kiss the chef cook

— А если серьезно? — спрашивает Олег. Игорь таращится на него сонно, Олег его понимает, он не лучше, а то и хуже — не помнит, сколько спал на этой неделе, если спал вообще. — Что — серьезно? — Поженимся. Хочешь? Игорь медленно моргает. Он страшно красивый в строгом черно-белом, пусть Олег и недоволен ревниво, что какой-то Игнат знает его любовника настолько хорошо, что может на глаз подобрать идеально сидящий костюм. Олег слишком сонный, чтобы чувствовать страсть или огромную, захватывающую любовь, он просто... хочет, наверное, услышать ответ и поехать домой. Может, отоспаться за всю эту неделю. Потом проснуться, желательно рядом с Игорем, но если нет — то подождать, пока он вернется домой, накормить ужином, закинуть на него руку в постели и поспать еще часов двадцать. Вокруг них — типичные звуки кухни: шкворчание масла, бульканье кипятка, гудение посудомоечных машин и холодильников, лязг ножей и многоголосый, многонациональный гомон сотрудников. Время к закрытию, повара торопятся закончить с последними заказами. — Хочу. — Ага. Хорошо. Олег кивает и вдруг чувствует такое облегчение, что его просто придавливает к металлической кухонной тумбе, на которую он опирался. Кажется, теперь наконец-то можно присесть. Заслужил. — Хорошо. А то таскаюсь, как дурак, с этим кольцом. — Ага... — Игорь вдруг встряхивается по-собачьи и встает прямо, как солдат на плацу. Смотрит уже не сонно, но растерянно, почти панически. — Стоп, что? /// Он бросил это в шутку. — Сначала колечко на палец, потом уже что-то требуй. Не то чтобы Игорь требовал чего-то всерьез, просто разнылся о том, что Олег уезжает на целую неделю и кто все это время будет его кормить? Нет, он не хочет доставку из ресторана, он хочет домашнее! Олег очень правильно перевел это как «я буду скучать», и постарался ответить так, чтобы было понятно: я по тебе тоже, не волнуйся, если бы я мог, я бы не оставил тебя даже на один день. Но Игорь посмотрел очень озадаченно и потом хмыкнул. — То есть в этой стране я не смогу требовать у тебя ничего и никогда. Понял. — Россия не единственная страна в мире, — пожал плечами Олег. Закрыл чемодан (пришлось брать большой, просто чтоб не помялся костюм), вздохнул и подумал с тоской, что действительно лучше бы никуда не ехал. Москву он ненавидел еще с неудачной попытки поступить, даже без того, чтобы бросать Игоря — был бы недоволен и изворчался бы Серому в уши. А тут еще... пятая годовщина прошла буквально неделю назад, отмечали скромно, дома, но ночью Игорь наговорил всякого — о том, что у него никогда не было таких отношений, что до Олега он не знал, что кто-то способен терпеть его столько, что он сам готов кого-то так терпеть, что он в лепешку расшибется, лишь бы Олегу и дальше было с ним хорошо, и еще, и еще, и, может быть, кто-то один — а может, и оба, стыдливо прятали мокрые глаза и делали вид, что поцелуи не отдают соленым на вкус. Они об этом не говорили, но с того дня ходили немного на цыпочках и трогали друг друга особенно деликатно, как будто поснимали по слою кожи друг с друга и теперь рисковали уколоть. Олег и пошутил-то, чтоб проверить, не заденет ли такой мелочью. Но не задел — Игорь только растерянно моргнул (Олега всегда умиляло, как он реагирует, когда сталкивается с чем-то, о чем раньше не думал). А то, как Игорь тянулся изучить досконально все новое, его восхищало. Олег позвонил сразу, как занял номер в гостинице. Растянулся на кровати, показал в камеру свою усталую, недовольную рожу, и не отставал, пока Игорь тоже не включил видеосвязь. Пожаловался на то, какие москвичи грубые и торопливые, какие тут пробки (нет, в Питере не такие же) и как тут отвратительно солнечно. Потом спросил: — А ты чем занят? — Ленюсь, — ответил Игорь (сегодня был один из редких выходных, и Олег вдвойне жалел, что пропускает такое событие). — Читаю всякое. Ты знал, что из России все едут жениться в Данию? Олегу пришлось немного поскрипеть мозгами, чтобы понять, о чем он, и потом тихо хмыкнуть. Игорь не мог просто оставить вопрос, если в нем не разбирался — это было даром, который помогал ему раскрывать сложнейшие дела, но еще иногда приводило к тому, что Игоря приходилось силой отрывать от справочника по орнитологии, потому что он не мог спать, пока не узнает всё о строении типичной вороны. — Слышал что-то такое. — У них самые мягкие требования, а свидетельство потом действительно по всей Европе. — Но не в России. — Угу, — Игорь отвел взгляд и как будто погрустнел, в тысячный раз заставляя жалеть, что Олег сейчас не рядом и не может его обнять. — Ну, мало ли, как всё изменится в ближайшие годы? — Это да, — Игорь прикусил губу, помедлил, словно хотел что-то еще сказать, и потом спросил: — Ну, так что там, уже посмотрел, как идет ремонт? Второй раз Дания всплыла в разговоре, когда планировали отпуск. Олег был намерен вытащить с ними и Серёжу тоже, а это требовало реально международного уровня планирования, даже не считая того, что Серёжа хотел в отпуске смотреть на прекрасное, Олег хотел лежать на пляжУ, а Игоря нужно было занять, чтобы через неделю он прямо в шлепках и гавайке не оказался замешан в задержании крупнейшей банды наркоторговцев в стране. — Всегда можно поехать в Данию, — довольно оскалился Игорь. — Что мы там будем делать? — поинтересовался Олег немного ворчливо (у него не сходились даты, за окна в расписании Серёжи нужно было драться на мечах с его ассистенткой). — Посмотрим красоты. Попробуем местную кухню. Сходим в Икею. — Она шведская. — Да там близко! Олег улыбнулся краешком рта — Игорь умел поднять настроение. — Опять же, если заскучаем, всегда можем подать заявление на регистрацию брака, — продолжил Игорь всё так же насмешливо. — У нас и свидетель при себе будет. — А ты обещаешь вылезти из торта на моем мальчишнике? — Для тебя могу прямо в форме и с наручниками, дорогой, — Игорь изобразил воздушный поцелуй. В итоге они взяли три дня общего отпуска и провели их на даче Игоря, объедая неспелую клубнику с грядок, и никто даже не жаловался на плохую мобильную связь. Но Дания с тех пор не шла у Олега из головы. Он сам пошерстил интернет, параноидально зайдя через анонимайзер, посмотрел, что там изменилось за годы. Последний раз он вспоминал про браки в Дании, когда дочка одного из питерских банкиров сбежала жениться со своей подружкой, махнув через границы на гоночной тачке — и то потому что сплетничали об этом всем городом (Серёжа Исаеву не переносил, но в целом согласился, что это победа для квир-сообщества). Тогда Олегу и в голову не пришло приложить ситуацию к себе. Кто же знал, что от встречи с Игорем его отделяет каких-то полгода. И действительно, зачем бы им эта бумажка, да еще и бесполезная в России? Ключи от квартир друг друга у них и так были, с семьями перезнакомились, в отпуск ездили, даже ремонт пережили (дважды, если считать ресторан Олега), да кольца и штампы — нелепая формальность на этом фоне. Может быть, Олег бы на этом и успокоился, если бы Игорь не продолжал шутить. — Фирменный рецепт оладьев. Только после замужества, — накладывая Олегу порцию за завтраком. — Извини, но право не свидетельствовать распространяется только на супругов, — когда разгневанный Серёжа звонит и требует подать ему сюда немедленно этого бессовестного человека, а Олег ищет политического укрытия. — Никогда не хотел приготовить свадебный торт? Жаль, у нас нет готовых к браку знакомых, — когда уютным дождливым вечером смотрят кулинарные передачи по кабельному. — Я сам постирал носки и помыл унитаз, и почему никто все еще не зовет меня замуж? — с усмешкой отчитываясь о том, что сделал за день (пока валялся на больничном и должен был блюсти постельный режим, так что похвалил его Олег без удовольствия). Иногда весело, иногда почти зло: похоронить бы нас вместе, жаль, мы никто по бумагам, а? А иногда и с каким-то отчаянием. — Знаешь, оказывается, если подавать документы заочно, можно даже не жить в Дании положенные две недели. Просто приезжаешь одним днем, и готово, женатые люди. Даже отпуск брать не надо, обойдешься одним отгулом. Самое то для занятых людей, наверное. Это Игорь говорил по телефону — он все еще иногда ночевал на своей квартире, если задерживался допоздна и утром нужно было снова бежать на службу. Но звонил, почти всегда звонил, чтобы пожелать доброй ночи. А тут, видимо, что-то его накрыло — и вот уже минут пять он ходил кругами вокруг этой темы, удивляясь тому, как удобно все устроено в Дании, прям как для людей, хаха. А с этой бумажкой потом, наверное, можно всякие номера для новобрачных снимать, а? — Их и без бумажки можно, — сказал Олег, — мы с Серым как-то в Венецию ездили, а там как раз акция была, ну мы и прикинулись... еще шампанское бесплатное получили... это сейчас он этого шампанского может ванну налить, а тогда приятно было... — Ага, — согласился Игорь. — Круто. Смекалочка. Ладно. Я спать. Он отключился раньше, чем Олег успел спросить, что не так. На следующий день в перерыве Олег вышел из ресторана, перешел дорогу и купил в первом же ювелирном кольцо. Два кольца, ладно. Простейшие, безо всяких там рисунков, символов, даже гравировок. Это можно и потом придумать, подумал он, и потом ноги стали ватными, а в голове зашумело. «Потом» — это после чего? Когда он что? Спросит Игоря, не хочет ли он... Олег был почти уверен: хочет. Когда последний раз Игорь столько о чем-то шутил, Олег не выдержал и заказал собачью маску и пробку с хвостиком, и после того, как сгоревший со стыда Игорь собрался обратно в человека, оказалось, что идея очень даже ничего. Но то были дурацкие секс-игрушки. А это. А если Олег что-то понял не так, а если Игорь правда смеется от того, что ему кажется нелепой идея, а не потому что хочет и боится это прямо признать? А Олег уже накрутил себя, уже свыкся с мыслью, уже посмотрел билеты и выбрал ратушу, уже, черт возьми, купил кольца (дурак! зачем поторопился! ладно, выкинуть не долго). Так загрузился, что настал черед Игоря — обнимать за плечи, заглядывать встревоженно в глаза и спрашивать: эй, что случилось, хочешь поговорить или просто пообниматься? Наверное, это была та финальная капля, которая все решила — потому что пять лет назад Игорь умел только молчать и грубо ругаться, и ему бы в голову не пришло такое спросить, но у Олега было так дохерища проблем, а Игорь так хотел с ними помочь, даже с теми дурацкими, которые бывают, когда тебе скоро тридцать и ты только-только начал осознавать, что у всех когда-то был дом и семья, а тебя бросили, подписав бумажку на отказ — и он учился спрашивать и слушать... Ну предложу и предложу, подумал Олег, ткнувшись ему в плечо в приступе невыразимой любви. Ну даже если посмеется... Да не посмеется. Может, откажется, но не посмеется точно. Потом он проклял себя трижды за то, что идея пришла ему в голову после годовщины. Достать колечко из кармана на ужине в честь пяти совместно прожитых лет — это красиво и понятно. Шесть лет уже не то. Не десяти же ждать? Выбрать другую дату? День рождения? Сомнительный подарок, да и отмечает Игорь шумно, со всеми приятелями и коллегами. День святого Валентина? Пафосно, избито. Вспомнить что-то вроде «это день нашего первого свидания»? Ну да. День, когда мы закончили ремонт, день, когда мы первый раз съездили на дачу, день, когда я пожарил корюшку, и ты сказал, что у меня идеально получилось. Таких дней в году тыща, и каждый особенный. Еще этот критик, как же всё некстати... Вот тогда и щелкнуло. Всё гениальное — просто: любимый ресторан, свечи, живая музыка, красивый и немного сбитый с толку Игорь в костюме, Олег встает на одно колено (или протягивает коробочку через стол, он еще не решил) и говорит уверенно: я получил мишленовскую звезду и это может быть вторым по важности достижением этого дня. Ты согласен? Дело было за малым — получить эту сраную звезду. — А нельзя просто сделать предложение? — спросил Серёжа. Серёжа, очевидно, в жизни ничего не понимал, хотя и старался сочувствовать (если бы Олег не поговорил хоть с кем-то, он бы лопнул). На Серёже Олег отработал всё: и улыбку, и правильную мягкую интонацию, и красивый жест, которым он открывал коробочку и надевал кольцо на палец (с серёжиных пальцев кольцо соскальзывало). Встречать критика Олег готовился так, как иные воины в древности готовились к поединкам; дни были забиты подготовкой, ночами он видел тревожные сны о том, как у него подгорает яичница, а критик говорит, что заказывал вообще-то чизкейк. Игорь изо всех сил старался: не бесил, вовремя приходил домой, хвалил ужины, готовил завтраки, ругал те рестораны и шеф-поваров, на которых Олег указывал в новостях, изобретая максимально заковыристые конструкции, до которых может дойти только человек, выросший среди служивших людей. В перерывах Олег добавлял это всё к своей речи. «Эту звезду я не получил бы без тебя. И я сейчас говорю не только о вдохновении, но еще о том, как ты меня поддерживаешь. Как поддерживал все время, пока я готовился, и еще раньше — когда я только открыл первый ресторан и думал, что свихнусь разбираться в бизнесе, когда шел ремонт и у меня дергался глаз от всех этих дизайнерских решений, когда я тратил время в рабстве у Бехтиева — Серый говорил уходить, но благодаря тебе я дотянул до той точки, когда мне хватило на это духу... Если бы не ты, не было бы никакого ресторана, заслужившего звезду, поэтому ты по праву должен разделить её со мной, и я прошу тебя...» — нет, тут получалось как-то криво, Олег вымарывал последние пару фраз, и начинал заново: «Ты помог мне добиться мишленовской звезды, но настоящая звезда, которую я каким-то чудом получил — это ты, и я прошу...» — Слишком длинно, — капризно говорил Серёжа (он слушал все вариации речи по очереди). — Он десять раз отвлечется, пока ты закончишь. Нельзя просто сказать «давай поженимся»? — Нельзя! — хором кричали Олег и ассистентка (она к тому моменту уже была глубоко вовлечена). А потом наступает день икс, и все, конечно, летит к чертям. /// «Хочешь?», спрашивает Олег, и Игорь говорит «хочу», и это всё, что нужно знать. Олег очень устал. Все, что могло пойти не так, пошло не так еще с ночи, и хорошо, что обошлось почти без полиции и в общем среди пострадавших только нервы Олега, подбитый глаз Игоря и немного городского имущества, но, бога ради, как же хочется просто лечь. Критик уехал полчаса назад. Олег мысленно повторяет по кругу их разговор: похвалы кухне, ресторану, гостеприимству, а главное, конечно, замечательному молодому человеку, который был так добр и помог гостю решить вопросы с мошенниками и антиквариатом... А звезды еще ждать и ждать: пока он объедет другие рестораны, вернется в свою гребанную Францию, проведет большое совещание с другими такими же сухонькими старичками, не толстеющими на улитках и лягушачьих лапках, вынесет вердикт, пришлет официальное письмо. Нет. Олег устал, и хочет решить все вопросы сейчас, и просто достает из кармана кольцо, а Игорь все смотрит и смотрит и потом ахает: — Ты серьезно? Олег невразумительно пожимает плечами. — Потом можем сделать другое, это просто... для момента... — он до хруста зевает. — Возьмешь? — Я... возьму... кольцо? Обручальное? Обручальное кольцо для меня? Олег — что на тебя нашло? — Мне показалось, что ты хочешь. Я не так понял? Игорь вдруг стремительно бледнеет. — Это потому что я прожужжал тебе все уши? Черт. Мне вообще не важно, если что, я просто думал — короче, если ты не хочешь, то... — он все смотрит на кольцо в ладони, то на Олега, то снова на кольцо, а потом начинает часто моргать, как будто рядом кто-то режет лук. — Я просто — дядь Федя с теть Леной такие счастливые, знаешь? Я все думал, как они... я на их свадьбе был, правда, маленький совсем... Они-то тут при чем, думает Олег, окончательно запутавшись. — Так ты хочешь или нет? — Если ты не хочешь, то мне ничего не надо! — Игорь, ты задрал! — на крик оборачиваются заинтересованно притихшие повара. — Мы женимся или нет? — Нет! — Неправильный ответ! — Игорь начинает ржать, и тогда Олег не выдерживает и тоже начинает ржать, и сквозь смех обещает: — Я тебе второй глаз подобью, если ты будешь еще мяться. Хочешь? Хочешь, не пизди. И я хочу. Вот и всё. — С твоими аргументами не поспорить. — Это ты еще не слышал речь. — Какую речь? — Игорь перестает смеяться. — Которую я готовил три месяца. — Ёб твою мать. — Хотим речь, — тонко подает голос кто-то из работников. Игорь показывает им средний палец. Потом Олег говорит: — Люблю тебя, — и притягивает Игоря для сладкого, долгого, киношного поцелуя, и пока им оглушительно громко хлопают (кажется, даже из зала — Олег знать не хочет, как туда успели распространиться новости), успевает надеть на палец кольцо, так что выходит все-таки красиво, а когда Игорь в ответ шепчет на ухо еле-еле «я тебя тоже», оказывается, что никакие речи можно было не репетировать, потому что все на самом деле прекрасно умещается в пару слов. — Только если детей захочешь — говори сразу прямо, я еще раз такое не выдержу, — поддразнивает Олег негромко, за что Игорь толкает его в плечо и потом смотрит со смесью ужаса и восхищения. — Блядь. Не шути так. Давай для начала собаку? — Ой, я сейчас так плохо пошучу... — Не смей, — но Игорю некуда деваться, и приходится густо краснеть.