Книга: «Уроки пикапа для детей, 0-3 года».

— Блядь.       Слово сегодняшнего дня. Тодороки с грустным вздохом смотрит на выбитую ногой дверь, не на гостя. Чем он согрешил в прошлой жизни, чтобы сейчас расплачиваться так?       Бакуго, не дождавшись реакции на свое эпическое появление, повторяет свое эксклюзивное приветствие громче. Этажом выше Джиро кричит ему, чтобы засранец следил за своим языком. Странно, — думается Бакуго, — ведь Двумордый ничего так и не сказал. — Значит так, — Бакуго садится напротив Шото на пол. Стол настолько низкий, что Кацуки едва сдерживается, чтобы не положить на него ноги. Тогда бы Тодороки не побрезговал выкинуть его из комнаты, даже не смотря на то, что они друзья, — Надо побазарить.       Реакции от собеседника всё ещё никакой. Бакуго, дотянувшись из положения сидя, ногой захлопывает дверь и пару раз в неё же ударяет. У Тодороки Шото могла бы получиться прекрасная карьера дрессировщика, раз он смог установить и заставить соблюдать правила своей комнаты, но теперь он застрял здесь. Видеть лицо дикого зверя прямо у себя перед носом не лучшая идея самосохранения — Шото закрывает лицо учебником истории, игнорируя то, что его сначала надо бы открыть и учебник изначально лежал под столом. И так сойдёт.       Не работает. Зверюга слишком умна, чтобы повестись на такой глупый трюк. Учебник настойчиво тянут вниз. Тодороки сопротивляется, края учебника только трясутся из стороны в сторону, но Тодороки не открывают, и старательно строит незаинтересованное лицо.       В конце концов он сдаётся. — Харе крутиться рядом с Деку.       Тодороки уделяет максимум минимума возможного внимания Бакуго, усаживаясь как политики за круглым столом и весь его вид просит о дружбе и мире: — Нет.       Бакуго, очевидно, намек уловил. Вот только стол был квадратным.       Тодороки понял, что в прошлой жизни он жестоко убил и растерзал не меньше тысячи невинных младенцев.

***

      Иногда Тодороки спрашивает у Мидории, каково сидеть спиной к постоянно извергающемуся вулкану. Каждый раз Мидория спрашивает, не заболел ли он. А в последний раз даже предложил сходить к врачу. Шото же думает, что Мидория просто получил иммунитет к заднеплановой музыке опасности, которую буквально источает Бакуго. Потому что сейчас Тодороки чувствует, как ему выжигают «Сдохни» на спине. Тодороки не понимает такой мании оставлять пожелание смерти везде, где только можно. Вчера он оставил свою «кляксу» взрыва у Шото на столе, сегодня появились потуги на его спину, а завтра что? Маркером на лбу напишет?       Тодороки, наверное, не понимает, что такое «настоящая дружба». Но вот он с Мидорией же дружит — и эта дружба настоящая, а у самого Изуку нет желания написать везде свое имя. Поэтому Тодороки хочет уточнить. Так, для общего развития. — Бакуго пытался оставить на тебе надпись «сдохни»? — Мидория, прерывается на половине своего предложения, слишком удивленный, чтобы попросить Шото больше не перебивать его. Тодороки принимает молчание за «нет», — А ожоги? Вы же друзья?       Изуку говорит, что такого никогда не было, растирая затёкшее плечо. Он выглядит грустно, но на щеках играет румянец. Спустя секунду Изуку говорит, что ему нужно отойти и, собственно, уходит. Тодороки думает, что ему не стоило так смущать Мидорию и в лоб говорить, что Бакуго не считает его за друга. Это было странно. Со стороны Бакуго. Раз он так хотел стать другом Мидории, то он должен был уже давно сделать это, не так ли?       Может ли быть такое, что сам Изуку не хотел быть другом для Кацуки? — Валите ворковать в другое место. Аж смотреть на вас тошно, — Бакуго возникает со стороны прохода. Ожидаемо. Как раз, когда ушел Мидория. Неужели Мидория сказал Бакуго не приближаться к нему и тот послушался?       Тодороки Шото не был идеальным парнем, как считали многие девушки в их школе. У него было много недостатков, которые он никак не мог исправить: проклятие рук и то, что его друзья не посвящали его в свои проблемы. Но это не значит, что он собирался сидеть без дела. — Ты можешь к нам присоединиться, если хочешь. Друзья так поступают, — Тодороки правда хочет помочь, но ему кажется, что дела не сдвинулись с мертвой точки. — Двумордый, ты нарываешься, — Рычит Бакуго сквозь зубы, словно дикий волк. А волки в цирке не выступают. И, спрашивается, что Кацуки забыл на этом спектакле, а главное — зачем его устроил.       Тодороки многозначительно молчит, как ему кажется. В его ответе все достаточно очевидно, если читать телепатически. К сожалению, способностями к телепатии обладал только Айзава-сенсей, который сказал им заткнуться и не орать так громко. А ещё пригрозил, что просто отработками, как в прошлый раз, за драку они не отделаются. Азарт к разговору сразу пропал.       Бакуго приблизился к нему почти вплотную и пальцем ткнул куда-то в грудь. Попал в пуговицу, а она неприятно впивалась в кожу. И Тодороки решил немного… «приколоться», исключительно как друзья. — Просто стой и смотри, как я его добьюсь, а ты будешь сидеть в сторонке и ныть в подушку.       На Бакуго не подействовала раскалённая докрасна школьная пуговица, которая, к тому же, начала уже плавиться. Тодороки было основательно все равно на ожог на коже, если бы это могло бы улучшить их с Кацуки взаимоотношения. Не помогло, но, кажется, и сам Бакуго не против быть друзьями. Шото поспешил поправить пуговицу, пока та окончательно не искривилась. Пальцы пахли жжёной бумагой, пока придавали изначальную форму пуговице, что было странно, потому что рубашка была минимум хлопчатобумажной, а запаха горящего хлопка не было, и… оу, а вот это уже проблема. Он спалил тетрадь Мидории. Определенно минус в его карму. Жирный такой, как мешки под глазами Айзава-сенсея.

***

      Тодороки думал, что хуже расстроенного из-за него лица Мидории быть ничего не может. Оказалось, может.       Сегодня была пятница тринадцатое. И дело даже не в том, что Тодороки был суеверным… Просто если этот день будет повторяться каждое тринадцатое число, выпадающее на пятницу, Шото будет закрываться в бункере ещё десятого и вылезать шестнадцатого, в понедельник, прямо перед занятиями. Бакуго, наверное, пытался быть дружелюбным, но тогда Шото публично признается, что он ни черта́ не смыслит в дружбе.       День начинался как обычно — утро, школа. Тодороки, со своей инициативы, извинялся уже неделю за домашнее. Изуку было немного неловко, но Шото уговорил его, что этот день будет последним, и он поверил ему. Тодороки внутренне признал, что заимел в друзья ангела.       Рядом возник Бакуго. Тодороки мысленно вернулся на пару дней назад и обнаружил себя в той же позе. На всякий случай убрал руки с парты Мидории. Тот одобрительно кивнул. Тодороки не хотел извиняться ещё неделю, Мидория не хотел принимать извинения больше одного раза — полная гармония в желаниях.       Бакуго пару секунд зло попялил в лицо Тодороки, на что Шото поднял руки, «ничего против не имею». Бакуго развернулся к Изуку, и чем-то смущённый медленно выдал: — Мы это… Мы нигде раньше не встречались?       Тодороки Шото в шоке. Это было похоже на очевидное знакомство парня с девушкой, если судить по романтическим фильмам, которые у них крутились по вечерам в общем зале. Но разве Мидория девушка?       Шото на всякий случай осмотрел друга, — подругу, поправил он себя, если Мидория все же был девушкой, — ещё раз. На одноклассниц Изуку похож не был, так что Тодороки решил отложить этот вопрос на потом.       А вот Мидория Изуку в шоке не был. Ну или соображал в критических ситуациях, как эта, лучше, чем сам Тодороки.       Через чёртову дюжину секунд Тодороки за руку ведёт Бакуго в мед кабинет по настоятельному требованию Мидории. В итоге на урок они опаздывают, потому что сначала Исцеляющая девочка не поняла, что они делали в лазарете, а потом Бакуго получил затрещину, и Тодороки вместе с ним за компанию. До звонка их поставили на колени и отчитывали, правда никто из них так и не понял за что. За это они получили по шапке ещё раз. А потом ещё раз, за опоздание на урок.

***

      Следующий раз произошел после тренировки.       В раздевалке они переодевались после урока геройствa — последнего урока на сегодня. Командная работа была на высоте, даже несмотря на то, что учителя поставили Тодороки, Бакуго, Минету, Яойрозу и Мидорию в одну команду. Впрочем, даже так выиграть соревнование могло быть легко, лишь бы был общий язык. Однако первое место они так и не заняли, команда «А» остановилась на втором, захватив всего пять баз из пятнадцати и уступив команде «С» всего в один балл, за который шла борьба в последние минуты. Их план был поистине потрясающим.       Если бы Изуку не поспешил, то они точно заняли бы первое место, но увы. — Эй, Деку!       В раздевалке оставалось мало людей, большинство даже не переодевались, а просто пошли в спортивной форме в общежитие. По закону подлости, их троица оказалась в одном месте, в не очень удачное время. Покойтесь с миром те немногие, кто был в раздевалке.       Тодороки старательно строил безучастное лицо. Мидория, похоже, совсем не волновался, сохраняя полную невозмутимость. Иногда Тодороки хотел, чтобы Мидория научил его этому лицу, но боится, что если признается, его пошлют к доктору ещё раз. — Прости, Каччан! Я знаю, что постарался сегодня недостаточно. В следующий раз мы точно победим!       Мидория заканчивает застёгивать рубашку и разворачивается лицом к Кацуки. Бакуго казался невпечатленным ответом. — Ты сегодня для меня был как алмаз.       Тодороки тщательно думает над попыткой бегства, но его останавливает лишь один фактор: убираться нужно было сразу, теперь уже поздно пить боржоми. А ещё оставлять друга как-то некрасиво было, но это уже вторичная причина. — Оу? Такой же полезный и красивый? — Такой же тупой и непробиваемый, блядь! Я стене говорил подождать, или кроме кирпичей в твоей башке больше ничего нет?       Кацуки безжалостно атакует щеки Мидории, а тот лишь хихикает от лёгких щипков. Шото, от шока, что все не окрасилось кровью, а раздевалка даже не получила новых повреждений, падает в обморок. Его особо не интересовало, что случилось после.       Странности на этом не заканчивались, подозрения по поводу пола Мидории тоже. Тодороки точно будет стыдно, что он сомневался в своем друге. Но не сейчас.

***

      Дальше дело передвинулось в общежитие. К сожалению без изменений.       В дверь постучали. — Занято, — Монотонно в ответ говорит Тодороки, выжигая себе на дверь табличку «Не беспокоить». Может быть в Бакуго проснется совесть и на сегодня его оставят в покое?       Нет, если бы это был Бакуго, то дверь Тодороки была бы опять выбита.       За дверью оказался Мидория. Тодороки не приглашал его, но Изуку сам зашёл в комнату. Если бы Мидория не был лучшим другом Тодороки, то фиг ему был бы, а не комната. Но простить одно нарушение правил в невыгоду себе он может, так что Шото вешает табличку без последних двух слогов на ручку двери и надеется, что одноклассники смогут разгадать этот ребус.       Мидория молчит, на подразумеваемое приглашение присесть на пол отказывается жестом. Тодороки тоже, потому что не знает зачем к нему пришли. В конце концов, Изуку грустно вздыхает. — Тодороки-кун, что ты такого наговорил Каччану, что он ведёт себя так?       …Что? Так это сам Тодороки виноват?       Шото наклоняет голову вбок с неким вопросительным подтекстом. Мидория копирует жест. К счастью, — а конкретно сейчас, к сожалению, — все ученики Айзавы-сенсея-Великого-Телепата обладали повышенной способностью к убеждению и использовали это друг на друге. — Я… Сказал, что Бакуго может… тусоваться с нами вместе, если хочет. И ему не обязательно… Дожидаться, когда мы будем порознь.       Хотя Шото и подбирал слова, которые они с Кацуки роняли между строк, наверное ответ был все же неверным. Мидория неосознанно копирует выражение лица Айзавы-сенсея, когда он чем-то недоволен. Ученики так много берут от своих учителей… — Скажи дословно. — Он сказал: «Харе крутиться рядом с Деку». — А ты? — А я сказал «нет».       Дверь выбили с петель.       А потом прошлись до противоположного конца стены и нежно постучали.       И даже если иногда Тодороки просто хочется где-нибудь одиноко сидеть в уголочке и думать о том, почему же он постоянно попадает в неприятности с этими двумя, и не только с ними, но ещё и из-за них, никто и никогда об этом не узнает.       Бакуго возвращается в центр комнаты, быстро и грубо хватает Мидорию за запястье, и уводит его из комнаты по коридорам.       Тодороки делает вид, что дверь в порядке, ни разу не с вырванными кусками древесины, оставшимися на петлях, и идёт хоронить пепел от таблички, которая за последние пять минут стала ему как родная дочь.       Когда они заходят в лифт, Кацуки наконец-то говорит: — Ты оказался тупее, чем выглядишь. С такой внешностью ты должен быть куда умнее, чтобы соответствовать, знаешь?       Мидория ничего не отвечает, хотя и умиляется с такого странного комплимента. Если подумать, вполне в стиле Каччана. Хочется подколоть его за такие слова, но тогда Изуку точно больше не дождется подобного.

***

      По выходным в общежитии тихо. Почти все ученики разбегаются по домам на ночь, а к вечеру воскресенья возвращаются на ужин, который они традиционно устраивают. Главное правило: «кто не успевает — идёт нахуй, или моет посуду». А опоздавшие есть всегда, так что работают все, кто едят. Как говорится, бесплатный сыр только за работу. Или не так говорят, но какая разница, если смысл тот же.       Тодороки рад провести со своим другом больше времени, даже несмотря на то, что под ногами крутится Минета, узнавший от Тодороки, что, возможно, у них в классе на одну девушку больше. Минору уже получил от девочек за то, что приставал к людям ни за что, и Тодороки близок поучаствовать в акции. Мидория просто не обращает внимания на лишний груз на футболке, или прекрасно это имитирует.       Шото действительно завидует паре качеств Изуку в некоторых случаях.       Тодороки почти рад, когда Мидории в затылок прилетает букет цветов. Сзади Бакуго кричит на весь холл: — Ты. Я. Завтра на свидание. Отказ не принимается.       И уходит.       Минета пару секунд смотрит на цветы, на Мидорию, раскрывает рот и начинает улыбаться так, что страшно становится, а дальше не успевает, потому что Бакуго возвращается с коробкой, которой накрывает Минору, и выставляет ее на улицу. Кацуки поднимает букет, вручает его Изуку ещё раз и опять уходит.       Тодороки рад не только за Мидорию, но и за Бакуго, потому что их проблема с Изуку, наверное, решена.