чон Си Ын отошли от мелодии, позволяя играть только парням. Изначально меланхоличное произведение превратилось во что-то больше похожее на рок. Девушки раскачивались в такт музыки вместе со зрителями. Некоторые в зале подняли руки вверх, покачиваясь взад-вперед.       «Это так здорово! Я никогда не думала, что «Старую дружбу» можно играть так! Так вот что имел в виду директор Кертис, говоря о безграничных исследованиях возможностей музыки? Музыка не знает границ…»       Наконец, импровизация завершает выступление на бис. После аплодисментов Юн-а побежала общаться со своими родителями. Они сожалеют, что останавливали её от своей мечты - от изучения музыки – и что относились у нему несерьезно. Всё что она от них хотела – это одобрения и поддержки. Даже не получая её, она не останавливалась на пути и ни секунды не унывала.       «Здорово,» – с грустной улыбкой подумала Си Ын, – «она помирилась со своими родителями. Значит пришло время для…»       В момент, когда все хорошо общаются со своими близкими, в ресторане гаснет свет и Пэк Чжун Хён выкатывает большой торт на тележке.       – С днём рождения, Юн-а! – поздравляет он, одновременно со всеми остальными. Девушка выглядит одновременно удивленной и взволнованной в свете свечей.       – Спасибо вам всем! – восклицает она, не находя больше слов.       Юн-а глядя на своих друзей и на родителей загадывает желание и задувает свечи. После радостных поздравлений и аплодирований зажигается свет, и Чжун Хён дарит ей новую виолончель.       – Это действительно для меня? – спрашивает Юн-а прикрывая рот руками.       Чжун Хён заметно нервничает при ответе.       – Да! Ещё я хочу сказать… Эм… С Днём рождения! – при этом его щёки покрываются румянцем, украшая его обычно спокойное и невозмутимое лицо.       Си Ын дарит в свою очередь для неё чехол и подмигивает Юн-а.       – А это мой подарок для тебя. Желаю тебе не сдаваться и оставаться той, кто ты есть.       – Спасибо, Си Ын! И Чжун Хён! – говорит девушка, принимая подарки. – Спасибо вам всем! Этот день для меня будет незабываемым, благодаря вам! – под конец фразы её глаза счастливо заблестели.

***

      Сольный концерт и день рождения Пак Юн-а заканчиваются радостным смехом. Пришло время Чон Си Ын возвращаться домой. Она взяла в руки виолончель и вышла из ресторана. Ли Сын Чан присоединился к ней на пути, не говоря ни слова. На улицах было тихо, но ощущения у виолончелистки были совсем не такие, как раньше. Пара шла бок о бок. Сын Чан о чем-то задумался, поэтому Си Ын не хотела нарушать эту драгоценную тишину. Она ведь думала, что он уехал, поэтому была рада, что оказалась неправа.       Через некоторое время Си Ын подняла взгляд на пианиста. Свет фонарей скользил по контуру его лица, в выражении которого была знакомая ей мягкость. Её сердце отчего-то затрепетало, и она никак не могла его успокоить. Сейчас она видела своего партнёра по дуэту настоящим. «Что он пережил за последние несколько недель?»       – Гм… – прервал молчание Сын Чан, – удивилась, увидев меня сегодня?       – Конечно, я уже начала думать, что в следующий раз мы увидимся на выпускном вечере, через три года.       Ли Сын Чан смеётся. Напряжение исчезает. Си Ын мысленно надеется, что дорога домой будет длиться очень и очень долго.       – Си Ын, спасибо тебе… и… прости. Я ушёл не попрощавшись и наверняка заставил тебя волноваться. Спасибо, что не забывала обо мне. И за то, что распечатала комментарии к видео с нашими уличными выступлениями.       – Да ладно. Не за что… Я… – смутилась девушка от слов пианиста.       – Я знаю, что ты хотела сказать. Прости, что заставил ждать. Мне нужно было время, чтобы убедить себя. И спасибо, что подождала меня.       – Сын-чан, если ты не хотел участвовать в том конкурсе, мог бы мне просто об этом сказать, а не исчезать, – выпалила вдруг виолончелистка.       – Дело не в этом.       Си Ын смотрит на верхушки деревьев.       – Ты собираешься вернуться в школу?       – Я…       Сын Чан не отвечает на вопрос Си Ын. Пара продолжает тихо идти по ночному городу со своими инструментами. Кое где раздавалась трель сверчков. «Кажется, он всё ещё в ловушке прошлого. Быть преданным тем, кому ты доверял, и столкнуться с таким давлением, когда тебе было восемь лет… Любой человек, пережив такое, решил бы убежать и перестать быть в центре внимания… Как мне ему помочь?»       Пианист и виолончелистка проходили мимо музыкального магазина, когда Си Ын попыталась завязать новый разговор.       – Видишь этот музыкальный магазин? Именно здесь мама купила мне мою первую виолончель. Долгие годы я не задумывалась, зачем я на ней играю. Я просто играла ради того, чтобы играть. Я играла как робот, как ты однажды выразился. Я даже не задумывалась нравится ли мне музыка или зачем я её изучаю. Моей целью было получать награды и радовать маму.       Ли Сын Чан не ожидал, что Си Ын будет рассказывать о своем музыкальном пути, который начался и продолжился с целью порадовать родителя. Для девушки присутствие Сын Чана было уже вдохновением, он помог ей понять, зачем она играет. Ей хотелось взять его за руку и помочь побороться со страхами и демонами из прошлого.       – Сын Чан, именно благодаря тебе я поняла, что музыка может приносить радость как слушателю, так и исполнителю. Благодаря тебе я избавилась от своей упертости.       – Иногда я завидую твоей упертости, – внезапно отвечает парень. – Ты умная, трудолюбивая, ты заслуживаешь всех похвал, которые получаешь. Я не хочу навредить твоей репутации. Если мы вместе примем участие в конкурсе…       Сын Чан опускает взгляд со скрытым в нем отчаянием. Но Си Ын не сдаётся.       – Меня никогда не волновало, что говорят другие люди. Главное, что мы вместе будем стоять на ногах. Пока мы вдвоем будем идти вперед, слухи стихнут позади нас. Мы будем так далеко, мы не сможем их услышать.       – Си Ын... Ты всегда была такой бесстрашной.       – Я... Не хочу, чтобы ты был заперт в своем коконе. Я надеюсь, ты примиришься со своим прошлым.       Сын Чан грустно улыбается.       – Все эти годы я старался избежать этой темы. Я думал, что я закрыл дверь в прошлое. Между мной и им осталась лишь холодная сталь. Но после нескольких разговоров с тобой эта дверь открылась. Я больше ни перед кем не мог об этом говорить. Я старался казаться спокойным и невозмутимым, говоря родителям и преподавателям, что мне не нужно доказывать свое превосходство на конкурсах. И я никогда, никогда не позволял никому пойти в моё закрытое сердце.       Ли Сын Чан останавливается и смотрит в глаза Чон Си Ын. Его лицо серьёзно. В этот момент он совершенно искренний.       – Я думал, что учу тебя не обращать внимания на результаты конкурса и вместо того сосредоточиться на радости от исполнения музыки. Но на самом деле я просто отвлекал себя, пытаясь спрятаться от собственного прошлого. Ты научила меня не думать о том, что говорят другие люди, и верить в свою музыку, - он подходит на этих словах ближе. – То, как ты выкладывалась на каждом выступлении, искренность и открытость, которые ты демонстрировала своим конкурентам, вдохновляли. Ты никогда не признавала поражения и всегда была готова учиться с открытым сердцем. А ещё ты подарила мне хотток в качестве приза…       «Хотток? Он вспомнил всё это… Я не ожидала, что наша связь станет такой крепкой.» Си Ын ощущала, как эмоции переполняют её.       Глаза Сын Чана сияют. Он словно повзрослел за несколько недель разлуки и вновь обрёл свой внутренний стимул.       – Прости, что заставил волноваться. Я так и не смог убедить себя до конца, пока не пришёл сегодня в ресторан. Как только я увидел тебя решение было принято. Я верю, что смогу преодолеть всё, пока я с тобой. Ты – та музыкальная половинка, которую я искал.       Си Ын так взволновалась, что не нашла, что сказать. Эмоции в итоге хлынули через край. Она бросилась к Сын Чану и обняла его.       Она прикрыла на несколько секунд глаза. Однако, лишив себя зрения, другие её ощущения обострились. Она ярче чувствовала прикосновение к Сын Чану, его сердцебиение и… его дыхание на её щеке. Дыхание весны. Именно такую весну Си Ын услышала, когда пара только познакомилась. Ей не хотелось открывать глаза, чтобы не прерывать этот контакт.       Она всё же отстранилась, когда поняла, что возможно, слишком сильно его сжимает.       – Ой, прости! Это было чересчур!       Но сильные руки Сын Чана только сильнее прижали Си Ын к себе. У неё в голове начало шуметь.       Сын Чан потёрся носом об её щёку, затем и об её нос, а потом он максимально близко приблизил свои губы к её губам, но не стал целовать, ожидая немого разрешения. Сбивчивое дыхание говорило о волнении девушки. Но это было приятное волнение, которым заразился и сам парень.       – Я давно хотел обнять тебя вот так.       С этими словами их губы встретились, осторожно прижались друг к другу.       Его губы были такими теплыми, что скоро Си Ын почувствовала, что начинает плавиться от этого поцелуя. Она дала себе расслабиться в объятиях и робко ответить на поцелуй. Ее голова закружилась, ладони сжались у груди.       Сын Чан отстранился первым, с чувственной осторожностью. Он открыл свои карие глаза и посмотрел на Си Ын. Его щеки ярко покраснели, он часто дышал.       – Я по тебе скучала, – выдохнула девушка. Выглядела она не лучше. Смущенное лицо и затуманенный взгляд.       Кажется, это было самое смелое, что она могла сказать, и на этом запас смелости истощился, оставляя только смущение. Но Сын Чану эта стеснительность только нравилась. Он считал Си Ын невероятно милой, когда та смущалась.       – И я скучал по тебе. Спасибо за записку и приглашение в шкафчике и за другие маленькие подарки. Они много значили для меня.       – Я окончательно умру от смущения, если ты продолжишь меня благодарить.       Со смехом Ли Сын Чан отстранился. У обоих был румянец на щеках и стаи бабочек в животе. Он взял Си Ын за руку, и они продолжили свою прогулку до дома девушки.       Под безмятежным лунным светом они дошли до её дома. Из-за бури чувств девушка даже не поняла, как у них так быстро получилось дойти. Знакомый ей пейзаж перед домом сейчас казался другим.       «Я никогда не думала, что всё обернется таким образом…»       – Вот мы и дошли. Спасибо, что проводил меня до дома, – произнесла Си Ын на прощание.       – Прежде чем ты зайдёшь в дом, я хочу тебе кое-что сказать.       Девушка подняла голову и напряглась. Глаза её друга светились в предвкушении.       – Я решил попробовать! Я буду твоим партнёром на конкурсе по участию в Венской филармонии. – И, заметив, что девушка не отвечает, он повторяет, – Си Ын.       – Да? – выдохнула она. Даже не заметила, что задержала дыхание.       – Мне не терпится с тобой поработать.       – Мне тоже. Давай изменим музыку так, как не делали ещё никогда!       Ли Сын Чан опускает руку Си Ын, она чувствует остаточное тепло на кончиках пальцев. Она улыбается, глядя вслед силуэту Сын Чана.       «Моё сердце так колотится…»

***

      На следующий день Сын Чан вернулся в Шаминад. Он вернул часть книг в свой шкафчик и закрыл его. Больше он ни от чего не собирается убегать. Он собирается найти Си Ын и предложить ей выбрать произведение на конкурс из сборника партитур в свободной репетиционной. Ему теперь всё равно, что станут про него писать, какие слухи распускать, он пробился в Шаминад благодаря своей игре, а не тому, что его имя имеет вес в музыкальном мире. Одна девушка его в этом деле вдохновляет…       – Сын Чан!       Молодой человек поворачивает голову и встречается взглядом с Си Ын, которая первее его нашла. Он просиял. Эта девушка.       – Привет, – ему хочется взять её за руку, обнять, поцеловать, но пожалуй делать это прямо тут в коридоре не лучшая идея, – пойдем выберем произведение?       – Конечно, – улыбается Си Ын, – хотела предложить то же самое. Я рада, что ты здесь.       Длительный период боязни выступать на конкурсах и выигрывать призовые места тормозил развитие Сын Чана и не давал двигаться вперёд. Один вчерашний вечер изменил всё.       Через десять минут они сидели бок о бок на банкетке у фортепиано, перелистывая сборник партитур. Тёплые порывы ветра из окна ерошили молодым людям волосы и касались рукавов Ли Сын Чана.       – Есть ли у тебя какие-то предложения? – начала Си Ын.       – Ну… Я подумал, что ты снова предложишь сыграть «Хоровод гномов».       – С чего бы это?       – Потому что вы с Чжун Хёном дважды выбрали «Сицилиану». Не говоря уже о том, что у нас не было возможности исполнить то, что мы выбрали, во время последнего экзамена в прошлом семестре.       – А… Понимаю о чём ты… Это Чжун Хён предложил сыграть «Сицилиану» во второй раз. И я совсем не жалею, что не сыграла «Хоровод гномов» на сцене. – Си Ын выпрямилась, - Я получила достаточно удовольствия, репетируя его с тобой. Оставим его только для нас. Ему не место на сцене.       Он уставился на неё, словно окаменев, окидывая взглядом её волосы, нос, задержавшись на её глазах он вернулся к её улыбке. Сын Чан выглядел удовлетворенным.       – Я рад, что ты так считаешь.       Порыв ветра раздувает хвостики Си Ын, выбивая прядь. Пианист улыбается и заправляет её за ухо. Уши девушки покраснели.       – И… Я рад видеть, что ты счастлива. Ты выглядела подавленной вчера на концерте.       – Гм.. – смущается она, - Ну… Как насчёт «Весенней сонаты» Бетховена? Ты играл её в комнате для репетиций в первый день занятий. Я хорошо это помню. Это была первая наша встреча…       – Нет… – мягко качает он головой. – Я видел тебя до этого.       – Где? – заинтересованно спросила девушка.       – Это было, когда ты сказала, что приехала в Шаминад не для того, чтобы заводить друзей.       Ли Сын Чан ждёт реакции Си Ын. В самый первый день он стоял около кабинета и наблюдал за студентами виолончелистами. Она протирала свою виолончель в наушниках, но до неё все равно докопались сплетницы. Она ответила, что сплетни никому не приносят пользы, что нельзя судить о человеке по ним, потому что главное — это их заслуги.       – Ну что… Звучит знакомо?       При этих словах он склоняется к лицу Си Ын. Надеясь скрыть покрасневшие щёки, она отворачивается и смотрит в окно. Приятный аромат парня окружил виолончелистку. Её сердце начинает неудержимо биться.       – Си Ын… У тебя такое красное лицо… – решает подразнить её парень. – Ты в порядке?       – Всё в порядке… Просто здесь очень жарко, – объяснилась девушка, смахнув прядь волос со лба.       – Неужели Снежная Королева вот-вот растает?       Си Ын ткнула пианиста локтем. Он посмеялся и поднял руки вверх в шуточной мольбе. Как её вообще могли называть Снежной Королевой? Он склоняется к уху, чтобы прошептать:       – Я влюбился в тебя раньше, чем ты думаешь.       Виолончелистка с широко раскрытыми глазами повернулась, чтобы посмотреть на Сын Чана. Её сердце билось как сумасшедшее, потому что это было всё равно что первое полученное ею признание в любви. Он улыбался ей с такой нежностью, которой она ещё у него не видела.       На этот раз он обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Поцелуй был полон нежности и глубоких сильных чувств. Его ладони расположились чуть пониже ее спины, и Си Ын отметила, что его сердце тоже пустилось в галоп.       Осознание любви к ней было для Ли Сын Чана словно начало мелодии на фортепиано, что ему еще предстоит выучить. Отдельные ноты звучат одна за другой. Поначалу они разрозненны, партитура не ясна до конца. Постепенно они складывались в прекрасную гармонию, полную надежды. У него начинало разрываться сердце от мысли, что мелодия их любви умолкнет, не получив шанса правильно начаться, но он рад, что не допустил ошибки.       – У меня кое-что есть для тебя, – произносит Сын Чан, отстраняясь. Он открыл пиджак и достал из внутреннего кармана аккуратную веточку ландыша, перевязанную зелёной ленточкой. – Они очень идут твоим глазам, – и он вставляет её в волосы Си Ын.       Понимание появляется на лице девушки.       – Это ты прислал мне букет в день выступления?       – Это был я.       Кажется, она пропала. Си Ын посмотрела в его глаза, любовалась его улыбкой, наслаждалась теплом его рук. Девушка смущённо улыбнулась и покраснела, подумав о том, что хотела бы вновь поцеловать его.       Он переплел свои пальцы с Си Ын и поцеловал её костяшки.       – Ты понимаешь меня и всегда заставляешь меня смеяться. Однажды, я сочиню сонату для тебя.