Как найти любовь в Гусу?

       Около часа было потрачено на разговоры. Они решали, куда девать тела, оповещали родителей раненных адептов и строили планы по улучшению обороны Гусу. В конце концов к ним присоединился уставший Лань Цижэнь, позволивший племянникам не вставать (хотя, если честно, Ванцзи впервые в жизни и не собирался, чувствуя усталость и тихое счастье из-за лежащего на его коленях Усяня). - Благодарю вас за защиту школы, - торжественно произнёс Лань Цижэнь, - Каждому, кто участвовал в сражении будут начислены дополнительные баллы, после оценки действий старшими заклинателями. - О! - Обрадовался Хуайсан, который как раз немного провис по учёбе.        Когда они разошлись, время близилось к рассвету. Ни о каких занятиях не могло быть и речи, но здоровых адептов разделили на группы, которые должны были по очереди нести караул, пока не будет установлен новый, более крепкий барьер.        Пригревшийся Вэй Ин собирался было снова напроситься на руки к своему парню, но подумал, что сейчас лишние переживания Цзян Чэну ни к чему. Поэтому до общежитии компания шла в усталом молчании. Не Хуайсан и рад был бы уйти от драмы, витающей в воздухе, но Не Минцзюэ одним своим присутствием испортил ему все планы.        В общежитии Ваньин сразу направился к лестнице, но поняв, что Вэй Ин не идёт следом, остановился. Слишком уставший даже для любопытства, Хуайсан молча обошёл замершего на ступеньках парня и отправился на свой второй этаж. - Вэй Усянь, ты идёшь? - Мне надо ещё кое-что закончить, - парень едва нашёл в себе силы на слабую улыбку. - Я сегодня неплохо так потрудился, поэтому Ванцзи придётся ещё раз сыграть мне песнь очищения сердца перед сном. - Я тебя подожду, - упрямо заявил Цзян Чэн, складывая руки на груди. - Не глупи, это надолго. Давай поговорим утром, хорошо?        Цзян Чэн недоволен, зол и, возможно, немного разочарован. Его бы воля - посадил бы грёбанного Усяня на поводок и не отпускал дальше, чем на полметра. Если он что-то и усвоил за столько лет, проведённых вместе, так это то, что Вэй Ин - хитрющая лисица, не ведающая постоянства и преданности. Однако сейчас Цзян Чэн, поражаясь своему терпению и благородству, отступает, позволяет брату творить, что вздумается. "Что ж, - решает Ваньинь, - позже ты со мной за это расплатишься!"        Вэй Ин о мыслях брата не знает, погружённый в свою усталость. - Лань Чжань, как ты ещё на ногах держишься, - капризно говорит Усянь и виснет на локте своего парня. Ванцзи молчит, потому что не знает как объяснить, что Вэй Ин - его личный источник энергии, и для полного заряда достаточно одного взгляда.        Проводить ночь вместе они не планировали, но Ванцзи уж точно не станет возражать, поэтому он покорно тащит Усяня в свою комнату. - Ты не возражаешь, если я приму у тебя душ? - Задаёт риторический вопрос Вэй Ин, уже направляясь к ванной и стягивая на ходу светлую толстовку. В эту секунду он так скучает по любимому немаркому чёрному цвету или хотя бы по фиолетовому, который его периодически заставляют носить Цзян Чэн и мадам Юй. Его бежевые брюки спасти уже не сможет ничего, поэтому завтра Вэй Ин планирует достать наконец козырь из рукава (светло-голубые джинсы с дыркой на колене из чемодана). Официально джинсы в Облачных Глубинах запрещены не были, что Усяня в своё время очень удивило ( "Серьёзно, четыре тысячи правил и еще с сотню, которые регулируют нашу форму, а о джинсах они не подумали?"), но никто из студентов не решался прийти в них на занятия к Лань Цижэню. Вэй Ину злить старика не впервой, к тому же, он знает чем будет апеллировать.        А сейчас он быстро моется и заворачивается в пушистое полотенце, найденное тут же и терпко пахнущее сандалом. Усянь этот запах обожает, потому что так пахнет Ванцзи. На свой день рождения он даже купил духи с запахом сандала и теперь иногда брызгал свою подушку, чтобы иметь более сладкие сны. - Лань Чжань, ты слишком брезглив, чтобы одолжить мне бельё? - Интересуется Вэй Ин, выходя из ванной, но Ванцзи сразу же протягивает ему запакованный пакет и белыми боксерами. - О, ты уже подумал об этом. Какой ты славный! Лань Чжань, серьёзно, ты единственный мужчина в мире, на ком белые трусы смотрятся красиво.        Глаза у Ванцзи становятся бешено-испуганными, почти паникующими, но спросить, откуда Вэй Ин знает, он не решается.        Усянь между тем, совсем не смущаясь, проходит к кровати и, стянув с себя полотенце, распаковывает пакет с бельём, чтобы натянуть его на себя. - Бесстыдство! - Сипит Лань Чжань и несётся в ванную, не видя умилённую улыбку своего парня. Чувство стыда Вэй Ину знакомо действительно мало, он с детства привык находиться в компании мальчишек, которые могли в любой момент оголиться и полезть в озеро. Однако ему любопытно, почему Ванцзи не предложил ему пижаму.        Решив ещё больше засмущать своего парня, Усянь аккуратно складывает полотенце и несёт его в ванную, но замирает на входе, чувствуя, как рот наполняется слюной. Ванцзи стоит в душевой кабинке, спиной ко входу, открывая жадному взгляду вид на мощные плечи, спину, на которой до сих пор остались следы от линейки, узкую талию и ямочки на пояснице, которые Усянь уже хочет поцеловать. То, что находится ниже, Вэй Ин практически вылизывает взглядом, удивляясь, как парень ещё не чувствует этого, продолжая преспокойно стоять под явно холодной водой. Один вид на аккуратные белые ягодицы, крепкие и безволосые, вызывает у Вэй Ина зуд в ладонях, настолько ему хочется сначала сжать эти половинки, а потом звонко шлёпнуть, оставляя красный след.        Он аккуратно кладёт полотенце на полку и бесшумно подкрадывается к своему любимому, чтобы протянуть руку и действительно вцепиться всей пятернёй в соблазнительную ягодицу.        Ванцзи чуть не подпрыгивает от удивления, и, повернув голову, смотрит огромными глазами. - Привет, красавчик, тебе тут не холодно? - Сладко мурлыкает Усянь, с тоской понимая, что слишком вымотан для более решительных действий. Выдохнув и ещё с секунду понаблюдав за шокированным Ванцзи, который не может и слова вымолвить, он с серьёзной печалью признаётся: - Я так устал, что сегодня на что-то большее точно не способен, поэтому не бойся. Мойся скорее и пойдём спать. - От-тпусти, пожалуйста, - Одному богу ведомо, как Ванцзи сумел сохранить спокойный тон, произнося это.        Теперь уже Вэй Ин удивлённо хлопает глазами, а потом понимает, что всё ещё сжимает в руке чужую задницу, нежно поглаживая поясницу большим пальцем. Отпускать не хочется совершенно, но и держать дальше уже не очень красиво, поэтому Усянь последний раз окидывает взглядом соблазнительную картину и отступает.        Одеяло у Ванцзи какое-то волшебное, такое тёплое и мягкое, что Вэй Ин едва-едва держит глаза открытыми, потому что он заслужил хотя бы один крошечный поцелуй на ночь. Когда его парень появляется на пороге комнаты в пижаме, застёгнутой на все пуговицы, Усяню кажется, что он немного перегнул, но Лань Чжань с самым решительным видом ложится на кровать и притягивает своего парня к себе. - Какой ты твёрдый, - счастливо жалуется Вэй Ин, устраиваясь на груди любимого и чувствуя, как большие ладони сжимают теперь уже его зад. - Лань Чжань, ты такой праведный и скромный, а мне пижамы не предложил. Или тебе жалко?        Когда-нибудь Ванцзи найдёт кнопку, вырубающую в Усяне этого кокетливого монстра. Ведь спит же почти, но всё равно говорит что-то совершенно бесстыдное и дикое. - Без пижамы лучше. - Тогда, может и ты свою снимешь? - Вэй Ин с трудом поднимает руку и начинает расстёгивать пуговицы. - И зачем надевал, если всё равно снимать? - Вэй Ин, - предостерегающе рычит Ванцзи, но не останавливает. Даже немного приподнимает бёдра, чтобы Усянь стянул с него штаны. На это уходят его последний силы, поэтому, отбросив ненужную ткань, Вэй Ин снова устраивается на широкой груди и закрывает глаза. Уже находясь на грани сна он вспоминает, что хотел получить поцелуй, но сил тянуться наверх или просить уже нет, поэтому он чуть поворачивает голову, целует мягкий сосок и, удовлетворённый этим, наконец засыпает.

***

       Новый день встречает его жаром чужого тела и чем-то твёрдым, упирающимся куда-то вбок. Вэй Ин дергается, елозит, пытаясь уменьшить давление, но вдруг откуда-то сверху раздаётся сдавленный вздох, а мешающаяся деталь становится твёрже и больше. - Ой, кое-кто рад меня видеть, - умилённо бормочет Усянь, окончательно просыпаясь и осознавая происходящее. - Не балуйся! - Строго произносит Ванцзи, но снова не удерживает его руку, когда Вэй Ин залазит под резинку трусов. - Лань Чжань, какой ты грубый. Я же не могу не проявить дружелюбие к кому-то, кому я так нравлюсь! - Его длинные пальцы сжимают член Ванцзи у самого основания и мучительно-медленно двигаются вверх, пока большой палец наконец не оглаживает влажную головку.        Терпению Ванцзи всё же приходит конец. С рыком он переворачивает их и одним быстрым движением, подхватив своего парня за талию, заставляет его поднять бедра. Ошарашенный неожиданной встречей с подушкой, Усянь поворачивает голову, но слова застревают в его горле, потому что в утренних лучах обнажённый Лань Чжань выглядит особенно прекрасно. Золотые глаза глядят сурово, а узкие губы поджаты, словно выражая недовольство.        Вэй Ин медленно тянется вперёд, прогибаясь в спине ещё больше, и виляет бёдрами, чтобы его парень перестал наконец тормозить. Но он не ожидает, что Ванцзи вдруг замахнётся и тяжело щлёпнет по его по ягодице: - Ай! Лань Чжань! За что? - Усянь вопит больше по привычке, но сам не может понять, он возбуждён или недоволен. Словно не слыша его, Ванцзи снова отвешивает шлепок и долго смотрит на покрасневшую кожу, а потом проводит горячей ладонью по позвоночнику Вэй Ин, оглаживает между ягодицами и спускается к поджавшимся яичкам, которые легко помещаются в его огромную ладонь. - Сдаюсь, вы взяли меня за яйца! - Хихикает Вэй Ин, но звук выходит влажным, хлюпающим. - Лань Чжань, только не... - Не бойся.        И это совсем не ответ. Вэй Ин испуганно сжимает ягодицы, потому что он правда ещё не совсем готов к таким играм, но Ванцзи его удивляет. - Сдвинь бёдра. - Ох, и где ты только такому научился, - Усянь выполняет указания и утыкается в подушку, скрывая пылающее лицо. В голове проскальзывает шальная мысль, что Лань Чжань готовился, и остаётся только надеяться, что учился сам, а не просил совета у Хуайсана.        Горячая ладонь обхватывает возбуждение Вэй Ина, тут же выбивая все мысли из головы, а крупный член в эту секунду проникает между его бёдер. Ванцзи двигает бёдрами и ладонью в едином жёстком ритме. Он отстраняется почти до конца, а потом снова резко подаётся вперёд, вколачиваясь до самого основания, так, что его яйца ударяются о поджатые бёдра. Усяню кажется, что он влажный настолько, что простыни под ним можно выжимать, но Ванцзи это, кажется, совсем не смущает. Он наклоняется вперёд и ведёт языком по его спине, слизывая солёные капельки пота. - Вэй Ин красивый, - хрипло говорит он, совершая очередной резкий толчок и крепко сжимая его член.        Вэй Ин, может, и красивый, но в эти минуты он может только влажно стонать, пряча лицо в подушку, и двигать бёдрами навстречу решительным движениям Ванцзи. Его лопатки почти сходятся в одной точке, потому что он старается опустить голову как можно ниже, но Лань Чжань вдруг хватает его за волосы свободной рукой и тянет назад, заставляя встать на колени.        Возможно, впервые в жизни Усяню стыдно. Он хочет закрыть лицо руками, но Ванцзи рычит: - Нет! - Лань Чжань, ты такой жестокий.... - Однако больше всего он боится, что Ванцзи сейчас остановится или начнёт двигаться мягче, поэтому вновь подаётся бедрами и немного поворачивает голову, чтобы парню было удобнее впиться в его рот.        Вэй Ин сходит с ума от бури ощущений, он никогда и не думал, что его бёдра настолько чувствительные, потому что, кажется, он чувствует каждую венку на чужом пульсирующем члене. Чужой язык, нещадно терзающий его рот, заставляет окончательно захлебнуться в удовольствии. С булькающим звуком Усянь подаётся назад, вжимаясь ягодицами в чужой пах, и кончает в горячий кулак Ванцзи.        Он где-то в параллельной вселенной, но чувствует как там, на земле, Лань Чжань вновь опускает его грудью на постель и, сжав его бёдра стальной хваткой, продолжает толкаться, чтобы кончить спустя несколько долгих мгновений. - Вэй Ин? Ты в порядке? - Заботливо интересуется Ванцзи, едва переведя дыхание. Он мягко переворачивает Усяня на спину, вместо того, чтобы самому устало повалиться рядом. - Мне так хорошо! Лань Чжань, обними меня! - Вэй Ин вытягивает руки для объятий, и только тогда Ванцзи позволяет себе опуститься. Он спешно вытирает руку о простынь и кладёт ладони на чужую талию.

***

       Меньше всего Вэй Ин хочет сейчас находиться здесь и портить так хорошо начавшийся день, но выбора ему не оставляют. Цзян Чэн стоит в центре комнаты и сурово смотрит на растёкшегося по креслу брата. - Ты об этом пожалеешь! - Шипит Цзян Чэн. - Пожалею, - согласно кивает Усянь, но выглядит при этом как человек, который жалеть собрался в ближайшее никогда. - Чем? Чем он лучше меня?        Вэй Ин понимает, что правды ему не простят, но и врать ему совсем не хочется, поэтому он молчит. Только смотрит настороженно, ожидая неминуемой вспышки гнева, которая уже блестит фиолетовыми искрами на пальцах брата. Но молчит.        Ситуацию ухудшает тот факт, что Вэнь Жохань, узнав о пленении своего сына, утром предпринял попытку нападения на отряд Цзян Фэнмяня, который возвращался домой с Ночной Охоты. Атака была отбита, но глава клана пострадал и теперь несколько дней должен был провести в постели. Мадам Юй позвонила своему сыну и обвинила в произошедшем Вэй Усяня, поскольку нападение было совершено только на клан Цзян, хотя Облачные Глубины отбивали адепты всех кланов. Цзян Чэну бы остановиться и подумать, но одно событие в его сознании накладывается на другое, и слова матери теперь звучат до невозможности правильно. - Ты настолько забыл о преданности, что готов поставить под удар не только меня, но и весь орден Юньмэн Цзян? - Что ты такое говоришь? - Возмущению Вэй Ина нет предела, он не может понять, почему Цзян Чэн смешивает их личные дела с обстановкой в мире заклинателей. - Разве я хоть раз так делал?        Слов у Цзян Чэна слишком много. Некрасивым грязным потоком они вырываются из его рта, оседая чёрным туманом перед глазами Усяня. Будущий глава ордена говорит много и долго, обвиняя брата во всех грехах, и за этими словами кроется его уязвлённое самолюбие, ревность и череда страхов недолюбленного ребёнка.        Вэй Ин не заслужил и половины того, что было на него обрушено, но покорно выслушал всё, до хруста сжимая кулаки и радуясь, что не позволил Ванцзи присутствовать при этой беседе. Когда у Цзян Чэна пересыхает во рту и кончается воздух он наконец замолкает, но Усянь продолжает молчать, глядя своими внимательными серыми глазами, на дне которых Ваньиню мерещатся дьявольские алые всполохи.        И до него вдруг доходит. Осознание сказанного накрывается Цзян Чэна не хуже лавины, и из взбешённого хищника он в мгновение оборачивается затравленным зверем. - Это всё? - прохладно интересуется Вэй Ин, поднимаясь. Ответа он не дожидается, потому что горло Цзян Чэна будто сдавило призрачной когтистой рукой. - Прекрасно. Тогда скажу я. За все эти годы я не дал ни единого повода усомниться в моей преданности Юньмэн Цзян и тебе, как будущему главе. Ни разу я не пошёл против Мадам Юй или тебя. Так за что же ты так со мной, брат? За то, что я посмел впустить в своё сердце кого-то ещё? Но я впустил в него Не Хуайсана, Вэнь Нина и Вэнь Цин, это тебя тоже не устраивает? Цзян Чэн, я не твой пёс, и не могу вечно быть только у твоих ног. Повзрослей наконец и перестань видеть во мне игрушку для своих забав. - Вэй Усянь! - Цзян Чэн с трудом выдавливает из себя эти звуки, но брат отмахивается и спешит к выходу: - Ты уже сказал всё, что хотел. Достаточно на сегодня.