Несовместимы

                    Он попал к нему в руки тёпленьким, пышущим своим собачьим охотничьим жаром - эти одичалые метисы, говорили, были лучшими охотниками на островах. Но охотничьи инстинкты господина Пита были ничто по сравнению с его преданностью, за которую Терапаньякулы и держали его у ноги. Вегас осторожно приблизился к нему - стоящему у столба, привязанному к нему, избитому, потерявшему в борьбе за свободу все силы. Втянул ноздрями дрожащий вокруг Пита воздух, раскаленный от тщетных усилий войти в трансформацию. Воздух дрожал не только от этого; не только от зноя и дыхания разгоряченных борьбой мужчин - маленькие стремительные эритроциты под белой кожей оборотня неслись по венам, распространяя даже через эпителий сладостный аромат; создавая в небольшом радиусе еле заметную вибрацию, которую мог почувствовать только заинтересованный в этом человек. Вампир. Вегас был чистокровно рожденным. И быть тёмным эмпатом с молниеносными реакциями - это то, что он умел лучше всего. Проницательность и стремительность броска змеи достались ему от матери. От отца - только фамилия, позорное кольцо преемника Второй семьи и чисто тайская кровь самой редкой группы. Вегас запрещал себе завидовать тонкому аромату французских лилий, что шлейфом вился вслед за Кинном, наследником Основного клана, указывая на его статус больше, чем все его мужские, миллионов стоящие, побрякушки. Французская ветвь, с которой в своё время породнились Терапаньякулы, вела свою родословную от самого Людовика. Мужчина не должен смердеть лилиями, считал Вегас. Слишком приторно. Пит, преданность которого являла собой наичистейший, без запаха, крепкий дистиллят, сладостью едва фонил. Будто кокосовая водичка, принюхался Вегас и в секунду оказался рядом с Питом, оставив между ними жалкие миллиметры. Еще раз сделал глубокий вдох. Собрал подушечками горячий пот с груди Пита, повёл рукой ниже, скользнул всей ладонью в его тонкие просторные трусы, до которых раздел часом ранее. - Куда лапы тянешь?!!! - заверещал этот дворовой пёс, а Вегас криво усмехнулся - лапы, дорогой, у тебя. У меня - вот. Он вытащил из трусов кисть с тонкими, как лезвия, острыми отполированными ногтями, которые полезли, едва Вегас понял, чем таким сладким пахнет Пит. - Первая положительная, - классифицировал он и жадно улыбнулся ему прямо в лицо. - Да? - И что? - нахально прищурился на него Пит - в глазах, под черной радужкой, плеснуло дикой янтарной смолой. Вегас улыбнулся хищно - а то вы не знаете, мистер собака - и снова просунул руку под резинку трусов. Смола закипела. - Твоя кровь сладкая на вкус, в курсе? - спросил тихим предвкушающим голосом. - И что? - повторил Пит тем же дерзким тоном, будто не понимал ничего - Вегас-то не афишировал, но сладкое любил, все знали. Ну что за глупый пёс, покачал головой Вегас и сжал в его трусах ладонь. Пит заскулил. - Ты почему такой гладенький? - пробормотал вдруг Вегас и перебрал пальцами по живому, мягкому, теплому, без единого волоска члену, яичкам, которые были как раз в размер ладони - ни больше, ни меньше. Идеально ложились. Пит сжал колени, забился в верёвках; кровь под кожей забурлила, понеслась по венам, на шее запульсировало отчетливей, и Вегас, забыв, что в пыточной полно его людей, ткнулся губами прямо ему за ухо, влажно облизывая горячим языком. На языке осела сладость, пот и соль, будто изысканное французское пирожное, покрытое шоколадом, на котором сияют кристаллами крупицы крупной морской соли... - Господин Вегас, - позвал откуда-то предупреждающий голос кого-то из охранников. - Клыки. Вегас оторвался от Пита. На шее остались две кровавые точки от его бесконтрольно вылезших клыков. Вегас отшатнулся уже осознанно - сосать было нельзя. Не по живому. Глаза у Пита были распахнуты от ужаса, будто он полной вампирской челюсти никогда не видел. У самого, наверно, те еще премоляры. - Хватит рычать, - поморщившись, сказал ему Вегас, только сейчас заметив, как предупреждающе ворчит на него беспомощный, испуганный оборотень. - У твоих хозяев точно такие же. Вегас глянул в зеркало напротив, приподняв губу. Хорошие резцы, белоснежная эмаль клыков, недавно от стоматолога, ухоженная полость, классическое мятное дыхание. Чего Пит орёт. - Господин Танкхун носит на клыках пластиковые неоновые накладки, - донеслось до него тихое и раздраженное. - Выглядит не так... страшно. Вегас обернулся и рассмеялся в голос. Неоновые накладки, боже. И это Главная семья. Он снова тенью скользнул к Питу, шикнул на своих и все вымелись. Остался только красный свет, горячий между ними воздух и сладость, разливающаяся вокруг этого аппетитного оборотня с самой восхитительной группой крови. - А Кинн? - сказал Вегас прямо Питу на ухо. - Что носит этот ублюдок Кинн? Какие накладки предпочитает? А может, алмазное напыление французского производства? Или, как все нормальные, тайские вампиры, ходит с голыми клыками без стеснения? Как я? Он обнажил верхнюю десну совершенно собачьим движением, зеркаля оскал Пита, который не отвечал и рычал теперь не переставая, дёргался снова в своих верёвках и вместе с ним дёргались его гладенькие член и яички, которые Вегас снова забрал в горсть, потому что это было приятно. Второй рукой он сорвал путы, перехватил обе руки ослабевшего Пита, вздёрнул их вверх, удерживая, балдея от того, как поджался от этих рывков его мягкий, беззащитный живот, проступили полукружиями ребра, натянулась на них кожа. Вегас ткнулся ему в подмышку - гладкую, терпко пахнущую свежим потом. - Чёрт. Пит, - сказал со смешком. - У тебя алопеция, что ли. Широко лизнул всю её площадь, собирая вкус и лаская собственный язык гладкостью безволосой кожи. - Какого чёрта у оборотня на теле нет ни единого волоска? Пит перестал дёргаться и смущенно попытался отвернуться от внимательного вампирского взгляда. - Смотри на меня, - психанул Вегас, сжал его круглые щеки, приоткрыв от этого движения губы. На нижней, прокушенной, расползалось вишнёвое кровяное пятно. - Ты специально, сука, да? - простонал Вегас, уставившись в эту багряную кляксу, и со всей силы швырнул Пита на бетонный пол. Пит вскочил на четвереньки, пошатнулся, снова попытался встать. Вегас неспешно подошел. Наступил ногой ему на спину между лопаток - лежать. Потом схватил за волосы, поволок к кушетке. Рядом стояло всё необходимое - шприцы, иглы, стойка капельной установки, ватные тампоны, нашатырь, анестезия... Всё простерилизованное, сияющее хромом. Это в той семейке предпочитали новомодное, западное. Как же - французская кровь. Кинн и остальные использовали автоматические капсулы, вшитые под кожу запястья. Они доставляли чужую спасительную кровь непосредственно внутрь без каких-либо дополнительных манипуляций. Просто не забывай менять и всё. Капсулы стоили дорого. Но Вегас отказался от них еще потому, что с детства любил процесс контроля мутации старого образца. Резиновым жгутом он перетягивал свою сильную накачанную руку - до боли и онемения. Вены вздувались толстыми канатами. Он выбирал самую полнокровную, вгонял стерильную одноразовую иглу и медленно жал на поршень шприца, доставляя в свой организм нужную порцию чужой крови. Разницы между группами не делал, но из книжек знал - самая сладкая та, что древнее остальных. Первая положительная. Кровь, которую носил в себе Пит. - Скажи ещё, что твой босс никогда не пробовал тебя сосать, - неверяще сказал он Питу, раскладывая его на кушетке. Приковывая к ней мягкими бархатными наручниками, внутри которых была особая сталь с серебряной сердцевиной. Пит презрительно скривился - никогда, слышишь? Никогда. - И даже не сцеживал? - сменил вопрос Вегас. - Да что ты? Пит всё так же отрицал очевидное. А Вегас между тем прекрасно знал, какую группу предпочитает его двоюродный полуфранцузский братец. - Да что же они там у тебя такие все благородные? Чистюли, не сосущие кровь своих милых собачек; оригиналы, предпочитающие неуправляемых котов, не марающие руки в теневом бизнесе, спихивающие всё нелегальное в дом Второй семьи, - кривился Вегас, чувствуя, как его несёт, и ловко готовил медицинский инструмент, потому что сладость кровищи Пита била в ноздри, туманя голову. - Тоже мне, королевские потомки. Людовик им покоя не дает... Вегас склонился над Питом, одновременно расстегивая манжеты яркой рубашки, закатывая рукава до локтя. - Ты сладкий мальчик-пёс, нетронутый, чистый, - сказал почти нежно. - Тебе не нужно было попадаться на шпионаже в мои руки. Я тебя съем, понял? И сделаю своей собакой. Вегас, игнорируя зловещий оборотнический прищур, проверил руки и ноги Пита, подергав цепи и наручники. Потом резко рванул трусы, разрывая их в лохмотья острыми ногтями. - Хочу, чтобы ты был голым, - сказал, бесстыдно уставившись ему между ног. - Ты же слышал об этом, верно? Процесс забора физиологической жидкости может быть чертовски приятным. Чертовски возбуждающим. Когда я сосу, у парней всегда встаёт. Пит смотрел на Вегаса, не мигая. Руки в наручниках были красиво запрокинуты за голову. Прямо напрашивался он своими этими бесподобно гладкими подмышками. Вегас отбросил в сторону приготовленный шприц, схватил ахнувшего Пита за волосы и без предупреждения вонзил клыки ему в шею. Сосать из живого человека нельзя, это было негласным правилом во всех возможных мирах Бангкока - криминальном, обывательском; вампирском, оборотническом и человеческом. Но Вегас, глотая кровавый мёд, что вытекал из вен Пита, не хотел правилам подчиняться. - Нельзя, отпусти, Вегас, сволочь, ненави...жу... - шептал Пит, уже уплывая - вампирская анестезия действовала, неся в мозг оборотня сигналы об удовольствии, заменяя ими ощущение реальной опасности. Между раздвинутых насильно ног маленьким мягким комочком болтался туда-сюда пенис с поджавшимися от страха яичками. Вегас мельком опускал взгляд туда и не фиксировал никаких изменений. Вегасу хотелось нырнуть головой вниз и взять Пита в рот, чтобы заставить эти изменения случиться. Или не поэтому? Или он почему-то решил, что сперма Пита будет такой же сладкой на вкус и попробовать ее нужно обязательно и непременно? Как он упустил момент, когда этот дворняга исхитрился тяпнуть его за губу, Вегас так и не понял. Не заметил просто, переместившись с шеи к губам Пита, которые продолжали кровить и которые целовать было удивительно сладко. - Блядь, - выругался он, когда вылезшие от эмоций клычки оборотня прокусили ему нижнюю губу со всей дури. Кровь хлынула, капая прямо на лицо Пита, на его открытые ранки, смешиваясь, кипя, пузырясь и сигналя о явной несовместимости. Вегас глупо и пьяно присосался к его шее снова - член стоял, он вдруг заметил это и сразу же все ощущения ушли именно туда, вниз, к собственной ширинке. Он притёрся к Питу теснее, скользнул между ног, ложась сверху и опуская руку к своим джинсам; сделал полнокровный, жадный глоток, сжал себя и удовольствие лопнуло под пальцами спелой ягодой, пачкая обильно бельё. Очнулся от судорожных подергиваний; от пены, которая шла у Пита изо рта. От его хрипа. Рана на шее чернела на глазах, кровь пузырилась из неё, а Пит дергался под Вегасом в конвульсиях. - Чёрт, чёрт, - забормотал Вегас. Позвал: - Пит. Пит. Очнись!!! Да блядь! Пит!!! Он тормошил его, одновременно соображая - тампон, спирт, скальпель; немедленно продезинфицировать инструменты, и заодно - свой поганый рот; сделать надрез, высосать ртом свою же, попавшую Питу в кровоток, редкую четвёрку. Вегас направил все усилия регенерации именно к ранке на своей губе, чтобы остановить кровь. Ранка затянулась мгновенно. Он выплеснул полбутылки спирта Питу на шею, в рот. Пит закашлялся ещё сильней, обматерил его, очнувшись; заорал сразу же, как только Вегас полоснул ему по шее скальпелем. - Да не убиваю я тебя!!! Лежи смирно! - заорал Вегас в ответ, вдруг понимая, что не такая уж и сладкая эта его первой группы кровь. Что ей он предпочел бы совсем безвкусный аромат эталонной собачьей преданности Пита, которого неподготовленным послали в дом Второй семьи практически на верную смерть. - Сволочь твой Кинн, - сказал Вегас тихо и разъярённо. - Так же не делается. Я заберу тебя к себе. И только попробуй сказать "нет". Пит хрипел под его руками. Вегас лечил. Руками, ртом, своей анестезирующей вампирской слюной. Свою кровь он брезгливо сплёвывал на пол. И они долго ещё лежали потом на кушетке рядом обессиленные и кровавые: Вегас в распахнутой алой рубашке и голый гладенький оборотень-Пит.

***

      Через месяц Пит всё так же голым маялся в наручниках и цепях. - Не дёргайся ты, - всё так же говорил ему Вегас. Рубашки на нём уже не было. - Ты псих, - шептал Пит ему в губы. - Ты снова... - Не снова, - возвращал ему шепот Вегас. - Мой сладкий, милый. Я только пососу тебе шею. Оближу тебя. Дай, ну... Пит разрешал и замирал в шаге от трансформации - Вегас видел её как-то, впечатленный коротенькой бархатной шерсткой темно-шоколадного окраса и маленькими стоячими ушками. Пит даже в собачьем обличье умел улыбаться черными бусинами глаз и зубатой пастью. Вегас мягко лизал его в шею, гладил всего - голого, гладенького, уже смазанного, с удовольствием наблюдая, как у Пита медленно встаёт. Как он ёрзает под ним, подставляется под клыки, под член и шепчет какую-то чушь - помни, мы несовместимы.