это все ради тебя

дверь совсем тихо закрывается. за ней — огромный кабинет литературы, на стенах которого висят портреты известнейших писателей и поэтов, картины из различных произведений и много-много растений и цветов, стоящих в самом конце кабинета перед огромными шкафами. парты здесь высокие и новые, от них приятно пахнет деревом и каким-то моющим порошком (ребята им самостоятельно оттирают поверхности столов от ручек и карандашей, ведь есть ученики, которым нравится хулиганить). эри совсем аккуратно нависает над ичжоу и давит на ее хрупкие плечи, под которыми рубашка мнется и пиджак спадает на предплечья. они улыбаются смущенно друг другу в губы и совсем тихо мурчат какие-то нежности, приятные слова, а нин время от времени горячо дышит эри в щеку. — в чем я на этот раз провинилась, мисс учинага? — нин прижимается бедрами к учительскому столу, когда учинага руками обхватывает чужую талию и пытается достать белоснежную рубашку из-под юбки, в которую она заправлена. у ичжоу кожа совсем бархатная, слишком нежная, кажется, даже хрупкая, а пахнет сладко, наверное, лесными ягодами. у эри же кожа совсем грубая, почти что не ухоженная на руках, кое-где шершавая, с выпирающими венками на костяшках и запястьях. они прекрасно дополняют друг друга, пальцы сплетают и сталкиваются лбами, пока учинага пытается придумать ответ. — в чем ты провинилась? хороший вопрос, — эри постепенно переходит на шепот и томно выдыхает нин куда-то в ключицу, пальцами хватается за пуговицы и небрежно их расстегивает, как самый настоящий хищник, которому в лапы попалась желанная добыча. когда ты учитель информатики, а она — литературы, то кажется, что ваш союз вполне себе допустим. вот только ни нин, ни учинага так не считают. достигнув отношений коллега/коллега, они пытаются шагнуть дальше, переходят ту самую грань и начинают новые отношения, с чистого листа. эри никогда бы в голову не пришло то, что она способна трахаться со своей коллегой. нет, серьезно, ее действительно никогда не мучали такие мысли, но теперь, когда она правда таким занимается, осознание еле-еле как доходит до нее. всякий раз, стоит ей лечь в кровать и попытаться уснуть, как руки вспоминают хрупкие плечи нин, ее маленькие ладони и острые ногти (плечи эри это никогда не забудут), тонкую талию и выпирающие ребра, мощные накаченные бедра. от этих мыслей голова кругом, и губы сами чувствуют мягкую кожу ичжоу на себе, ее зубы, которыми она кусается... — так ты мне ответишь? — ичжоу ладонями обвивает шею эри и притягивает ее к себе. учинага приходит в себя: избавляется от своих пошлых мыслей и слегка приспускается, чтобы подхватить нин за бедра и усадить ее на стол, что она, конечно же, успешно проворачивает. нин чуть ли не пищит, смущенно улыбается и ноги раздвигает, позволяя эри пристроиться между ними. руки ее лежат на бедрах ичжоу и даже слегка их раздвигают шире. по телу дрожь бежит, холодок, адреналин разгоняет кровь, и они все никак не могут насладиться друг другом. — наверное, за то, что ты опять в такой короткой юбке на работе, — учинага усмехается, слыша блаженный выдох со стороны нин, которая обхватывает чужое лицо ладонями и притягивает его к себе. — так почему ты не можешь понять, что это все ради тебя? — она в глаза удивленной эри смотрит, слегка морщится, и учинага припадает своими губами к желанной шее, как будто только что услышала приказ своей принцессы. нет, королевы. у нин мурашки по телу пробегаются, ноги вздрагивают, и она голову назад отбрасывает, потому что эри знает, на какие чувствительные точки нужно давить: ее руки мягко сминают чужие бедра, время от времени крепко и сильно, чтобы показать, кому тут ичжоу принадлежит, а губы вместе с горячим языком гуляют по выпирающей венке на шее. она совсем тихо причмокивает, мокрыми поцелуями одаривает полностью шею и опускается постепенно ниже. учинага прекрасно знает, какая нин податливая, с каким желанием она требует большего и чего именно хочет. особенно ярко об этом говорит ее тело: губы, слегка подрагивающие от возбуждения, руки, которые не знают, куда деться и ищут себе место то на краю стола, опираются на него, то на плечах эри, а еще бедра, подрагивающие от чужих поцелуев и слишком пошлых звуков. — потому что я знаю, что ты делаешь все это для того, чтобы я трахала тебя на этом столе, — эри не то рычит, не то возмущается в чужие ключицы, пальцами хватается за пиджак и снимает его с нин, отбрасывает куда-то в сторону. нин это не то, что бы забавляет, скорее заводит, и она замечает на шее эри черный галстук, который без дела просто так болтается. сначала ее рука проходится по шее девушки напротив, чьи ладони уже находятся на груди ичжоу, мягко ее сминают через белый бюстгальтер, а затем опускается до белого воротника, дальше еще ниже — к самому галстуку, который обхватывает и резко тянет на себя. просит поцеловать и требует большего, и эри, как послушная собачка, выполняет каждую ее просьбу, не прозвучавшую вслух. носом сначала клюет в чужую щеку, а затем своими губами касается губ ичжоу, целует ее сладко и мокро, сминает то нижнюю, то верхнюю губу, смеется в поцелуй, и нин от этого хмурит свои брови, чуть ли не возмущаясь. если учинага целуется, то она делает это со всей своей страстью, накопившейся в ней за прошедшую неделю, которую они с нин не проводили время вместе. что уж там говорить о сексе, которого тоже не было из-за определенных обстоятельств. голодные, изнуренные и измученные, они чуть ли не кусаются и не рычат в губы друг друга, но эри позволяет себе прикусить нижнюю губу нин сразу же после того, как ее руки проникли под бюстгальтер, и кончики пальцев коснулись сосков. — сними, — просит ичжоу, пока эри усмехается ей прямо в губы, отказывает в такой услуге. — а вдруг минджон зайдет? или, того лучше, джимин? а ты тут вообще без одежды? — учинага усмехается, совсем с ума сходит от того, насколько же нин непоколебимая, настаивает постоянно на своем. даже сейчас она просит об обратном, чуть ли не мурчит в чужую шею, наслаждаясь касаниями к своим ребрам. — мне похуй, — в ответ рычит нин, вздрагивая от горячего дыхания и такого же языка, который по ключицам гуляет, опускается все ниже и ниже, ведет мокрую дорожку. в этой школе всюду камеры, всюду лишние глаза, которые так и рвутся посмотреть и увидеть, что же делают два учителя в одном кабинете. между ними всегда существует странное напряжение, которое ни ичжоу, ни эри побороть не могут (или не хотят). друг с другом при людях они неловкие, какие-то неуверенные и тихие, но стоит им уединиться в лаборантской у джимин (которая потом возмущается, что ее скелет опять стоит где-то в углу, а бумажные схемы с животной и растительной клетками находятся на полу), в кабинете у минджон (которая также возмущается из-за того, что все ее бумаги, подготовленные задания и тетради раскиданы по кабинету), так они становятся самыми настоящими дикарями, играют в кошки-мышки, да берут на себя роли хищника и добычи (наверняка многим это знакомо, не правда ли?). эри — хищник, набрасывающийся на нин, как на кусок мяса, она терзает ее, целует везде, где только ей дозволено, трогает везде, где только захочет, кусает там, где вздумается, ведь ей можно все и даже больше: ставить условия, ругаться, вредничать и наказывать. она знает, что ичжоу ругаться не станет, а если захочет, то сразу же окажется на коленях перед эри (или же наоборот). ичжоу — та еще добыча, которая и не сопротивляется вовсе, наоборот, она сама жаждет многого и большего, выступает в роли провокатора и совсем этого не отрицает. позволяет эри оставлять на ней следы, позволяет трахать в школе, в подсобке, в лаборантской, в туалете кафе и бара. везде, где ей только вздумается. и нин задыхается от переизбытка чувств и желания, которые вместе горят и бурлят внутри ее тела. — ты слишком часто избегаешь своего статуса учителя. заткнись или на колени перед собой поставлю, — учинага фырчит, брови хмурит и прикусывает кожу на груди нин, пальцами цепляется за ее родинки на животе, на ребрах, заводит их за спину и там очерчивает незамысловатые узоры, похожие на картины ван гога. кончиками касается застежки и грубо ее расстегивает. нин от этого вздрагивает, прикрывает глаза. когда учинага такая, нин ноги сводит и губу нижнюю прикусывает, кожу зубами подцепляет, а затем усмехается, слушая и наблюдая то, как эри пытается расправиться в застежкой на юбке. — куда это мы? — ичжоу голову в бок наклоняет и совсем тихо смеется, заставая эри врасплох. ее щеки краснеют вместе с ушами, а юбка так и не поддается на ее манипуляции, только противничает. замок заедает. — у нас есть время... — учинага касается своим лбом лба нин, а затем приторно ее целует, слишком неожиданно и мокро, причмокивая и подключая свой ловкий язык, на который у ичжоу особая реакция. ичжоу рот приоткрывает и позволяет горячему языку эри проникнуть в ее рот, играться со своим и изучать его. времени у них нет. совсем. руки эри рубашку отодвигают куда-то в сторону, снова оглаживают чувствительную кожу и пальцами касаются затвердевших сосков: учинага знает, как она воздействует на ичжоу, прекрасно понимает, как ее тело реагирует на касания, поцелуи. ее губы опускаются ниже, они целуют сначала ее линию челюсти, затем шею, кадык, идут еще ниже, изучая под собой каждый миллиметр, каждую родинку, не оставляя ни единого сантиметра без внимания. губы касаются впадинки меж ключицами, касаются плеч, и зубы сами просятся наружу. учинага отказать им не может, потому и кусает кожу, сильно прикусывает, заставляя нин испустить громкий стон, который она сдержать не смогла бы. сначала эри кусает ее за одно место, затем перебирается ближе к шее и снова впивается зубами в чувствительную кожу. нин кажется, что по ее телу бегут электрические разряды, которые сильно бьют по ее телу, в особенности по кончикам пальцев на ногах и руках. их неприятно сводит и покалывает, и ичжоу скулит под напором эри. учинага ее вовсе не щадит: кусает и кусает, оставляет красные отметины и нежно их зализывает, слушая тяжелое дыхание, скулеж и мычание, доносящиеся из уст нин. — тебе не больно? — интересуется эри, и ичжоу фырчит, не отвечая ей и слова. учинага кусается и кусается, рычит и вздыхает, усмехается и довольно хмыкает, а нин развязывает галстук эри, аккуратно и совсем незаметно. хватается за оба края, обвивает им ее шею, а после крепко тянет на себя, чуть ли не душит. эри это нравится — любая инициатива со стороны ичжоу звучит и выглядит, как самый настоящий вызов. нин сама целует эри: развязно, неаккуратно, но слишком уверенно, она громко причмокивает и выдыхает время от времени из-за касаний эри к своей груди, запускает свои пальцы ей в волосы и ногами обвивает ее поясницу, давит к себе и совсем близко прижимает, чтобы чувствовать девушку полностью. учинага уже готовится опуститься ниже, она встает на колени, губами низ живота очерчивает и приподнимает юбку. вот только в дверь резко стучатся. громко и настойчиво. — минджон, — вслух и эри, и ичжоу произносят, а затем, глядя друг другу в глаза, тихо смеются. учинага сладко целует нин в губы, пристав, и помогает ей быстро одеться (слишком быстро). — кто-то есть внутри? — слышится голос учителя по математике, и эри фыркает что-то себе под нос, ухмыляется, губы облизывает. у нин шея горит от поцелуев, а еще губы сверкают при тусклом свете, тоже пылают от сладких поцелуев и побаливают от страстных укусов. — если они там, я просто в шоке, — нин слышит голос джимин и заправляет свою рубашку под юбку. эри, поправив воротник своей рубашки, подходит к деревянной двери и распахивает ее. — а вот и вы, значит... — минджон усмехается, скрестив руки у груди, когда перед ней встает учинага и прижимается плечом к дверному косяку. на вопрос: где же нин? она ничего не отвечает, только в потолок смотрит и облизывает свои губы. — вы что, опять чуть не потрахались здесь? — джимин что-то бурчит, а нин появляется позади эри, возбужденная и с затуманенным взглядом, который бегает от макушки эри до удивленных джимин и минджон. они переглядываются и, видимо, друг другу посылают какие-то сигналы. — вам показалось. мы убирались, — учинага придумывает оправдание, а ичжоу молчит, вздыхая. нет ничего хуже, чем то, что вас прерывают джимин и минджон, которым до дрожи в ногах нравится заниматься подобными вещами. и ведь эри с ичжоу продолжат после, но тогда, когда будет возможность. да и время.