Подарок Трикстера

      В последующие пару дней Регис не открывал лавку, ссылаясь на травлю крыс, но всё так же посещал пациентов на дому. Городской сумасшедший Венс снова пришёл к дому, скрёбся в окно, на этот раз потрясал мёртвой курицей. Вампир на это задёрнул штору, после чего услышал раздосадованный вой.       – Иногда причуды человеческого разума меня действительно пугают, порождая не только воображаемых монстров, но и искажая реальность для отдельно взятого индивидуума, – заметил он, когда они сидели в комнате.       Клиенты время от времени стучались в дверь, игнорируя объявление о закрытии лавки из-за нашествия грызунов. На это отвечали тишиной и игнорированием.       – Ты так клиентов потеряешь, – рассеянно заметила Амина, стараясь не смотреть ему в глаза.       Ей до сих пор было стыдно за тот порывистый и не продиктованный ничем поцелуй с его молодой копией. Но решиться заговорить об этом духу так и не хватало, но и Регис, чутко улавливая её эмоции, делал вид, будто ничего не происходило. Вот и сейчас он сел перед ней и положил прохладную руку на её ладонь.       Девушка резко отдёрнула её и только потом поняла, что сделала.       – Вижу, образы постепенно начинают составлять единое целое, – грустно заметил он.       – Прости, я… Мне больно, страшно, стыдно… Он являлся передо мной, но кроме поведения я всё время видела тебя.       – Странно, что ты извиняешься за то, что глядя на меня, видела именно меня.       – Но ведь так не должно быть! Он – это не ты!       – Ошибаешься, – в его голосе не читалось никаких эмоций, Регис мастерски владел собой, чтобы хоть что-то можно было прочитать по нему, если он того не хочет. – Это я, ещё не познавший за своими измышлениями резкого поворота в жизни, а так же вынужденного воздержания от пагубной привычки. Потому твои реакции более чем ясны и понятны, вопрос лишь в том, что ты решишь принять.       – О чём ты?       Он не успел ничего сказать, как в дверь забарабанили стражники и потребовали открыть.       – Это снова Теодор, вот же ему неймётся, – покачал головой Регис и мягко встал со стула.       Дверь уже ходила ходуном под ударами тяжелых кулаков, того и гляди сорвут с петель. Меланхолично распахнув створку, вампир попытался отшутиться:       – Чего изволите, господа? У меня тут проблемы с крысами, потому прошу не все сразу.       – Мастер Регис, вам следует пройти за нами и желательно без фокусов, – Теодор стоял за спиной одного из стражей.       Оружия они не доставали, но по напряжённому дыханию из-под шлемов и сжатых пальцев на рукоятях клинков, было понятно, что те готовы атаковать в любой момент.       – И с чего такой интерес к моей персоне, капитан? Что же на этот раз я сделал, раз привлёк ваше пристальное внимание?       – Похитили человека при помощи тёмного колдовства, он вас опознал. Вы задурили ему голову, усыпили магией, а теперь ему снятся кошмары из-за этого.       – Полно вам, Теодор, с чего бы мне похищать человека?       – Капитан, – Амина выступила вперёд. – Вы обвиняете моего мужа в тяжком преступлении. Даже интересно, кого это он успел украсть?       – Крестьянина с полей, а вам, госпожа, не следует его покрывать. Я знаю, что именно вы принесли этого человека домой, а тот ясно видел вашего мужа прежде, чем потерять сознание.       – И каков его мотив?       – А вот это я и собираюсь узнать, потому, мастер Регис, я настоятельно советую пройти со мной для разъяснений. В противном случае, они будет иметь жёсткий характер.       – А я считал Нильфгаард – оплотом цивилизации, но раз вам так хочется поиграть в следователя, так и быть, доставлю вам такое удовольствие, – пожал плечами он и ушёл в дом, надевать сумку с травами.       – Вы не имеете права!..       – Госпожа, будьте счастливы, что я не заковываю вас в двимерит за укрывательство грешков вашего супруга. Не заставляйте меня делать это!       – А вот за это вы можете получить кипу проблем от чародеев, не смейте обвинять меня и моего супруга…       – Перестань, дорогая, если нашему стражнику так хочется выслужиться, раз он готов спустить всех собак на законопослушного горожанина, что ж, так и быть.       – Регис! – девушка попыталась остановить сошедшего с крыльца мужа, но тот улыбнулся, не разжимая губ, и просто сказал:       – Всё будет хорошо, дорогая, не изволь беспокоиться.       Венс весело засмеялся и вынырнул из щели между домами, заставив стражей вскинуться и схватиться за оружие. Бородатый юродивый в лохмотьях потряс перед ними задушенной курицей, указал на Региса, залился смехом, падая на колени, и дубася несчастную мертвую животину по каменной мостовой. Потом внезапно вскочил и побежал в другую сторону, распугивая прохожих своим видом и сумасшедшим смехом.       – Постоянный клиент? – решил пошутить Теодор, глядя вслед скрывшемуся за углом Венсу.       – Клиент – не то слово, которое походило бы данном экземпляру, скорее это – давний поклонник. Впрочем, принимая во внимание его неизлечимый недуг, нахожу крайне неэтичным смеяться над этим.       – Ладно, довольно заумных слов, в темницу его!       – Вы пожалеете, капитан, – Амина не ожидала от себя столь ледяного тона и абсолютно отсутствия эмоций.       Ей, действительно, до дрожи в пальцах хотелось скормить этого карьериста теням или же просто бросить его в Отражение. Там твари, почуяв тепло живой души, мигом накинутся на него, загонят, высушат и медленно погасят жалкие искры пожара жизни.       – Вы мне угрожаете? – тут же прищурился тот, явно желая и её заковать в кандалы.       – Нет, предупреждаю о неудачном дне. Черных кошек в округе много, знаете ли, очень надеюсь, что вам ни одна дорогу ещё не перебегала.        После этих слов она скрылась в доме, громко захлопнув дверь. Регис остался каменно-невозмутим и вампиру даже стало интересно, что больше всего раздражало капитана. Неприкрытая угроза Амины или деловитое спокойствие задержанного?              Уже через пару часов, сидя в камере, предавался невесёлым размышлениям. Конечно, запахи подгнившего сена, древесины, спор настенного грибка в кирпичной кладке, а ещё всевозможных человеческих выделений не способствовали приходу оптимистичных мыслей.       Радовало только одно – его посадили в одиночную камеру с тяжелой железной дверью, а не в общую с решёткой. Капитан не представлял, насколько этим обезопасил потенциальных сокамерников от поломанных конечностей. Так что в своих подозрениях Теодор только помогал Регису оставаться в статусе инкогнито среди людей.       Его не стали ни допрашивать, ни пытать, ведь чудовищу ничего не стоит разнести всю темницу и убить стражу, особенно если подозрения не беспочвенны. Потому капитан пока занял выжидательную позицию и, скорее всего, будет пытаться найти чародея или ведьмака, который точно скажет – монстр Регис или нет.       Фиолетовый туман пробрался сквозь небольшое окошко скорым водопадом, быстро соткавшись в фигуру вампира. Регис отметил, что от него ощутимо несло кровью, а богатые камзол с кафтаном явно были новые, снятые с чужого плеча. В запахи крови людей примешивался и запах его собственной, но лишь нотками.       – Надо было сменить и сапоги, свою кровь я чую столь же явственно…       – Как и запах дерьма в этом месте, – прервал его молодой вампир, явно находясь в состоянии бешенства. Только дело было не в легком опьянении, чему свидетельствовали красноватые отблески его глаз. – Оказывается, твоя мягкотелая жёнушка может выкидывать когти.       – Для того, чтобы это понять, не следовало доводить её до бешенства или пытаться насильно обратить на себя внимание. Впрочем, тебе это простительно, в силу возраста и недостаточного опыта общения с людьми, ты не в состоянии отрефлексировать столь простую вещь.       Резким броском молодая копия оказалась у самого лица Региса, обнажила острые зубы, исказила лицо, став больше походить на нетопыриную морду.       – Людские боги, я, конечно, знал, что не красавец в этой форме, но теперь определённо понимаю панический страх перед ней.       – Тебе это кажется смешным? – молодой вампир приблизился сильнее, едва не касаясь своим кончиком носа лица оппонента.       Регис ходил по краю, ведь сейчас, опьянённый и несдержанный он-юнец способен вцепиться ему в горло. И сможет ли он его от себя оторвать – большой вопрос. О том, что случится после, не хотелось даже думать.       – Мне кажется занимательным видеть собственное отражение, во всех смыслах этого слова, хотя и при этом испытываю опыт, близкий к психоделическому.       – Ты всё ещё отождествляешь меня с собой? – молодой Регис отодвинулся, возвращая лицу человеческий облик. – Как ты не можешь понять, что я – не ты, а ты – это не я.       – С точки зрения казуистики, мы с тобой – лишь альтернативные взгляды на реальность. Ты – молодость, горячность, кровожадность, иначе говоря, испытываешь все прелести присущие юношескому максимализму, что роднит нас с людьми, как бы эта идея ни была противна всем нам. Я – опыт, степенность, спокойствие и зрелость в тех вопросах, в которых когда-то был столь категоричен в суждениях, что и все молодые особи нашего, да и не только нашего, вида. Пьянство, кровь, веселье и безграничная власть – путь в никуда, и приводит только к саморазрушению, чего ты пока не имел возможности испытать на собственной шкуре.       – Довольно, – раздражёно прорычал тот, взлохмачивая волосы. – Ничего, скоро я её дожму, а потом убью. Всё вот только размышляю, сделать это у тебя на глазах или же спрятать тело так, чтобы ты никогда его не нашёл?       – Ты так до сих пор и не понял, что нам с тобой делить нечего, ровно как и пытаться увести у меня женщину. Мне, например, кажется, довольно странным пытаться стащить что-то у самого себя.       – Гляжу, я зря не перегрыз тебе глотку, ничего, время на это ещё будет, особенно, когда мой план осуществиться, – Регис открыл было рот, когда молодой вампир взмахом руки его остановил и сильнее прорычал: – Между нами есть разница и ты, правда, считаешь, что просто сидя в сторонке и давая мне возможность делать со своей дамой сердца, что заблагорассудится, поможешь мне что-то понять?       – Милый мой друг, – чуть усмехнулся Регис, показывая зубы, отчего молодой вампир едва дёрнулся, узнавая эту едва снисходительную улыбку, взгляд исподлобья, видя свои замашки у того, кто расслабленно сидел перед ним. – Мы оба озадачены тем, что впервые в жизни смотрим зеркало и видим там то, что категорически неприемлим на той ступени развития личности, на которой находимся сейчас. Разница между нашими взглядами лишь в том, что ты считаешь это зеркало кривым, искажающим реальность, иллюзию, забивающую тебе голову. Я же вижу болезненную правду, принять которую оказалось в своё время нелегко, но всё же мне хватило мужества это сделать, даже зная, что стану отщепенцем в нашем мире.       – И ты всерьёз считаешь, что я поступлю так же? Добровольно откажусь от всего, от рода, от силы, от хорошей жизни, ради… – он смерил презрительным взглядом старшего вампира, в очередной раз скривился от тюремных запахов. – Ради чего? Ради того, чтобы быть оборванцем, и вечно прятаться, отказывая себе в удовольствии?       – А вот на этот вопрос ты ответишь сам, в своё время, друг мой, когда сможешь взглянуть на себя так, как взглянул на себя когда-то я.       Не удовлетворённый ответом и изрядно взбешённый, молодой вампир покинул камеру Региса, где он всё так же ждал и надеялся, что им удастся вывернуться из сложившейся ситуации при минимальных потерях.              Весть прилетела с вороном. Крупная чёрная птица настойчиво постучала в окно спальни, которую Амина мерила шагами уже… Она даже не знала сколько: минуты, часы, дни. Следовало что-то придумать, отчаянно искать выход, ведь если капитан стражи отдаст приказ выпытывать всё из Региса, то неизвестно, чем это могло закончиться.       Кандалы не приспособлены для чудовищ, вампир их просто порвёт в какой-то момент, ведь, несмотря на неуязвимость от людского оружия, он чувствовал боль, как и любое живое существо. И даже если ему чудом удастся сдержать себя в этом, как быть с регенерацией? Мигом заживающие раны и ожоги тут же подтвердят теории Теодора и объяснять, что конкретно это чудовище ни в чём не виновато – бессмысленно и бесполезно. А сама мысль о том, чтобы оставить его там на съедение этому псу, выводили из себя, ведь вытащить Региса и не подставить при этом обоих фактически нереально.       Потому, когда открыла окно, и ворон бросил на тумбу записку, не скрывая дрожи, открыла её и облегчённо выдохнула, узнавая почерк. Письмо было от Йеннифэр и та дипломатично, вежливо, даже ласково требовала явиться в небольшой дом на окраине города.       Не теряя времени, бросила записку в камин, закрыла окно, едва не прищемив лапы птице. Сильный стук клювом в окно и встопорщенные перья явно говорили, что она думает о нахалке. Амина вышла из дома через заднюю дверь, заперла её и зашла в темный переулок.       Мигом провалившись в черноту, заскользила между очертаниями полуразрушенных домов Нильфгаарда. Время в этом мире текло намного быстрее, а порой и медленнее, монстры прохаживались по улицам, что-то выискивали в каменных трещинах, проходили в темные провалы домов и выходили, изломанными куклами шатаясь по округе.       Было так странно глядеть на знакомые улицы, заполненные темнотой и холодом Отражения, и впервые задуматься, сколь быстро этот величественный город придёт в упадок? Разобьётся ли империя на осколки после смерти Эмгыра? Займёт ли Цирилла своё место на троне? Станет ли мудрой правительницей, или же будет марионеткой в руках советниц, как до того многие люди побывали таковыми в руках Сандро? Или же империя погрязнет в междоусобицах, а Цири так и останется ведьмачкой: вольной и свободной хозяйкой своей судьбы?       Амина старалась отрешиться от этого, закрывалась панцирем темноты, почти сливаясь обликом с остальными тварями, что провожали её взглядом, а потом теряли интерес, узнавая свою. Сейчас следовало заняться насущной проблемой, о судьбах мира можно размышлять и потом. На каком-то шаге она услышала смех Трикстера, а порыв ветра вздыбил развивающийся плащ. Не став оборачиваться, пошла дальше. Нечего доставлять этому насмешнику большее удовольствие.       Нужный дом было найти несложно, от её магоскопа фонило так, что отблески волшебства виднелись среди чёрных ветров теней. Старая покосившаяся изба пряталась под одеялом мха и сплошного строя деревьев с высоким кустарником.       – О, ты как раз вовремя, – заметила Йеннифэр, даже не обернувшись.       В зале с треснувшей печкой и гнилым деревом только чудом остался ровным пол, пусть и изрядно поеденный жуками.       Чёрная призма стояла на месте одного из кристаллов устройства, казалось, трещин там стало только больше, но, по крайней мере, камень не рассыпался на пыль и не плевался туманом.       – Я смогла её собрать и стабилизировать, но у неё только одно использование, – покачала головой она, вынимая призму из держателя. – Я не слишком разбираюсь в силе Отражения, а магия той стороны реальности… действительно опасна.       – Я предупреждала, что ничем хорошим это не закончится, но кто ты такая, чтобы слушать чужих советов?       – Верно, ведь пока я сама не смогу убедиться в этом утверждении, для меня это – просто трёп.       – Люди погибли, Йен! – не удержалась от крика Амина. – Скажи, ты про Дикую Охоту так же говорила?       – Давай оставим эмоции, у нас есть дела поважнее, и я смогла кое-что узнать, пока чинила призму.       – И что же?       – Она или создаёт или вытаскивает откуда-то двойника, но по какому принципу это происходит, я понять не смогла. А Трикстер тебе дал подсказку, что первый должен держать в руках синеву.       – Это может значит, что угодно, Йен, – покачала головой Амина. – Он – Обманщик и даже в его подсказках веры ему нет.       – Возможно, но я подумала, что именно Регис должен отправить обратно свою копию. Увы, артефакт истощён, и использовать его можно будет только один раз. Этот твой божок умело наложил иллюзию, чтобы я не видела, как призма разрушается в нашем мире. Так что провести эксперименты мы не сможем.       – То есть или сработает или нет.       – У тебя есть другие варианты? – снисходительно покачала головой чародейка. – Вам надо выманить вампира в укромном месте и сделать так, чтобы Регис использовал на нём призму, тогда этот кошмар исчезнет из нашей жизни.       – Его сегодня арестовал капитан городской стражи, – выпалила девушка. – Я лишь надеюсь, что он ещё не применял к нему пытки и не понял, что он – вампир.       Судя по мгновенному прищуру Йеннифэр, она была не в курсе этого. Впрочем, ничем другим не выдала эмоций, оставаясь бесстрастной, хотя теперь донельзя задумчивой.       – Выскользнуть из тюрьмы он может…       – Чем подтвердит обвинения, как минимум, в тёмном колдовстве. Этот Теодор из кожи вон вылезет лишь бы найти малейший повод обвинить его хоть в чём-то, желательно в убийстве людей.       – Да, он не успокоиться, я ещё при первом взгляде это поняла. Ладно, мы что-нибудь придумаем, сейчас нам, правда, следует вызволить Региса из тюрьмы.       – Попробую, – сказала Амина и недоверчиво уставилась на протянутый ей артефакт. – Пусть пока будет у тебя. Уверена, он ожидает, что я могу им воспользоваться, может попытаться его уничтожить. А в таком состоянии… не знаю, выдержит ли артефакт напор вампирских когтей.       – Хорошо, тогда разделимся.       Что там дальше планировала делать чародейка, Амина не знала. Шансов на то, что призма сработает так, как нужно, ничтожно мало. Хотя в словах Йеннифэр и был смысл, если воспринимать подсказку Трикстера именно как подсказку, а не повод ещё больше запутать их и поиздеваться. Следовало пробраться в тюрьму, усыпить стражу, дабы избежать лишних жертв, неизвестно, где бродил молодой вампир.       Он затаился, а такое затишье никогда ни к чему хорошему не приводит, она это знала на горьком опыте. Здание тюрьмы находилось в стороне от городских кварталов, обнесённое высокими стенами и небольшим рвом, оттуда так просто было не выбраться. Впрочем, это обычному человеку можно сбежать только с большим трудом.       Разглядывая высокие стены, стражников на воротах, она не заметила скользнувшего к её ногам фиолетового тумана, лишь ощутила чужое присутствие спиной. Ночной хищник всегда нападал со спины и этот раз не стал исключением. Девушка рубанула клинком наотмашь и тут же исчезла ворохом теней, пока неожиданный визитёр не успел её сцапать.       Вот только снова оказавшись в переулке, не увидела никакого присутствия молодого Региса, даже клочка тумана нигде не виднелось. Сердце снова ответило болью, начиная разрываться на две части, острым осколком впиваясь в душу. Стоило ей скривиться от неприятных ощущений, как перед ней тут же соткался Регис и схватил за подбородок, заставляя заглянуть в глаза.       Чернота с бликами красного утягивала за собой, мышцы помимо воли расслабились, раздавшийся звон выпавшего из руки клинка она уже не услышала, полностью поглощённая заволакивающим маревом темных глаз.       – Поспи, дорогая.       И последнее, что ей удалось увидеть – лишь красные всполохи в кромешной темноте его глаз.