Печеньки Брауни

— И долго ты ещё будешь пялиться? Иди и пригласи его на танец! — голос Хёнджина заставляет Сынмина подпрыгнуть от неожиданности и недовольно уставиться на друга. Здесь, в толпе танцующих людей, прячась за большой колонной и наблюдая за одним конкретным человеком, Ким не заметил, как к нему со спины подкрался Хван. — Сам разберусь, что мне делать, спасибо за совет, — ворчит Сынмин, возращая всё внимание своему объекту воздыхания. Хёнджин на это усмехается и качает головой. — Если ты собираешься продолжать следить за ним, то хотя бы прячься лучше. Честное слово, выглядишь, как маньяк. — Он меня ещё ни разу не заметил, значит нормально я прячусь, — отмахнулся от него Мин. — Сынмин, я серьёзно, — хмурится Хван, — завтра смена заканчивается, это твой последний шанс, больше ты его не увидишь. Подойди и хотя бы поздоровайся, а то потом локти кусать будешь. — Я и сам знаю, — грустно выдыхает Сынмин. — И я очень хочу подойти, но… не могу. При взгляде на него ноги подкашиваются и все слова из головы вылетают, — проговаривает парень, влюблённо улыбаясь. Ян Чонин. Шестнадцать лет. Шестой отряд, второй корпус, третья кровать слева. Парень с очаровательной улыбкой, милыми лисьими глазками, заразительным смехом и самым пленительным взглядом, перед которым не смог устоять Сынмин. Они встретились случайно, две недели назад, когда дежурили вместе в столовой. Сынмину было достаточно одного взгляда, чтобы понять — по этому парню он будет страдать днями и ночами. Он правда пытался познакомиться, но всякий раз, когда он уже собирался подойти, страх брал верх, и он отступал. Хван Хёнджин — его лучший друг, с которым они вместе приехали в этот лагерь, знал о симпатии друга и всячески пытался помочь. Он даже уступил Мину свой день дежурства в столовой, когда выяснилось, что с Хваном должен был дежурить Чонин. Вот и сейчас он пытался подтолкнуть Кима к действиям. — Ну же, соберись, Ким Сынмин, ты две недели по нему слюни пускал, пора бы уже подойти и познакомиться! — воодушевлённо проговорил Хёнджин, стараясь подбодрить друга, но во взгляде Сынмина он увидел один сплошной скепсис. — А если он не захочет знакомиться? Вдруг я ему не понравлюсь, я ведь такой стрёмный? А он такой красивый и милый, ты просто посмотри на него, — булькнул Сынмин, влюблённо прикрывая глаза, едва ли не скатываясь в лужицу. — Как семиклассница, честное слово, — проворчал себе под нос Хван. — Ничего ты не стрёмный, а очень даже красивый. Поверь мне, я знаю о чём говорю. — Я не знаю, Джинни, я хочу подойти, но боюсь. Нет, я точно не смогу. — Ну как знаешь, твоё дело, — психанул Джин. — Но знай, если такой шанс профукаешь, я потом твои слёзы утирать не буду, — демонстративно развернулся и ушёл на танцпол. Конечно будет, куда он денется. — Джинни, какой же я дура-ак, — проревел Сынмин, ухватившись за шею друга, который успокаиваюше поглаживал его по спине. Дискотека закончилась, и в лагере объявили отбой. Он всё профукал. — Ну-ну, тише-тише. Ну найдём мы тебе ещё сто таких Чонинов, ну не реви ты, — ворковал Хёнджин, укачивая друга в объятиях. Ему очень хотелось сказать что-то по типу «а я говорил», но он знал, что от этого Ким будет плакать ещё сильнее. — Мне не нужны други-ие, мне нужен этот, — всхлипывая, сказал Мин. — Почему ты меня не заставил подойти, теперь я точно не смогу с ним познакомиться и больше не увижу его-о. — Я пытался, но ты меня не слушал! — возмутился Хван. — Вы чего тут сырость развели, — неожиданно прервал их, ворвавшийся в корпус, Минхо. — Мы с пацанами идём другие отряды пастой мазать, вы с нами? — Разумеется, королевскую ночь мы ни за что не пропустим, да Минни? — воодушевлённо сказал Хёнджин, заглядывая в заплаканное лицо друга. — Отлично, тогда надевайте и выходите, выдвигаемся через пять минут, — Минхо кинул им два платочка и пулей вылетел из корпуса. — Давай, Ким Сынмин, вставай, тебе надо отвлечься, — поднимая Мина на ноги проговорил Хван. — Вот сейчас как намажем девчонок, как повеселимся, сразу про своего Чонина забудешь. — Не забуду, — в последний раз всхлипнул Сынмин, поправляя платок на лице. — Но ты прав, мне надо отвлечься. Доставай пасту. И это помогло. Бегать с мальчишками и мазать других пастой оказалось действительно очень весело. Особенно весело было, когда Сынмин увидел девчонку на улице, видимо, идущую из туалета и кинулся к ней, а та оказалась вожатой. Ну и крику то было. Ситуацию спас Хёнджин, который быстренько схватил растерявшегося Сынмина и поспешно утащил с места преступления. Уже чуть позже они вместе ухахатывались с этой ситуации, рассказывая остальным ребятам об ошибке Кима. Будем надеяться, та его не узнала. Но веселье начало поспешно испаряться, как только Сынмин понял, что они приближаются к шестому отряду. Дверь в корпус бесшумно открылась. Сынмин, Хёнджин и Минхо пошли в комнату к мальчикам, в то время, как двое других — Джисон и Чанбин, пошли в комнату девочек. Сынмин взглядом находит знакомую кровать и застывает на месте. Чонин, ни о чём не подозревая мирно спит, едва слышно посапывая. Ким молча разглядывает его силует, наблюдая за его ровным дыханием. Ему не верится, что он находится так близко к своему предмету воздыханий, что вот он, только руку протяни, и можно дотронуться. Пока Сынмин, затаив дыхание, наблюдает за спящим Яном, Минхо бесшумно подходит к его кровати и уже открывает тюбик с пастой, как до Сынмина доходит, что он собирается сделать. — Нет! — слишком громко восклицает Сынмин, тут же получая два неодобрительных взгляда, он мысленно одёргивает себя. Тем не менее, Минхо остановился. — Его не надо, — продолжает он уже шёпотом. — Почему? — непонимает Хо. — Потому! Иди ещё кого-нибудь намажь, а его не надо. Минхо непонимающе моргает, но, всё же, отходит от Чонина, направляясь к другой кровати. Ким облегчённого выдыхает, не замечая лукавой улыбки Хёнджина, скрытой за платком. Спустя какое-то время, за которое Сынмин так никого и не намазал, Минхо с Хёнджином заканчивают и подают знак об уходе. Пока они на цыпочках крадутся до двери, Сынмин всё ещё не отводит взгляд от постели Яна, и только когда Хёнджин предупреждающе шипит на него, он нехотя отводит взгляд и идёт за ними. Однако, как только он собирается закрыть за собой дверь, как со стороны Чонина слышится какой-то звук. Сынмин застывает на месте, вслушиваясь в ночную тишину, пытаясь понять, не показалось ли ему, и спустя пару секунд, когда парень отчётливо слышит всхлип, он понимает — не показалось. Ким не говоря ни слова, даже не обернувшись на товарищей, заходит обратно и закрывает за собой дверь. — Куда это он пошёл? — возмущённо шепчет Минхо. — Оставь его, он наконец-то взял себя в руки, причём в самый последний момент. Идём, не будем ему мешать, — улыбнулся Хёнджин, утаскивая за собой Минхо. Тем временем Сынмин, как завороженный подходит к кровати Чонина, который начинает ворочаться в постели, попутно издавая тихие всхлипы. Мин обеспокоенно осматривает парня, понимая, что тот всё ещё спит. Видимо, ему снится что-то плохое. Сынмин осторожно присаживается рядом с чужой кроватью, заглядывая в нахмуренное лицо. Он не знает, как может ему помочь, будить не самый лучший вариант, ведь Чонин может испугаться незнакомца. Не придумав ничего лучше, Сынмин несмело протягивает ладонь, осторожно касаясь мягких волос и неспешно поглаживая, стараясь унять чужие метания. И у него это получается. Спустя какое-то время Чонин правда затихает и Сынмину даже показалось, что он улыбнулся. Хотя, что только в темноте не почудится Сынмин гладит его ещё какое-то время, мысленно наслаждаясь хоть такой, но близостью. Больше у него такого шанса не будет. Но как бы не хотелось остаться подольше, Ким понимает, что ему надо уходить, ведь рано или поздно кто-нибудь может проснуться и увидеть его. Он нехотя отнимает руку от пушистых волос, кончиками пальцев едва проводя по щеке. Мягкая. — Прощай, я так и не решился познакомиться с тобой, — с печалью в голосе шепчет Мин, прикрывая глаза. Он встаёт с пола, разминая затёкшие ноги, разворачивается, делает пару шагов, как слышит тихий голос: — Не уходи. Он разворачивается слишком резко, но не обращает на это внимание, потому что Чонин не спит. Он лежит, слегка привстав на локтях и выжидаюше смотрит на него. Сынмин готов поклясться, он видит его глаза слишком отчётливо в этой темноте. — Ты не спал? — стараясь скрыть испуг и лёгкую панику, спрашивает Сынмин. — Спал. Но ты меня разбудил, — отвечает Чонин, полностью принимая сидячее положение. — И раз уж разбудил, ты мог бы не уходить… пожалуйста? — робко добавляет он, опуская взгляд в пол. — Я… не могу… мне надо… — Пожалуйста, Сынмин, — повторяет младший, и Мин кажется видит, как он краснеет. — Откуда ты знаешь моё имя? — в шоке спрашивает Ким. — Но ты же откуда-то знаешь моё, — усмехается Ян, но без злобы, а как-то по-доброму. — Я ведь давно тебя заметил. Если ты думаешь, что ты мастер слежки, то ты ошибаешься. Сынмин с трудом переваривает полученную информацию, но та будто совсем не хочет усваиваться. Так значит Чонин всё знал. — Почему ты ничего не сказал? — на удивление спокойно спросил Мин. — Не знаю, — пожал плечами младший, — наверное, я ждал, что ты подойдёшь, — признался он, бросая на Кима осторожный взгляд. — Как насчёт выйти? Будет не очень хорошо, если мы разбудим кого-нибудь, — и, не дожидаясь ответа, младший встал с кровати, натянув пушистые тапочки, и пошёл к двери, слыша, как Сынмин идёт за ним. Уже на улице, когда они оба уселись на крылечке, Ян продолжил: — Почему ты не подошёл? Я правда ждал этого. — Боялся, — не скрывая, признался Ким. — На самом деле, ты мне нравишься. Ещё тогда, в столовке понравился. Думаю, сейчас мне уже терять нечего, — произнёс парень, с замиранием сердца ожидая ответа младшего. — Нравлюсь, говоришь, — будничным тоном повторил Ян, словно не услышал ничего необычного, — на самом деле, я сам хотел к тебе подойти, но тоже боялся. Значит, ты мне тоже нравишься? — спросил он, поворачиваясь к Сынмину. — Я не знаю, — улыбается Ким, ощущая вдруг в груди такую лёгкость, какой ещё никогда не чувствовал. — Возможно. — Хм, — задумался младший, медленно придвигаясь к Киму и прижимаясь к его телу своим. Тот первые секунды напрягается, после чего быстро расслабляется и Ян укладывает голову ему на плечо. — Ты тёплый, — с улыбкой говорит Чонин, прикрывая глаза. — Да, ты мне определённо нравишься.