Стража
30 июня 2022 г., 08:00
Амина нервничала, ходила из угла в угол, а ещё на сердце стало невыносимо больно, будто натянулась невидимая струна и теперь по ней кто–то бил. Означенные полчаса давно вышли и девушка места себе не находила. Не вынеся больше ледяной хватки тревоги, накинула плащ и пошла к дому Марка, благо адреса пациентов Регис скрупулезно записывал.
Улицы с наступлением темноты полнились подозрительными личностями и желающими поживиться не только деньгами из карманов поздней путницы, но ещё и ей самой. Благо для остывания подобного интереса хватало зажечь блеск холодного огня в синих глазах. С чародейкой махаться они точно не горели желанием, а те, кому было мало отсвета синевы, она показывала клинки.
В окнах дома Марка горел свет, там явно не готовились ко сну, поскольку были слышны грубые голоса и едва уловимый скрежет металла. Похоже, в доме находилась стража, и оставалось надеяться, что у Региса не так уж и много проблем.
Её подозрения подтвердились. Стоило подойти к двери, как дорогу преградил стражник в явно великоватой ему стёганке. Судя по виду, ему было не больше восемнадцати, только недавно вступил в ряды, а таких парней убрать с дороги не составляло труда.
– Стойте, назовите себя, – не слишком уверенно потребовал он.
Амина скрестила руки на груди, нацепила маску стервозной гадюки и выдала:
– Имя и звание, парнишка!
– Что?
– Я спрашиваю твоё имя и звание, – потребовала она, хотя до ужаса хотелось ворваться в дом, отпихнув мальчишку в сторону. Но следовало всё-таки играть роль последней стервы, ведь именно такими и видят чародеек. Так зачем разубеждать в этом?
– Нет, это вы должны…
– Я должна сейчас превратить тебя в лягушку за то, что мешаешь пройти.
– Вам нельзя… капитан…
– Вот у капитана я всё и спрошу, – после этого она всё-таки толкнула парнишку и решительно зашла в дом.
Сидящая в прихожей служанка тут же встрепенулась, а идущие из зала голоса резко притихли. Не став дожидаться пока девушка придёт в себя, Амина решительно прошла в зал. За столом увидела Региса, хорошо одетую женщину и мужчину с символом солнца на груди. Ещё двое стояли возле стены, усиленно изображая статуи.
– Так полагаю, это ваша жена, мастер Регис? – деловито поинтересовался мужчина неприятным скрипучим голосом.
Амине он сразу не понравился, хоть тот и не производил впечатление прохвоста, но чувствовалось, что этот человек любил идти напролом. Круглое лицо его было гладко выбрито, взгляд тяжёлых темных глаз не предвещал ничего хорошего, а шеи не разглядеть, поскольку та почти сливалась с плечами. Поблескивающий же каплями пота короткий ежик волос не вызывал приятных ассоциаций.
На Регисе же она мельком заметила кляксы застарелой паутины, и девушка постаралась сохранить маску и не начать расспросы прямо здесь. Капитан же почему-то не хотел никого отпускать, хотя стражники уже явно с усилием опиралась на стены, да тяжело дышали. Им было жарко в плотных поддоспешниках и видавшей лучшие времена броне.
– Я бы хотел задать вам несколько вопросов, – криво улыбнулся тот, будто поймал преступника с поличным.
– А на каком основании? – взъярилась она, уже зная, к чему мог вести этот человек. Чтобы тут ни произошло, на допрос он не имел никакого права.
– На основании похищения ребёнка.
– И при чём тут я и мой муж?
– Право слово, капитан, – неожиданно поднялась с места уставшая хозяйка дома. – С Марком всё хорошо, он жив и здоров. Если вам так хочется поймать преступника, то почему вы до сих пор в моём доме и допрашиваете лекаря? Может, разумнее пуститься в погоню? Хотя, мы уже столько тут сидим, что злодей наверняка скрылся.
– Госпожа, а вам не кажется подозрительным, что ваш лекарь пришёл как раз в момент похищения? – поинтересовался у неё капитан, явно рассчитывая зародить сомнения в сердце женщины, но та в ответ громко стукнула по столу.
– Мне кажется бесполезной тратой времени этот допрос! Мастер Регис не похищал моего сына и это – факт! Если вы подозреваете его в сговоре, то приведите хоть одно доказательство. А если нет, то требую закончить эти пустые разговоры! – взъярилась она. – Завтра же я приду в ставку стражи и пожалуюсь на вас! Мой муж платит хорошие отчисления в казну Нильфгаарда, чтобы содержать вас, нахлебников! А теперь убирайтесь из моего дома. Немедленно!
– Похититель может вернуться.
– Тогда мы наймём охрану, во всяком случае, они будут вести себя более надёжно. Ведь могут в любой момент лишиться работы, а вы, смотрю, совсем этого не боитесь. Потому вон из моего дома! Все!
Капитан, похоже, внял голосу разума и кивнул подчинённым, которые с радостью вышли в прохладные объятия улиц. Не следовало нервировать и без того злую женщину, она – не пьянчужка с бедняцких кварталов, потому вполне могла создать этой команде стражников проблемы.
Правда, стоило оказаться на улице, как капитан остановил Амину с Регисом.
– Наш разговор не закончен!
– Нет, он закончен, капитан, – вышла вперёд Амина, снова зажигая свет холодного огня в глазах.
Стража напряглась, и крепче ухватилось за оружие, но пока не спешила атаковать.
– И если вы сейчас попробуете задержать моего мужа, то, поверьте, ваше начальство незамедлительно получит много проблем.
– Каких, например, госпожа? – самодовольно улыбнулся страж, чувствуя себя излишне самоуверенно.
– Полагаю, они не слишком обрадуются побудки среди ночи из-за разъярённой чародейки. А пара разрушенных стен их убедят, что вы преждевременно получили звание капитана.
– А вам нечего сказать? – обратился он к Регису.
– Я не вижу смысла повторять уже сказанное, капитан. Ваши обвинения в мой адрес дают повод считать, будто вы испытываете ко мне личную неприязнь, хотя готов поклясться, что впервые вас вижу. И теряюсь в догадках, почему именно я стал объектом столь пристального внимания, а не злодей, умыкнувший бедного ребёнка из собственной постели. Я, конечно, могу ошибаться, но разве в обязанности стражи не входит обеспечение безопасности жителей города, особенно от тех, кто ворует у них детей?
– Входит, доброй ночи.
Скрываясь в хищной темноте, услышали едва уловимое: «Подкаблучник». На такое заявление Амине хотелось даже разбить по-первости кому-нибудь лицо, но Регис тогда сказал, что так будет даже лучше. Ведь в кротком, скромном травнике будет тяжело увидеть кровожадного монстра. А чародеек все привыкли считать последними стервами, потому проблемы скорее будут ожидать от неё, нежели от Региса. Она согласилась, и только ему было ведомо, как же тяжело удаётся эта игра на публику, но раз такого требовала безопасность, то пару показательных выпадов вполне можно устроить.
И одни боги знали, чего стоило дойти до дома и не начать допытываться, что произошло прямо на улице. Бродяг и пьянчуг не следовало сбрасывать со счетов. Они были глазами и ушами города, и как те могли работать на различные банды и криминальных личностей, точно так же могли стучать и страже. А этот капитан с отсутствующей шеей Амине сильно не понравился.
– А теперь говори, что произошло? – потребовала она, едва за ними закрылась дверь и Амина произнесла гасящее звуки заклинание.
– Я не знаю, но…
– Пожалуйста, без твоих долгих речей, мне не по себе, внутри всё переворачивается, словно… даже не знаю, как описать…
Всю дорогу каждый стук сердца отдавал в ней тихой болью, занозой засевшей внутри. И до сих пор не отпускала, будто когда-то впавший в спячку зверь набросился, наконец-то, на жертву.
– Ты оказалась права насчёт последствий, – сказал он ей, тяжело привалившись к прилавку. – Сегодня я видел своё отражение.
– О чём ты? Как ты можешь видеть своё отражение? – не поняла она.
Регис только склонил голову и искривил губы, делая намёк яснее.
– Ты, – у неё сбило дыхание от этих слов. – Ты видел себя в той жизни?
– Да, вот только должен предупредить, что видение это было вполне материально, похитило ребёнка, чтобы заманить меня в ловушку, дабы показать свою власть и главенствующее положение. И проблема в том, что я не знаю, как он будет действовать дальше, но готов предположить только самое худшее. Судя по его поведению и словам, он дезориентирован и не знает, что происходит, но скоро эти вопросы отойдут на второй план, и польётся кровь.
Амина замерла на месте, взгляд её метался. В эту фантасмагорию не хотелось верить, но не получалось, Регис никогда не стал бы шутить подобными вещами, и говорил сейчас предельно серьёзно.
– Йен! – она смахнула с прилавка несколько склянок со сборами, но сейчас на это ей было абсолютно плевать, хотелось добраться до горла этой суки и просто выдавить из неё жизнь. И если бы это помогло, она бы с удовольствием это сделала. – Вот и коварство Отражения! Вот и подарок Трикстера! Ты уверен, что это не было иллюзией?
Она знала ответ, вампир ни за что не перепутает живое существо от сотворённого магией морока, но она отчаянно цеплялась хотя бы за призрачную возможность думать, будто это – всего лишь плод воображения и воздействия магии Обманщика. Его силы нельзя недооценивать, но интереса к этому миру он никогда не проявлял.
– Насколько мне известно, галлюцинации не могут похищать людей, уносить их, а потом и предпринимать попытку конфронтации, имея при этом вполне материальное тело и ощутимый запах, – спокойно перечислил он, прекрасно понимая, почему Амина так хотела поверить именно в морок.
– Я убью эту суку. Скажи, почему чародейкам настолько плевать на всех?
– Спрашивает меня чародейка, – усмехнулся Регис.
– Это не шутки!
– Милая, – он обнял её со спины, только сейчас почувствовав, как та дрожит от ужаса. Похоже, с ней, правда, происходило нечто странное, глубинное, то чему не могут дать облик слова. – Я сам нахожусь в шоковом состоянии, знаешь ли, не каждый день можно посмотреться в зеркало и увидеть там себя, вот только не сегодняшнего, а тогдашнего. Монстра, которому интересна только кровь и оттенки её вкуса, которому до пьянящего садизма нужны эмоции и все их оттенки прежде, чем насладиться жертвой.
При этих словах он потянул носом, улавливая её запах и впервые за прошедшие годы с предельной серьёзностью спросил себя, какая её кровь на вкус. Поскольку тот опыт, случившийся больше двухсот лет назад, так и остался белым пятном на памяти, но быстро прогнал от себя такие мысли, боясь её напугать даже взглядом.
– Я завтра же отправлюсь к ней, и пусть только попробует меня прогнать, – змеей зашипела девушка. – Надеюсь, у неё хоть немного есть совесть и та не станет подвергать жизни сотен людей опасности ради сомнительных экспериментов…
– В свою очередь у меня тоже есть предложение, – заметил он ей. – Уезжай из Нильфгаарда.
– Что?! – синие глаза полыхнули холодом. – И оставить тебя здесь один на один… с самим собой.
– Он учуял твой запах и, боюсь, моё подражание человеческой сущности слишком ослепило тебя, дабы ты трезво оценивала в какой опасности находишься ежедневно рядом со мной.
– Ты сейчас о чём? – не поняла его Амина.
– О том, что возведенное в абсолют чувство собственности у моего кровного брата является проявлением его индивидуальной особенности, выраженной в способности повелевать нашими низшими собратьями. Но это чувство характерно для нас всех, а с учётом жажды крови оно приобретает и вовсе немыслимые в своей жестокости оттенки. Как только моя более молодая копия найдёт тебя, это чувство завладеет им до такой степени, что он не остановится ни перед чем, чтобы ты пошла на его условия.
– Так может это и хорошо? – заявила она, оборачиваясь. – Если он будет зациклен на мне, то так он будет меньше тревожить окружающих.
– Боюсь, ты не понимаешь, о ком мы сейчас говорим, – тяжело выдохнул Регис и упёрся своим лбом в её. – Увы, мы говорим обо мне в те годы, когда жизни людей для меня были пустым звуком, а мораль… Я это слово считал ругательством и оскорблением. Дабы показать, кто здесь хозяин положения, в ход пойдёт всё: издевательства, шантаж, насилие. И, я не знаю, что с этим можно сделать. Ведь мы понятия не имеем, что произошло. Вытащил ли артефакт наружу моё второе забитое «я» или же вырвал из прошлого и забросил сюда. Если первое, то с этим будет легче справиться, а вот если второе.
– Драться тебе с ним будет нельзя, погибнув «там», ты погибнешь здесь и тогда…
– Всё сотворено нами перекроится, даже одна песчинка, упавшая не в то место и не в то время, способна переписать всё бытие. Потому тебе лучше уехать отсюда.
Амина стояла рядом с ним и не хотела никуда уходить, мысль остаться одной, сбежать в тот момент, когда она могла оказаться нужна, вызывало только протест в душе. А ещё сильнее отдавалась болью сердце, стоило только подумать о побеге из Нильфгаарда.
– Но, если всё так, как ты говоришь, то он всё равно последует за мной или будет пытаться отыскать, – заметила она. – Ты же себя знаешь… Как ты бы повёл себя, если тот, кого ты желаешь, вдруг исчез, а вокруг было бы большое поселение?
– Пролились бы реки крови, – на выдохе сказал тот. – И я бы подставил того, в пику кому делал бы это, вынуждая либо сказать где объект его поисков или же превратив его жизнь в кромешный ад.
– Поэтому я остаюсь, – решительно сказала она, не собираясь быть трусихой и оставлять его один на один с этой проблемой. К тому же, возможно, только она и сможет помочь. Всё началось с треклятого артефакта, им и должно закончиться. – Завтра же я буду у Йеннифэр, и пусть эта гадюка только попробует сказать, что она всё контролирует.
Регис только сильнее прижал её к себе, запоздало подумав, что не следовало бы этого делать. Оставлять на себе её запах и делать его гуще не слишком хорошая идея, но потом покачал головой. Они вместе годы, и от её вещей пахло им и от его – ей. От одного упущенного объятия ничего не изменится, к тому же он, в более молодой своей ипостаси, уже взял след. Болезненные воспоминания всколыхнули не самые приятные дни в его жизни, но он слишком хорошо помнил себя – упрямый и безжалостный, он никогда не отказывался от поставленной цели. И от этой странной охоты тоже вряд ли откажется, ему нужны эмоции не меньше, чем кровь. И сейчас, взбудораженный непонятными событиями, шокирующей встречей и возбуждённый предстоящей охотой, будет стараться сделать всё, чтобы Регис пожалел о каждой минуте своей жизни в этом миролюбивом ключе.
