damn bad day and damn nice hug

Это был чертовски плохой день. Утро началось слишком рано с очередного кошмара. И хоть они перестали мучить Миньярда каждую ночь, но все еще оставались весьма пугающими. Сегодня он видел, как иллюзия его жизни разрушается, и, что он на самом деле все еще обозленный травмированный подросток в грубых руках Дрейка. Потребовалось полчаса, чтобы вернуть себя в реальность. Еще и Джостен насел со своими победоносным стратегиями. «Гребанное экси. Угораздило же заняться такой чушью.» После такого утра тренировка не добавила позитива, каждый удар мяча отдавался болью в голове, а промахи сокомандников только усиливали его гнев. Матч прошел бы спокойно, если бы Джостен не усердствовал с силовыми приемами и не травмировал руку. Эндрю ненавидел больницы, но ему пришлось проторчать в ней весь вечер, пока Нилу накладывали гипс. Так этот идиот еще и радовался, что так удачно сбил соперника. Лекция о безопасности и осторожности полнилась оскорблениями и криками Миньярда до самого дома, тогда как Джостен наслаждался такой его «заботой». День был худшим для Эндрю за долгое время. Поэтому, закрыв входную дверь, он собирался побыстрее покончить с ним и уснуть. До тех пор, пока его взгляд не упал на письмо. Один взгляд на почерк, и он узнал его. «Кэсс Спир» значилось в графе отправителя. «Ебанный день, решил меня добить, да?» Нил оставил Эндрю разбираться с почтой, а сам поплелся в ванную. — Смотри не убейся, Джостен, — крикнул ему в след Миньярд. — Сделаю все, что смогу. Эндрю не собирался читать его. Не собирался ведь? Тогда какого хрена его пальцы уже разрывают конверт. Может повезет, и он пустой? Блять. Нет. Это два листа исписанных аккуратными круглыми буковками. «Здравствуй, Эндрю. Я наконец нашла в себе силы написать тебе…» Его глаза медленно двигались по строчкам и по мере движения в них то вспыхивала ярость, то скапливались слезы. Кэсс извинялась, обвиняла его, Аарона, Дрейка, себя, играла в добрую мамочку и пыталась показать свою любовь. Она написала так много всего, что Эндрю мечтал услышать в прошлой жизни. Где-то внутри него разгоралось тепло от слов, которые были нужны ему в 12. Он не выдержал. Слишком неподходящий день для этого письма, слишком не вовремя. Когда Нил кое-как натянул на себя домашние шорты, он услышал звук. Оглушительный крик разнесся по всему дому. Это был крик отчаяния и боли. Он слишком хорошо знал его. Так кричали жертвы его отца. Влетев в гостиную, он обнаружил рухнувшего на колени Эндрю, по щекам которого лились слезы. Крик плавно перетек в громкие рыдания. Паника отступила, когда Нил понял, что никакой физической угрозы нет, однако то, что он видел перед собой пугало. Это была истерика, и Джостен понятия не имел, что делать. Он никогда не видел Эндрю в таком состоянии. Да, спустя столько лет Миньярд стал более открытым и эмоциональным, разрешил себе чувствовать. Но слезы были редкостью, обычно тихие в кровати после особенно эмоционального сна. Сейчас же Эндрю был на грани. Решив сделать хоть что-то, Нил опустился перед ним на колени и тихо позвал его. — Эндрю, — никакой реакции, — что случилось? — Эндрю кивнул на письмо, лежавшее рядом. Нил поднял его и пробежал глазами по тексту. «Черт, она правда решила исправить все сейчас? Спустя столько лет?» — Вот же дерьмо. Хей, ты как? — рыдания Эндрю стихли, но не прекратились. — Не представляю каково тебе. Хуевая затея была писать это, — Эндрю будто не видел Нила, — хэй, посмотри на меня, — как только он поднял взгляд слезы усилились. — Бля…аа…ть. — Дыши, Эндрю. Хочешь поговорить об этом? — легкий кивок. — Ох, хорошо. Тогда давай. Ты будешь отвечать ей? — Не…ет. Это все…блять…почему это так больно? Почему все э…э…это происходит со мной? — Я не знаю. Потому что мы гребанные лисы? С нами же всегда так. Но Кэсс не стоило это делать. Не сейчас и не так. Она должна была говорить это лет 10 назад, а не делать больно снова, когда ты уже немного оправился. Как-то подло с ее стороны, не думаешь? Эндрю вдруг поддался вперёд и обнял Нила, утыкаясь ему в плечо и возобновляя рыдания. Это было необычно. Во-первых, они все еще уважали границы друг друга и спрашивали о любом физическом контакте, во-вторых, Эндрю не терпел объятия даже в хорошие дни. Но видимо сейчас это было необходимо, и Нил не собирался противиться. Он медленно положил здоровую руку на его спину и стал легонько поглаживать. — Да, бляать. И мне снова пиздец как больно. Я не хочу, не хочуууу этого. Нил я больше не м…могу. — Конечно, не можешь. Никто не заслуживает проходить через такое вновь, уж ты тем более. Как я могу тебе сейчас помочь? Эндрю не ответил, но сильнее стиснул Нила в объятьях. Слезы не останавливались и его продолжало трясти, поэтому Нил продолжил гладить его по спине. — Окей, давай тогда просто пересядем на диван, — с этими словами он приподнялся вместе с Эндрю и, не разрывая объятий, довел его до дивана. Усевшись поудобнее, он посадил Эндрю к себе на колени. «Сколько же в тебе боли. Как после всего ты все еще остаешься таким живым?» — подумал Нил, но вслух сказал другое: — Хей, помнишь наше знакомство? Когда ты ебнул меня клюшкой, я вспомнил каждую статью, где тебя называли «монстром», — Нил не знал, как правильно успокоить Эндрю, поэтому решил просто отвлечь его. — Хах, Нил Джостен, ты облажался, когда подумал «нахуй не связываться с этим Миньярдом». Если бы я только знал, что сделало тебя таким. Эндрю, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все то дерьмо. Ты блять не заслужил такого, — к этому моменту Эндрю уже перестало трясти. — Я все еще хочу прикончить каждого ублюдка, который причинил тебе боль. Но придется и себя заодно прибить, — за эти слова он получил болезненный толчок в ребра и усмехнулся, — ау, ладно-ладно, себя я не прибью. — Продолжай, — тихо попросил Эндрю. — А? эмм…я хотел сказать, что ты просто живой человек, у которого есть чувства, эмоции, переживания, и, с которым очень хуево обошлись. Ты имеешь право испытывать и проживать все это. Это не делает тебя «монстром». Блять, да ты самый потрясающий человек, которого я встречал. В тебе очень много любви и заботы, которые ты готов отдавать близким. Да, кто-то воспользовался этим против тебя, и это чертовски несправедливо. Но не позволяй этому повториться. Кэсс не стоит этого. Ты нуждался в любящей и заботливой матери будучи ребенком, но сейчас ты вправе послать ее нахуй вместе с ее письмом. — Ее слова будто прорвали какую-то плотину внутри. Я думал, что уже отпустил ее, — все также тихо ответил Миньярд. — Похоже, нет. Поговори завтра с Би, она поможет разобраться, — Нил провел рукой по волосам Эндрю зачесывая их назад, — а сейчас может закажем еды и посмотрим тот глупый фильм, который Ники так старательно рекламировал в чате? — Эндрю лишь кивнул на это. — Окей, готов отпустить меня или еще нужно время на обнимашки? — Миньярд отстранился от Нила и пихнул его в плечо больной руки. Глаза его были красными и опухшими, но уже сухими. — Ауч, все молчу, — Джостен потер место удара, — ушел делать заказ, а ты поставь кино. Они больше не говорили ни о письме, ни о той истерике. Просто продолжили жить. Эндрю было неуютно вспоминать о своей слабости, даже в разговоре с Би. Но, спустя пару недель и 113 «Эндрю, ты не обязан всегда быть сильным. Нормально показывать свою уязвимость» от Бэтси, он все-таки затронул эту тему, пока они с Нилом болтали на балконе за очередной сигаретой. — Нил, спасибо тебе за тот вечер с письмом. Мне пиздец как некомфортно говорить такое, но твои поддержка и слова очень важны для меня. Спасибо, что был рядом. — Ты же знаешь, я всегда рядом. Я, кстати, ответил Кэсс, попросил ее больше нас не беспокоить. — Блять, Джостен, 213%. Ты в курсе, что таких процентов уже просто не бывает? — Вот такой я невероятный, — ухмыльнулся Нил, делая последнюю затяжку. — Ненавижу тебя, — буркнул Эндрю. — Кажется, Бэтси говорила, чтобы ты перефразировал свои признания. — Кажется, тебя все устраивало, — Миньярд тоже затянулся в последний раз и потушил окурок. — Ты прав. Да или нет? — Да, — ответил Эндрю, даже не задумавшись, и Нил крепко обнял его. Эндрю не терпел объятий, но эти были чертовски приятными.