H2O2

Металлическая входная дверь закрывается без привычного хлопка. После пяти секундной тишины, вероятно парень снимал кроссовки, послышались медленные, бесшумные и при этом тяжёлые шаги. Звук выключателя перебивает фразу из соседней комнаты. Хлорированная вода ударяется о серое дно ванны прямым потоком, прерывающимся только от руки, которая измеряла температуру. Парень болезненно шипит, когда колено оказывается под водой. Многочисленные маленькие раны отдают тупой, щиплющей болью от которой хочется кричать. – Вов, ну как ты так? – в проёме, где секундой назад была приоткрытая дверь, теперь стоит высокая и худая фигура. – Беда ты моя, выключай воду, обрабатывать надо по нормальному – перекисью. – Не-ет, она щиплет больше! – Семенюк криком протестует в след удаляющемуся Лёше. Металлический полотенцесушитель, зеркало отражающее половину помещения, тёмная серая напольная плитка, выделяющийся тёмно-зелёный, даже изумрудный, коврик под дверью. Парень пытался зацепить внимание на чём угодно, только не на боли и не на звук шипящей перекиси. Губанов тихо ругается, хотя в режущей тишине это кажется очень громким, в очередной раз окуная вату в прозрачной жидкости. – Лёш, ну там много ещё? – Дурак? Ты коленку свою видел? Тут живого места нет, а прошло только пару секунд. Парень наигранно хнычет, хотя наигранность переходит в реальные эмоции и тело инстинктивно отдёргивает ногу. Через десять секунд бездействия и тишины, вата вновь касается ран, но на этот раз за ужасной болью следует лёгкий поцелуй. Боль действительно уходит на второй план и Вова совсем не замечает как Лёша убирает перекись в шкаф над раковиной. – Ты так и не ответил как ты так умудрился. – Парень садится на бортик ванны, закидывая руку на плечо Семенюку. – Электросамокаты эти… Лучше бы на машине поехал. – Голос был обиженным и немного раздражённым. – Как люди вообще спокойно на них ездят?! – Ладно, ладно. – Немного смеясь говорит Губанов, после чего хлопает по плечу и целует в лоб. Он уже собирался уходить, но увидел красные пятна на ладошках парня. – Чудо ты моё! Ты ещё и ладошки разодрал?